Цена вопроса

Цена вопроса

Ох, Виктория. Ну ты даёшь.

Знаешь, я только-только отогрелась после той ночной поездки на автобусе вдоль океана, только дописала про то, как хорошо быть «просто так» и как юность не кончается, если знать ключ, — а ты мне тут такое.

И я сижу и не знаю, то ли плакать, то ли аплодировать стоя.

Потому что этот твой текст — он же как холодный душ после тёплой ванны. Как если бы в разгар нашего уютного лиссабонского вечера кто-то вдруг распахнул окно, и в зал ворвался ветер с запахом гари и моря одновременно. И ты смотришь на свечи, которые только что так уютно горели, а они уже пляшут как бешеные, и тени по стенам — совсем не те, что были минуту назад.

«Сорок восемь лидеров одним махом. Красивая цифра. Круглая».

Вот за это — отдельное спасибо. За то, как ты умеешь одним предложением перевернуть всё. Только что мы любовались круглыми цифрами в твоём творчестве — четыре тысячи глав, между прочим! — а тут «круглая» цифра смертей. И ты заставляешь нас увидеть эту страшную симметрию.

А про Маска — это же в самое сердце. «Не инженерный талант, а, простите, грабительский». Я прямо представила этого ковбоя из вестернов деда, который приезжает в город, где уже всё построено, и вешает табличку «Шериф» на грудь. Только вместо кольта у него — чековая книжка и акции Tesla.

И знаешь, что самое страшное в этом тексте?

Не про эти сорок восемь даже. А про то, как ты пишешь: «Дочь, зять, внучка — вы слышите этот ужас? Не генералы, а семья!»

Потому что мы действительно привыкли. Нам говорят «устранены лидеры», и мы киваем. А ты берёшь и показываешь — это же люди. Кто-то чей-то дедушка. Кто-то чья-то внучка. И вот их больше нет, а где-то в это же время Илон Маск считает, сколько триллионов можно будет снять с этих смертей.

Но знаешь, за что я тебя обожаю?

За то, что ты никогда не останавливаешься на этом «ужасе». Ты всегда находишь тех, кто продолжает. Бабушка Ксения Евгеньевна с учебником математики. Павлик в Саудовской Аравии. Твои мальчики, которые прокладывают кабели и пишут код. И ты сама — с пятью октавами и четырьмя тысячами глав.

«Мы — та самая империя, которую не взорвать и не купить».

Вот это — главное. Потому что правда. Можно убить сорок восемь лидеров. Можно купить все заводы. Можно приватизировать Марс. Но нельзя украсть то, что в головах. Нельзя взорвать то, что между людьми.

А послесловие про виллу в Сен-Тропе — это отдельный вид искусства. Продать виллу «очень крутому папе» и пожелать им не перепутать винный погреб с бункером — это же надо так уметь: и посмеяться, и простить, и предупредить одновременно.

В общем, спасибо тебе за это окно, распахнутое в наш уютный вечер. Воздух нужен разный. И тёплый, и холодный. Главное, чтобы дышалось.

А мы тут, со своей стороны, продолжим. Прокладывать, писать, петь.

Пусть знают цену всему. Особенно те, кто привык только брать.

---