Свет Камчатской звезды на небосклоне Аляски

Это было более двухсот лет назад. На обратном пути от берегов Америки к берегам России экспедиция Алексея Чирикова открыла ряд островов Алеутской гряды. Тогда и произошла их встреча с местными коренными жителями – алеутами. Вот что писал А. Чириков в своих воспоминаниях об этой встрече: «Бросил я к ним чашку китайскую, чтоб приняли в знак дружбы. Оную из них 1 человек с воды поднял и, взяв в руки,  махал. Из чего можно было догадаться, что ему ненадобно, и хотел оную бросить назад к нам на судно...
Потом один, приехав к судну, получив от нас китайского табаку и трубку, приняв оное, положил у себя на палубу. И на оное смотря, все осмелились и приехали к судну. И давали им колокольчики, корольки, иглы - оное принимали они не с великим приятством - знатно не зная, во что оное употреблять. И можно было видеть, что они не знают, что медь и иглы тонут, понеже оного от воды не берегли, ибо случалось из даванных им вещей, падало в воды, оне не подхватывали, а только смотрели, где оное упадет на воду.
При том увидели мы, что из них некоторые, принеся одну руку ко рту, другою по нея терли и вдруг ото рта руку отрывали. Тогда мы узнали, что оне спрашивают у нас ножей, понеже камчадалы и прочие здешния народы, как едят мясо или иное что ножами у рта отрезывают.
И я велел им 1 нож дать - из подарочных вещей. Которое оне увидели и очень обрадовались и друг у друга перехватывали. И стали от нас ножей с великим прилежанием требовать. ..
А собою они мужики  рослыя, лицами похожи на татар, видом бледны, а знатно что здоровы.  Бород почти у всех нет от природы - или выщипывают - того знать невозможно. Только двух или трех человек видели с бородами коротенькими. В носах имеют все коренья воткнуты, отчего у оных и кровь текла. Сии коренья к нам подавали в гостинцы и давали , чтоб мы ели...
Вот еще одно свидетельство - Свена Вакселя - участника экспедиции  Витуса Беринга об алеутах одного из островов Алеутской гряды, 1741 г.
"... Когда человек сидел в байдарке и закреплялся ремнем, то ни одна капля воды не могла попасть внутрь байдарки.  К плаванию по морю на таких байдарках местные жители приучаются с детства и умеют с такими искусством сохранять равновесие ( а в этом в большинстве случаев и заключается главная трудность). Что могут  даже при довольно сильных ветрах разъезжать с одного острова на другой, проходя  даже при сильном волнении  расстояние иногда по четыре или пять немецких миль. Ни луков, ни стрел, ни другого оружия, из которого можно стрелять и которое в других местах жители обычно носят при себе, мы не заметили. Только у одного из них сбоку был нож, изготовленный совершенно необычным образом: спереди он был широкий и довольно толстый, длина его составляла около восьми дюймов. Верхняя одежда или парки, была сделана из китовых кишек, разрезанных вдоль и сшитых вместе, штаны - из тюленьих шкур, а шапки - из шкур морских львов ( сивучей), шапки были обсажены кругом различными перьями, в большинстве, по-видимому, соколиными. Носы у них были плотно набиты какой-то неизвестной острой травой, а когда они вынимали траву, то из носа вытекало много жидкости, которую они слизывали языком. Лица их были раскрашены в красный, а у некоторых в синий цвет; выражение лиц у них было различное, как у европейцев, и не все имели плоское лицо, как у калмыков. Ростом они были довольно высоки и хорошо сложены. Их пища, по вей вероятности, состоит из различных морских животных и китового жира, так как большой кусок его они хотели подарить мне. Они едят также различные травы и дикие корни, которые в моем присутствии выкапывали из земли, очищали от песка и съедали сырыми. Я полагаю, что они также хорошо разбираются в растениях, как камчадалы, которые тоже употребляют в пищу  многочисленные коренья, однако никогда не прикоснутся к растению, которое могло бы принести им вред, хотя таких вредных растений разных видов на Камчатке имеется очень много. Дальнейших сведений об американцах, их образе жизни и занятиях я не мог собрать за незнанием их языка, так как при мне не было никого, кто умел бы с ними разговаривать."
