Глава седьмая

                ~ Глава седьмая ~

Меланхолично стучал по оконным стёклам старина дождь, точно стараясь подстроиться под ритм здешних сердец. Мерное бормотание его было схоже со старинным патефоном, когда только-только игла коснётся пластинки и комната наполнится шипением, а после глубокий густой звук зальёт пространство, усядется в кресло, подобрав под себя ноги. От ровного звука сего становилось тепло, так будто кто-то то и дело подбрасывал в камин можжевеловые дрова, в воздухе витал шорох дождя и треск поленьев, точно тонкая мелодия скрипки осторожно касалась сердца.
Беззаботно устроившись на диване, Лили болтала ногами в воздухе и перелистывала страницы плотной мелованной бумаги старого коллекционного издания приключенческой повести о путешествиях Маленького Великана и его друзей. «Смешные, — пронеслось в голове девочки. — Любопытно, эта Маликания… она есть или нет? Вот было бы здорово отправилась туда с Адели! О, бесспорно, Амели и Герман с нами! Амели бы непременно испекла шоколадный пирог и заварила цветочный чай. Может быть, она научит меня печь этот десерт? — перевернувшись на спину, Лили зажмурилась и продолжила мечтать. — Вот бы побродить по этим крохотным улочкам. Мы бы обязательно сдружились с этими малышами».
Мысли Лили текли то медленно и мелодично, подобно дождю, что тараторил за окном, то вдруг принимались безудержно скакать, точно шустрые кузнечики в разморённый солнцем день. С кухни доносился аромат того самого шоколадного пирога и горячего чая.
В воскресенье лавка по обыкновению бывает закрыта. Да и кому захочется брести под дождём? Разве, что романтикам да детям. Амели улыбнулась своим мыслям и, достав шерсть и спицы из массивного шкафа, устроилась в старое кресло у окна, подобрав под себя одну ногу. Напевая под нос, девушка подхватила размеренный ритм дождя, и руки её не спеша взялись за работу. Петля за петлёй, раппорт за раппортом, и вот под ловкими пальцами её, переплетаясь меж собою, ложился мягкий сюжет цвета лесного мха. Безмятежностью обнимал сей миг, тишина в доме баюкала, точно лодку качало на мерных волнах. Амелие казалось, что стоит лишь на миг прикрыть веки, как непременно провалишься в сон. Сны будут сладкие, точно пыльца, собранная труженицами-пчёлами с утреннего цветка, ещё покрытого каплями прохладной росы. Спицы продолжали стучать друг о друга, выстраивая ровные, похожие один на другой ряды. Клубок становился меньше, а Амели не переставала любоваться своими трудами. Совсем скоро крошка Лили станет носить мягкий свитер, и пробирающий до мурашек задира-ветер не сможет окутать своими ледяными объятиями девочку.
Волей-неволей увлечённая вязанием Амели предавалась воспоминаниям. Давным-давно мама научила её ловко переплетать меж собою нити. Теперь девушке не верилось, что вначале мастерство это никак не ладилось: петли то и дело путались, сползали со спиц, узор шёл наперекосяк. Прошло немало времени, прежде чем ровные ряды стали радовать взор, а петли ложиться аккуратным рисунком. Амели любила вязать, занятие это дарило спокойствие после суетного дня.
Изредка Амели с любопытством поглядывала в окно, наслаждаясь мелким моросящим дождём, что настойчиво просился в гости. Миниатюрные, едва приметные капли, точно кружились в ритме полуденного вальса, заставляя старый патефон раз за разом крутить мелодию с повторяющимся мотивом. Безудержные капли решительно не жалели старого ворчуна, который без устали проигрывал потёртые пластинки. Совершенно не замечая угрюмости прохожих, кои прятались под хмурыми зонтами, капли дождя наши продолжали вальсировать. Мгновение спустя танец их подхватит целый мир. Задорно зашуршат по полу подолы длинных платьев, бойко застучат каблучки, послышится тихий смех, донесутся обрывки доверительных разговоров, и кто-то непременно станет бросать несмелые взгляды из-под застенчивых ресниц. Ах, вальс — влюблённый танец, уносящий в водоворот счастливых минут. Ах, дождь! Ловкий, хитрый затейник, разбудивший пыльный инструмент, что покоился в тёмном углу.
