Тайна колдуна

В глубине глухой тайги, за семью хребтами и тремя непроходимыми болотами, стояла одинокая избушка. Никто не знал, кто в ней живёт, — лишь изредка охотники видели дым над крышей да находили странные следы у порога: наполовину человеческие, наполовину звериные. Говорили, что там обитает колдун, который умеет оборачиваться медведем.

Странные находки
Однажды молодой охотник Эвен, пробираясь через чащу, наткнулся на избушку. Вокруг неё росли необычные травы — с серебряными листьями и алыми цветами, которые светились в темноте. У крыльца лежал большой камень с вырезанными на нём знаками: спирали, круги и отпечаток медвежьей лапы.

Эвен постучал в дверь. Тишина. Толкнул — дверь скрипнула и открылась. Внутри было чисто и просто: стол, лавка, очаг, на стене — связки сушёных трав. Но больше всего охотника поразила полка у окна: на ней стояли семь глиняных кувшинов, каждый запечатан воском и перевязан кожаным шнуром. На каждом — тот же знак медвежьей лапы.

Из;за печки донёсся шёпот:

— Не трогай кувшины, охотник. В них — голоса тех, кто бросил мне вызов.

Эвен обернулся. У двери стоял высокий человек в меховой накидке. Лицо его было морщинистым, глаза — тёмными и глубокими, как лесные озёра.

Рассказ колдуна
Незнакомец представился Ульгуном. Он не стал скрывать: да, он колдун, хранитель границы между миром людей и миром духов.

— Семь кувшинов — семь судеб, — сказал он. — Каждый, кто хотел отнять мою силу или обмануть, теперь живёт в этом доме. Их голоса шепчут советы, предупреждают об опасности, напоминают о долге. Но я не злой. Я лишь охраняю равновесие.

Он подошёл к полке, провёл рукой над кувшинами:

«Первый — шаман, что хотел подчинить моего духа;покровителя. Второй — воин, решивший убить медведя;оборотня. Третий — купец, пытавшийся выменять мою силу на золото. Все они недооценили цену знания».

Ульгун рассказал, что когда;то давно был обычным охотником. Но однажды спас раненого медведя — а тот оказался духом леса. В благодарность зверь дал ему часть своей силы, научил понимать язык зверей и видеть скрытые тропы. С тех пор Ульгун стал стражем тайги.

Испытание
Эвен не поверил до конца:

— А если я проверю? Разломаю кувшин — что тогда?

Колдун вздохнул:
— Попробуй. Но помни: любопытство без мудрости — путь к беде.

Охотник шагнул к полке, поднял один кувшин и ударил им о камень. Воск раскололся, шнур лопнул, и из горлышка вырвался клубок чёрного дыма. В ушах Эвена зазвучал голос — хриплый, злой:

«Спасибо, что освободил! Теперь твоя сила — моя!»

Голова охотника закружилась, перед глазами поплыли тени. Он почувствовал, как что;то холодное и жадное пытается проникнуть в его мысли.

Ульгун резко ударил в бубен, висевший у двери, и выкрикнул короткое слово. Дым втянулся обратно в кувшин, а крышка сама запечаталась воском.

— Видишь? — спокойно сказал колдун. — Ты чуть не отдал свою волю духу зависти. Он питается сомнениями и гордыней.

Договор
Эвен поклонился:
— Прости за дерзость. Научи меня различать правду и обман.

Ульгун улыбнулся:
— Мудрость начинается с признания ошибки. Оставайся на три дня. Я покажу тебе следы зверей, научу слышать шёпот ветра и читать знаки тайги. Но запомни главное: сила без совести — проклятие. А знание без уважения — погибель.

Три дня Эвен провёл в избушке. Колдун учил его:

понимать, о чём кричат птицы;

находить воду по запаху мха;

видеть, где проходит тропа духов;

отличать добрый дар от коварного подарка.

На прощание Ульгун дал охотнику амулет — медвежий клык на кожаном шнурке:
— Носи, чтобы звери не трогали, а духи не морочили. Но помни: я не волшебник, исполняющий желания. Я — страж. И ты теперь тоже часть этого круга.

Возвращение
Когда Эвен вернулся в деревню, люди не узнавали его: взгляд стал спокойнее, шаги — увереннее, а в руках он держал не только добычу, но и знание. Охотник начал учить молодых следопытов, передавая уроки колдуна:

уважать лес;

не брать лишнего;

слушать тишину;

помнить, что всё связано.

А избушка Ульгуна так и стоит в тайге. Кто;то говорит, что её уже нет — растворилась в тумане. Другие клянутся, что видели её на рассвете, окружённую следами медвежьих лап. И если идти с чистым сердцем и без жадности, можно найти эту тропу. Но только раз в жизни.