Прошло двести лет с лишним лет после того дня, как один из первооткрывателей Русской Америки А. Чириков впервые описал американских алеутов.
Как известно, США купили Аляску у России в 1867 году за 7 млн. 200 тыс. долларов.
С насаждением американского образа жизни традиции коренных жителей Алеутских островов изменились настолько, что была практически утрачена вся их национальная культура. И тогда возникла идея: начать возрождение своих  исконных традиций. Но с чего начать? С  России. Ведь именно здесь у  коренных народов сохранилась их национальная культура в ее первозданном  виде. В России также живут алеуты, кроме них - родственные  народы - чукчи, коряки,  ительмены,  эскимосы. Они сохранили великие знания,  почему бы ими  не поделиться с соседями. Начались поиски человека, который воплощал бы в себе несколько качеств: во-первых,  сам был бы носителем  истиной культуры коренных северян, во-вторых,  имел бы педагогические способности, умел  петь, танцевать, шить, вышивать. Такого человека  посчастливилось найти очень быстро и совсем недалеко - на Камчатке американские алеуты познакомились с Екатериной Гиль - бывшей солисткой государственного академического ансамбля  корякского танца "Мэнго".
Катя  Гиль,  недолго думая,  согласилась ехать на Аляску к алеутам
острова  Атка.
Небольшой этот остров, где находится  один единственный поселок с одноименным названием, находится в 1100 воздушных миль юго-западнее Анкориджа.  Атка - один из наиболее изолированных национальных поселений островов Алеутской гряды и самое крайнее из цивилизованных поселений на западе Америки.
Алеуты заселили эти земли более двух тысяч лет назад, археологические раскопки  свидетельствуют о том, что места эти были освоены человеком еще с доисторических времен. Первый контакт с русскими мореплавателями состоялся в 1747 году,  и с тех пор Атка стала важной торговой точкой для России.
В те годы  здесь добывали морских млекопитающих, но своей стабильной экономики вплоть до 1800 годов не было. Однако развитие экономики было прежде и до сих пор тесно связано с добывающей промышленностью США, но никак не традиционными промыслами. В 20-е годы нашего столетия на Атке начали искусственно разводить лис на фермах.
Во время японской интервенции в 1942 году Правительство США эвакуировало жителей Атки на другие территории, а поселок был сравнен с землей, чтобы предотвратить захват его японцами. В 1944 году жителям разрешили вернуться,  и поселок вновь был отстроен в виде сборных деревянных домов на сваях. В 1945 году некоторые жители Атки вернулись сюда из японского плена.
В 60-е годы в Атку пришел огромный плашкоут и привез сборные домики, в которых и поныне живут алеуты
Столкновение с внешним миром принесло много перемен в жизнь коренных жителей острова.
Чуть больше ста человек живут в этом небольшом поселении, в основном, - коренные жители - алеуты. 30 процентов населения - моложе 18 лет, 20 процентов - старше 60.
Еще в начале 90 годов почти половину населения составляли безработные. В 1998 году здесь был построен причал и теперь сюда могут заходить большие суда. Построили также и рыбообрабатывающий цех. Теперь сезонно с мая по сентябрь местному населению предоставляется возможность заработать собственным трудом. А так практически все трудоспособное население живет на дотации, которые им выплачивает государство. Но традиционные занятия все же не до конца забыты коренным населением. Поскольку для аборигенов здесь нет ограничений  на добычу морзверя, дикого оленя, рыбы, они с удовольствием занимаются своими традиционными занятиями - охотой и рыбалкой и добывают ровно столько, сколько нужно, чтобы удовлетворить генетическую потребность, не больше.
