Дни идиота. Стыд

Мягкая морда кошки опускается на раскрытую ладонь. Она начинает царапать руку, мяукает над ухом. Хочет есть и играть. Во рту стоит отвратительный привкус вчерашней попойки. Всё прошло ужасно. Паршивая выпивка, стадо некрасивых девчонок, пустая трата нервно заработанных денег. Даже напиться толком не смог. Неудобно перед самим собой за эту «вылазку».

Рано утром, когда таксист в запряжённом китайце, вёз меня домой, через пустую и летне-холодную Тверскую, я понял, что опять остался ни с чем. Никто не ответил взаимностью. И снова столкнулся с тщетными попытками перебирания колоды карт, состоящей из одних только дам. Перебирал я колоду либо будучи шутом, либо бубновым валетом. Сквозь чистое окно пробирались небо и солнце, без пехоты в лице облаков. Зелёные деревья изредка обливались краской на холсты серых или кирпичных зданий. Вывески отпахали ночную смену и перестали светиться. Редко проезжали пустые автобусы вдоль остановок, самокатчики спешили непонятно куда в такую рань. Я понял, что вот оно – отчаяние. Среди тепла и света, в комфортном салоне, будучи трезвым и здоровым, чувствовать себя паршиво как тогда, в самом начале моего творческого пути. И когда настаёт отчаяние, приходит время мнимых надежд, последних шансов, которым не дано сбыться, и наиболее отвратительного из явлений – встречи с прошлым. Снова откопать контакты Ведьмы не составило труда. Нашёл её в ВК, оттуда забрал айди странички, вбил в поиск соц. сети с картинками. Прошёл год с того дня, когда я ушёл и очистил все переписки, заблокировал её контакт. Уже помытый, лёжа в кровати и смотря на блэк-аут шторы, я написал ей в директ, зашвырнул телефон в другой конец кровати, отвернулся к кошке, спящей рядом с моим лицом, и уснул.

Время около двух часов дня. Жестокий, расплавленный диск на небе отправлял лучи жаркой ненависти на жителей Москвы. Всё также безоблачно. С каждым шагом увеличивается ощущение того, что асфальт под ногами взорвётся. Иду до метро, сначала через дворы, потом вдоль дороги. Дома сожрал последние два яйца и огурец, запил кофе. Нужно купить еды. Всё равно с Ведьмой встречусь ближе к вечеру, до неё недалеко ехать. Мне нужно в универ, забрать справку. Внутри непривычно пусто. Нет привычного движения и внутренней злости, которую вызывает это самое движение, ибо оно направлено не на созидание, а на вращение вокруг собственной оси. Ладно, не буду запевать старые песни, которые и так никому не нужны (привет, Гонщикам). Не имею права осуждать, непоняв. Видимо, прочувствовать не значит понять. Деканат оказался закрыт, я проспал. Зря мотался. Справка нужна родителям, для получения начислений по пенсии отца. И так затянул, заказал её в самый последний момент, так ещё и ехать придётся в понедельник. Вот бестолочь, не смог проснуться вовремя, потому что вообще забыл, что нужно забрать справку. Нет оправданий, чего уж тут. Болван он и в Африке, и в Москве одинаковый.

