46. Тогда же, Марфа Борецкая

Глава из летописи-эпопеи “Между Западом и Степью”, которая состоит из пяти частей и описывает ключевые события истории Руси времён Александра Невского, Дмитрия Донского, Ивана Великого, Ивана Грозного и Смуты

Последние шесть лет на боярыню сыпались удары судьбы и разочарование. Из-за московского господаря она лишилась двоих сыновей и немалой части родовых владений, Новгород склонил свою гордую голову, а Казимир даже пальцем не пошевелил, чтобы помочь.

-Ништо! - пробовали успокоить Марфу единомышленники. - И раньше бывало, что великие князья Низа ставили нас на колени. Да мы в итоге поднимались с них, указывая им за ворота. Ныне также случится, переждать только надобно.

-Нет! - сокрушалась в ответ Марфа. - Теперь как-то по-другому происходит.

Она не утратила с годами ни энергичности, ни чутья. Однако первое сейчас было бесполезно, а второе подсказывало, что Новгород, возможно, доживает последние вольные деньки. Князь Иван, в отличии от своих пращуров, не имел конкурентов внутри Руси, к тому же полагался не только на военную силу. Сокрушив Новгород оружием и обезоружив его, кроме того, милостью, он продолжал отбирать самостоятельность республики политическими способами, разделял новгородцев, ослаблял их постепенно и незаметно.

-Появление Ивана прошлой зимой страшнее поражения 1471 года! - говорила Марфа. - Оно продемонстрировало нашу разобщённость во всём блеске. Мы не дали князю боя, безоговорочно признали его высшим судьёй, позволили схватить и увезти на верную смерть очередную группу людей, ратующих за древние вольности. Каждому хотелось втоптать соседа в ничтожество вне зависимости от того, справедлив приговор или нет. Ради этого новгородцы позволили у себя творить шемякины суды. А Иван воспользовался нашей дуростью в своих интересах. Скоро мы пожалеем о случившемся, да поздно...

-Почему мы перестали видеть друг в друге сограждан? - продолжала размышлять боярыня. - Ведь раньше между новгородцами тоже были раздоры. Чернь шла на знать, знать давила чернь, концы противостояли концам, сторонники одного князя воевали со сторонниками другого. Но как только Новгороду грозила внешняя опасность, мы умели забыть внутренние обиды и сплотиться в единый кулак. Сейчас же каждый за себя, вне партий. Новгород рассыпался на сотни отдельных банд, люди не ощущают себя соотечественниками. Такое ощущение, будто все мы недавно явились сюда из разных мест!

Её слова вскоре подтвердили следующие события. Один из посадников именем Захария Овинов за многочисленные злоупотребления и бесчинства подвергся справедливому осуждению. Чтобы избежать наказания, он отправился в Москву просить у великого князя милости. Такого в истории Новгорода ещё не было. Рассчитывал Овинов на то, что московский господарь возьмёт его сторону по политическим причинам. Расчёт оправдался, а вскорости вслед за Захарией в Москву потянулись и другие: бояре и посадники, житые и поселяне, чёрные монахи и вдовы. Марфа сотоварищи угрюмо наблюдали за этим исходом.

-Истаивает слава новгородская не по дням, а по часам! - сказала Марфа архиепископу Феофилу и посаднику Фоме Курятнику. - Скоро попросим Ивана принять нас в холопы.