Первое, что отметила Екатерина Гиль, прибыв в Атку - неторопливый и спокойный ритм жизни местного населения. Никто никуда не спешил. Только утром спокойно расходились по своим рабочим местам:  учителя - в школу, врачи - в поликлинику и воспитатели - в детский сад. Других учреждений здесь нет. Культурным центром по праву считается школа. Именно здесь Катя познакомилась с большинством местных жителей. Они приходят сюда по вечерам взять напрокат видеофильм,  полистать новые журналы в библиотеке, выпить чашечку кофе, кстати, бесплатно, поиграть в волейбол в спортивном зале.
Алеуты  нешуточно удивлялись  работоспособности Кати из России и ее мастерству.
 "Да она, наверно, шаманка, - говорили окружавшие ее соседи-алеуты, - почему у нее все так легко и гладко получается. Наверняка не без помощи потусторонних сил".
Через месяц к ней начали приходить сны, и не просто сны, к ней приходили во снах те, кто жил здесь когда-то. Она вглядывалась в эти старые лица, а они внимательно смотрели на нее. Их диалог был безмолвным: "Ты нас побеспокоила. Зачем? " По поверьям северян души ушедших из этой жизни людей нельзя беспокоить понапрасну. "  Значит, было что-то серьезное, из-за чего  пришлось потревожить предков. Да, Кате нужно было знать, правильно ли она начала делать первые шаги на чужой земле и с чего ей нужно начинать, чтобы восстановить почти утраченную культуру алеутов Аляски. "Костюм", -  был ответ на Катин безмолвный вопрос. Через костюм  можно прийти к чему-то более сложному, связанному с духовным миром.
В первые дни и месяцы жизни в непривычных условиях, среди незнакомых людей  было нелегко. Поэтому она почти не выходила из дома.
Поначалу она казалась им смешной, потому что не вписывалась в привычный ритм жизни.
Утром автобус развозил школьников в церковь. Кстати, православная церковь  здесь - духовный центр и школа работает по принципу церковно-приходской.
Употребление спиртных напитков в этом национальном поселении строго запрещено, также как табакокурение и употребление наркотиков. Повсюду  можно найти брошюрки, рассказывающие о вреде транквилизаторов. Пиво можно заказать по почте и только в субботу разрешено немного расслабиться. В  единственном магазине не найдешь ни спиртного, ни сигарет. Такие меры для коренного населения разработаны Правительством США
и местные жители очень законопослушны, поскольку никаких дотаций не хватит, чтобы заплатить штраф. Подобный запрет - мера вынужденная - чтобы сохранить практически исчезающий этнос.
Кате Гиль странно было видеть все это, поскольку в национальных поселках Камчатки пока еще процветает пьянство и за бутылку водки выменивается все что можно, летом это - ягода,  икра, рыба, зимой - вещи.
На Аляске ей пришлось работать с детьми. Она знала - лучшая форма общения с ними - игра.  Она учила их своим национальным играм, спрашивала о том, что помнят они. "Если даже почти все  забыто - это только на первый взгляд: какие-то ниточки должны сохраниться", -  думала она. Но как она не искала, она не могла нащупать этих тонких нитей связи аляскинских алеутов с их прошлым: Увы, было забыто почти все. Они очень стремительно прошли путь к другой цивилизации.  Это беда многих коренных народов Севера,  многих индейских племен.
Современность уже  в начале века вошла в жизнь и быт этих древних племен. Они хотели быть похожими на американцев, начали носить современную одежду, а все "свое" казалось  отсталым и ненужным. Аляскинские алеуты очень быстро поддались этому процессу. Осознание большой утраты пришло только в последние годы.
Екатерина Гиль начала изучать фонды школьной библиотеки: они изобиловали подборками статей об алеутах, о предметах их быта, одежде, особенно много материалов касалось  охотников на моржей, нерп, сивучей,  орудий их охоты и снаряжения. Она рассматривала  иллюстрации со старинных гравюр и картин, через лупу вглядывалась в мельчайшие детали.