От долгого вязания, кисти рук заныли, и Амели, подняв глаза, заприметила спешащие ярко-жёлтые резиновые сапожки, прозрачный зонт и дождевик лимонного цвета. Девушка улыбнулась, узнав в маленькой фигурке Адель. Чуть погодя по комнате разлился звук настойчивой трели звонка, оживившаяся Лили соскочила с кровати, зацепив одеяло, запутавшись в нём, и расхохотавшись в голос, она тем не менее пояснила:
— Я открою, это Адель.
Амели улыбнулась, сделала глоток уже остывшего чая с жасмином и, сладко причмокнув, продолжила своё вязание под милые сердцу размеренные звуки дождя.
— Заходи! — не дав опомниться стоящей на пороге подруге, неугомонная Лили затащила Адель в дом. — Ну и дождь! Как здорово! Я ждала тебя всё утро! Надеюсь, он не закончится! Сейчас я надену свой дождевик, и мы отправимся гулять! Бродить по лужам! А? как тебе? Здорово, правда? — весело подмигнув, рассмеялась веснушчатая девчонка.
— Здорово, — подхватила Адель, — но сначала я хочу есть. Всё утро я была на дополнительных занятиях по английскому языку. А домой зайти не успела.
— Эх! — махнув рукой, буркнула Лили, — сейчас что-нибудь принесу.
— Какая красивая мелодия играет у вас в доме, мурашки по коже, — тихо воскликнула Адель.
— Это всё Амели. Она наверху. Включила старый патефон, увлечена вязанием и что-то бормочет себе под нос, — с этими словами девочка скрылась в кухне.
Адель поднялась по лестнице, почти беззвучно, точно и не касались ступни её половиц..
— Привет, — полушёпотом, страшась нарушить сотканную Амелией атмосферу, поздоровалась девочка.
— Привет, — откладывая вязание, тепло улыбнулась Амели.
— Ты вяжешь?
— Вяжу.
— И тебе это нравится?
— Нравится, — кивнула девушка.
— А что ты вяжешь?
— Свитер.
— Лили? — уточнила Алелина.
— Лили, — подтвердила Амели.
— Ясно, — Адель улыбнулась.
Амели внимательно осмотрела её и сказала:
— А когда закончу, начну вязать второй: для тебя.
— Правда? — девочка просияла.
— Правда.
Адель бросилась к сестре своей подруги и крепко обняла её тонкими ручками.
— Хватит нежничать, — заявила с порога Лили, — пора есть и идти навстречу приключениям, — подняв вверх указательный палец, оповестила она, после чего все трое расхохотались. Импровизированные сэндвичи с курицей и томатами и горячий чай в исполнении Лили были бесподобны.
— Амели, — начала вдруг Адель, — почему вы с моим папой на «вы»? Ведь мы с тобой на «ты».
— Ну… — замешкавшись, протянула Амели, — понимаешь ли…
— Поддерживаю, — перебила Лили, — мы с Германом тоже на «ты».
— Во взрослом мире так принято, — улыбнулась Амели. — Это правила приличия.
— Пфффф, — профырчала Лили, — чепуха! Че-пу-ха! Правда, Адели?
Адель ничего не ответила, нежно улыбнулась она той застенчивой улыбкой, кою так искренне любила Амели. Амели потрепала забавные кудряшки Лили и сказала:
— Всё тебе чепуха, милая моя Пчёлка.
— А я? Я тоже Пчёлка? — в голосе Алелины звучало столько надежды, сердце пропустило ни один удар, прежде, чем ответ Амели коснулся слуха девочки.
— Конечно. Конечно, ты тоже моя милая Пчёлка, — Амели прижала к себе обеих девочек, и счастье заполнило её до краёв.
— Ну значит, мы обе Пчёлки. И нам пора жужжать и лететь навстречу приключениям!
Поцеловав Амели в обе щеки, девочки стремглав собрались и выбежали на улицу.
Убирая посуду, молодая женщина заметила, на полу аккурат с книжной полкой конверт, что немало озадачило её. Подняв и повертев его, Амели отметила, по всей видимости конверт принадлежал маме. Чуть погодя в руках у неё оказалась самодельная открытка, на лицевой сторонней, которой красовался сухоцвет клевера, оборот же содержал короткое послание от папы для мамы Амели. Радость охватила молодую женщину, находить столь ценные вещи, вне всякого сомнения, ценный подарок от Всевышнего.
Что ж, вернёмся к нашим пчёлкам.