Разговор с матерью по поводу этой самой бумажки выдался не совсем приятный. Сижу на скамейке, напротив универа, рассматривая носки лоферов сквозь тёмные очки, изредка потягивая отраву из сигареты. Солнце греет затылок, спину. Во рту всё ещё стоит вкус неудачи и договора встретиться с Ведьмой вечером. Всё упёрлось в две проблемы моей семьи. Мою безалаберность и деньги. Чёртовы деньги… нужно работать усерднее и лучше, быстрее становиться тем, кто помогает семье, а не тем, кому помогает семья. Блин, роман бы ещё издать, не помешали бы роялти… и долг бы с прошлой работы вернули… ммм, оба событий маловероятны. А безалаберность, ну, что с ней сделать? Взяться за себя, добавить в жизнь больше контроля. Да, пожалуй. Хотя о каком контроле вообще идёт речь, если не могу сдерживать собственные похотливые желания? Ведь очевидно, что я с Ведьмой не отношения выяснять иду, а просто ради секса. А я ей реально нравился. Или не я, а тот, кем я себя строил. Всё равно не важно, нравился и нравился. С ней я обошёлся некрасиво, просто ушёл. И сейчас собираюсь проделать тоже самое. Понимаю, что ничего у нас не выйдет. Не вышло тогда, а почему должно получиться сейчас? Суть людей ведь не меняется. Ещё не поздно всё отменить. Отказаться от встречи. Закуриваю вторую, едкий дым разбивается об линзы очков, вонь стоит страшная, голова начинает болеть. Смотрю на буквы своего университета, блестящие на солнце. Изредка, по-воровски, снуют в дверях студенты и работающие аспиранты. Год назад и я так ходил в этом районе Москвы. По-воровски, оглядываясь, стараясь, чтобы меня никто не заметил и не узнал, что я знаком с Ведьмой. Приезжал к ней в основном вечером или ночью, оглядывался, ходил окольными путями до её дома, до него минут десять шагом от универа. Ночные прогулки и простое молчание вдвоём, споры о Тургеневе, Камю, её рассказы о классической музыке, любование её вспышками энергии и энтузиазма, а потом мирном затухании. Ведьма – девушка-вулкан. Спокоен, величественен в собственном естестве, манящий и слегка пугающий. Время извержения невозможно предсказать. И когда магма становится лавой – Помпеи в лице неизвестного писателя начинают молиться. Она в меня верила. Подкидывала литературные конкурсы, книжные клубы, в которых я не принимал участия из-за собственных комплексов, страхов, лени и гордыни. Она относилась к этому с пониманием и редко лезла в творческие дела. Мне нравилось брать её за руки и целовать их. Да всю, в принципе, любил целовать. Руки – особенно. Нежные, будто любовь подростка. Крепки объятия спины, неготовые отпускать меня ни на секунду. Их я тоже любил. Нет, нельзя с ней так поступать. Она не для мимолётного романа без любви. Найду кого-нибудь другого на эту роль.

Ведьма нисколько не изменилась. Вообще, мы молча договорились не вспоминать старые ссоры, мой уход. Будто просто не виделись год. После секса ворошили прошлое, чуть позже она смеялась над моими неудачными свиданиями, показывала лохов, которые настрачивают ей в директ. Наконец-то она устроилась на нормальную работу. Хотела обсудить со мной «Гонщиков», но я не разрешил. Взамен, попросила почитать «Отокомаё». Ох, отвратительнейшая моя работа… но ей понравилось. После прочтения Ото и обсуждения моего замысла, она начала тему наших отношений. Я сразу сказал, что ничего не будет и уже смотрел на свои разбросанные шмотки, представил как быстро их надеваю и иду домой пешком, чтобы сбросить груз ответственности за содеянное в Москву-реку. Однако, я ошибся. Она пару раз покачала головой, обняла меня и устроилась на груди.

– Давай хотя бы полежим. Раз уж ты такой недоступный.

– Это не запрещено.

Попытался разбавить разговор мелкой шуткой. Неудачно. Она посмотрела на меня как на умалишённого и снова устроила голову, закрыв глаза. Мои часы пропищали десять часов вечера. Тёмная, жаркая комнатка, ставшая практически моей. И человек под боком, ставший – моим. Мне стыдно за написанное. За прошлые работы. За моё головотяпство. За собственную бездарность и отсутствие умения описать чувства такими, какие они были на самом деле. Что ощущал я, что ощущала она. Ведь прекрасно всё знаю, а рассказать и выдолбить клавиатурой – не могу. Стыдно за бумагомарательство. За то, что сожрал у неё последнюю порцию пюре с котлетой. За отношение к жизни и к людям. Я не человек, а дерьмо. А хотелось быть личностью… Стыдно ли мне за содеянное? За то, что обошёлся с Ведьмой, как с шаболдой? Нисколько. Я ничего не чувствую. Ни единого угрызения совести. Наоборот. Типа, красавчик, Роге, надо было переспать с девушкой – сделал. Умница. К чёрту всё вместе с самим собой.

Я чувствую, как она сопит. Тихонько напеваю мои любимые строчки из «Two thousand nineteen» Friendly Thug 52 NGG, обволакивающие собственным флоу голову и тело, словно мягкое, пуховое, объёмное облако, греющие будто красавица под рукой:

"Дай мне подремать и разбуди, как будет харвест"

Она неподвижно что-то перебирает тонкими пальцами, словно музыкант клавиши.

Через пару часов я встану, оденусь, крепко поцелую её в губы и уйду домой пешком. Я хотел, чтобы меня сбила машина.