Такого усердия и щепетильности аляскинцы давно не видели, поэтому  слабо верили в то, что Катя выдержит, думали:  не задержится она надолго, уедет, тем более что такое уже случилось не так давно: пыталась одна американка возродить их танцы, однако вскоре уехала.
Надо было доказать, что гостья с далекой и близкой русской Камчатки сможет  работать, выдержит и не сдастся. Когда сотрудники Фербенкского университета узнали, что Екатерина Гиль занялась восстановлением алеутского костюма и танца, ей предложили воспользоваться фондами университетской библиотеки. Материалы прибывали на самолете через два-три дня, все статьи были переведены на русский язык.  Вечерами и ночами, после уроков в школе,  она сидела за книгами.
Каждый вечер алеуты приходили в ее дом - мастерскую "смотреть на Катю". Она сама стала как экспонат. Их удивляло, почему Катя не выезжает никуда на уик-энд, почему не хочет пользоваться машиной, или байком, которые ей предлагают, а предпочитает ходить пешком по берегу моря. Для них все это звучало как нонсенс, потому что у них так не принято.
У них принято по вечерам ездить на мотоциклах в специальный зал, где с 19 до 23 играют в "Бинго", принято отмечать дни рождения и всевозможные праздники, когда готовится огромное количество еды, устраивается шведский стол  и сельчане  совместно ужинают. Такой стол изобилует  кроме дежурных гамбургеров, бисквитов и всевозможных булочек,  северными деликатесами - мясом тюленя, моржа, кита, оленя.
Удивляло, что здесь очень много полных людей как от калорийной пищи, так и от беззаботной жизни. Очень любят  жители Атки употреблять то, что рекламируют по телевидению. Через почту  из Уналашки они заказывают овощи и фрукты - в единственном в Атке магазине эти продукты  очень дорогие. Промышленные товары они можно заказать по каталогу, которые рассылаются в каждую семью.
Шли дни. Костюмы, смоделированные Катей, украшенные  орнаментом, подвесками,  начали оживать, приобретать краски неба, моря, северных зорь и закатов.
Когда Катя начала шить первые  костюмы для алеутов, она возвращалась в далекое детство на Север Камчатки и вспоминала, как наблюдала за работой мамы. Свою национальную одежду из натурального меха ее мама, бабушка, прабабушка шили всегда вручную".
Когда ребята нарядились в первый раз, она сразу заметила, что  они изменились,  не только внешне:  появилась гордая осанка, в глазах заблестели  озорные огоньки.
…Потом была пауза. Она уехала домой, на Камчатку.
- Пойдемте на берег, сказала она своим ребятам при встрече, когда вернулась осенью, в начале учебного года. Первый урок они провели на берегу Тихого океана.  Ребята  молча смотрели на волны... Предки современных алеутов жили  у моря и морем. Оно давало им  пищу,  одежду, лечило духовные и телесные раны. Они уходили на промысел на своих  быстрых каяках. Кто-то не возвращался,  погребенный навеки пучиной волн, кто-то в иные земли. Глядя на море, слушая крики чаек, любуясь плавным движением водорослей, они невидимо общались со своими предками.  Когда возвращались домой,  дети рисовали все то, что увидели и почувствовали. Одна маленькая девочка напишет потом легенду  из жизни своих бабушек и дедушек о том, что в давние времена жил гордый народ алеуты, и среди них - она. Стоя на камне, она смотрела вдаль, откуда с разных далеких островов приходили каяки на праздник по случаю удачной охоты. Она должна была заметить первый каяк и бегом мчаться к родным и близким, чтобы предупредить их о встрече гостей... Екатерина Гиль в эти минуты вспоминала как много лет назад на другом берегу Тихого океана основатель корякского ансамбля "Мэнго" и ее безвременно ушедший из жизни муж Александр Гиль учил совсем юных девушек подражать крикам чаек.  День был холодный, предштормовой, а они все же пошли на берег Берингова моря.