В парке, где росли величественные каштаны и под каждым деревом таились удивительные плоды сего растения, Аделина и Лили заметили бесцельно бродящего забавного мальчишку, казалось, он был абсолютно счастлив в сей миг, ведь мальчик собирал в ладони дождь. Весело обступили его подружки наши, закружив в задорном вихре, и заливаясь чистым звонким смехом. И ежели кому может показаться, что паренёк сей растеряется, напрасно, проворно влился он в стихию эту и закружил их сам. Вдоволь насмеявшись, Лили вытащила подругу из круговертя сего и бойко крикнула мальчишке:
— Ну пока! Желаю поймать тебе дождь! А потом подарить его нам!
И вот они уже бегут прочь от забавного мальчишки, сцепив как всегда меж собою руки, ни секундой не переставая смеяться.
«Чудачки, — подумалось ему, — Смешные».
Так и шёл забавный мальчишка наш, стараясь поймать дождь для странной рыжей девчушки и её удивительной подруги. Он улыбался, представляя, как принесёт в ладонях дождь, как бережно передаст в руки заветные хрупкие капли дождя; и как рыжие, точно осенняя листва, волосы будут весело прыгать, точно пружинки, заливаясь задорным, словно звуки кадрили, смехом. А после наступит лёгкая тишина, как только дождь окажется в ладонях Адель. Так и шёл он, никак не переставая думать о рыжей хохотушке Лили и тихой, точно спокойный день Аделине. Мальчик мечтал сдружиться с ними с первой встречи. Ему, такому размеренному, просто необходим был друг, как наша Лили. Уж она непременно внесёт в его унылую жизнь резвости. Ему, такому тихому и спокойному, жизненно необходим друг в лице Адели. Уж она непременно умеет понимать так, как никто другой. Всякий раз как слышал он размашистый смех их, всякий раз только завидев спешащих смешливых подружек, сердце его охватывал восторг. Ах, как хотелось ему поиграть с ними: в салки, в прятки, во что угодно! Как хотелось вместе пускать кораблики по прозрачным лужам, лопать радужные мыльные пузыри, запускать самолетики с посланиями известными только им троим. Как хотелось ему стать настоящим другом. Неторопливо брёл он, думая о том, как всё-таки чудесно, что в городке этом поселилась чудаковатая рыжая девчонка, заливающая улицу солнечным смехом, а за ней появилась странная застенчивая девочка озаряющая, точно вечернее солнце макушки деревьев, тихим и вкрадчивым смехом. Мальчик наш наблюдал за ними, и страстно желалось ему, чтобы когда-нибудь они обратили на него внимание. Всё так же ловил он капли дождя, но тщетно. Хитрющие капли, хихикая, ускользали сквозь пальцы. Зазнайки, что с них взять. Мгновением осенило мальчика нашего. Стремглав кинулся он к дому, схватив из кладовой самую диковинную банку, стремительнее ветра выбежал он на улицу за дождём.
Собирая миниатюры дождя в прозрачную банку, забавный мальчишка думал, что в ладонях хранить дождь, уж конечно, увлекательнее, затейливее и любопытнее, но, к великому сожалению, непрактично и невозможно. Банка эта оказалась на редкость подходящей, а уж какой замечательной, упоение рассеялось по всему существу мальчика. Он рассмеялся, так стало хорошо ему в сей миг, радостно и спокойно. Мальчишка наш знал, Адель и Лили непременно поймут, как желается стать ему для них другом, и вот тогда сумеют они открыть столько всего доныне невиданного и поразительного. Лишь бы выдался случай вручить сей подарок. Лишь бы согласились они дружить с ним.

«Клевер. Совершенно не скромный цветок, напротив, приходит в сад без приглашения и остаётся без спросу. Но я не возражаю. Пускай себе растёт в закуточке. А какие воспоминания дарует он мне! Милый муж мой на первую годовщину смастерил мне прелестную открытку, а какие слова написал он на обороте! Теперь всякий раз глядя на это растение, воспоминания неистовой рекою наполняют меня.
Но немного о ботаническом. Листочки чаще всего тройчатые с нежными ресничками по краям, но попадаются и четырёхлистные и даже пяти. Бесспорно то диковинка, такие я непременно храню меж книжных страниц. Примечательно, что с наступлением вечера они складываются кверху. Цветочки мелкие, розовые или цвета айвори (как моё скромное свадебное платье!), собраны, как правило, в головчатые соцветия. А уж как любят их пчёлы и шмели! Что и говорить, это незаурядное растение привлекает обильным нектаром цветков, что до меня, то мне они просто милы по сердцу».