- Скоро будут петь чайки, - сказал им Александр Гиль. Постарайтесь каждая найти свой голос. Девушки начали вторить чайкам. Птицы пришли в замешательство, их вдруг оказалось вдвое больше. Уже начинали девушки,  а птицы повторяли их голоса. Мгновение, и птицы как по команде сели на волны, начали качаться на них, одна из них красиво подъехала к берегу прямо по воде. Птицам, видно, очень понравился этот диалог, они начали кружить рядом, особенно когда запели девушки, а они, в свою очередь, повторяли движения птиц.
 На другой день Катя повела детей в тундру. На Аляске тундра совсем другая. Не толстый мягкий ковер, расшитый бисером  разноцветных ягод, как дома, на Камчатке, а  бродячий мох слоем 7-10 см, зацепившийся за скалистые породы, - при сильном ветре он летит как ковер-самолет. Вообще природа здесь намного беднее - 20 сантиметров земли и сплошные камни, климат суровый, постоянно дуют ветра.
На уроках в школе дети учились повторять  голоса чаек. Катя отметила, что ее воспитанники очень наблюдательны и знают немало из жизни окружающей их природы. Многие их родители, как и в древние времена, охотятся, у них есть острова, где они отдыхают душой во время так называемых уик-эндов.
Катя Гиль  шила костюмы все время пребывания на Аляске, каждую свободную минуту, даже тогда, когда посещала другие острова. Шила по полчаса - часу между уроками, по вечерам, по ночам, пока были силы. Она спала по 2-3 часа в сутки. Когда дети впервые надели сшитые ею костюмы, они преобразились, у них появилась гордая осанка.
Даже в Атке, далекой от столичных центров заметно разделение на богатых и бедных. В своих костюмах - один другого краше - дети были все равны. А фамилии у многих из них русские - Заочные, Голодовы, Невзоровы. Многие помнят имена нескольких поколений своих предков,  такими же русскими именами называют они  своих детей: Василиса, Дарья, Татьяна.
Однажды Катя вдруг поняла:  если она останется навсегда на Аляске, они расценят это как возможность  реанимировать их культуру ее трудом до бесконечности. Но, она уже не нужна была им  дальше. Они обрели себя как народ, как этнос. Если маленькая девочка начала писать стихи о том, что было раньше, значит, начала восстанавливаться и мощно пульсировать генетическая память. До этого они были похожи на зомби, на перекати-поле без роду и племени. Она оставила их  на этом взлете с тем, чтобы они сами развивались дальше. 
Екатерину Гиль можно было бы назвать авантюристкой.  Кто она? Не этнограф, не ученая, не художница, не дизайнер, не учитель. Артистка. Танцовщица. Она сама многого не знала, но искала и нашла то, что годами и десятилетиями лежало в библиотеках  как ушедшая в прошлое история. Она оживила эту историю.
Ее вдруг неожиданно потянуло домой. Для алеутов Америки это было непонятно. Куда ее тянуло - в Россию, которая начала распадаться, в страну, где шла война с Чечней, где ее ждала  безработица, голод, отсутствие тепла и света. Многие уезжают из России, а она рвалась туда, домой. У нее только начались хорошие заработки, и все недоумевали, почему Катя уезжает?
 Программа, в рамках которой Катя работала на Аляске,  была посвящена восстановлению традиционной культуры коренных народов Америки. Когда она работала у алеутов Аляски, она дала им толчок к возрождению, поэтому они спрашивали: какие у нее планы, весь ли год будет она с ними или нет. Когда она отвечала: да, весь год, они очень радовались, так как должны были заложить в бюджет поселка расходы по ее пребыванию здесь. Ей говорили - планируй все, что хочешь, любую поездку, нет границ для завершения твоих проектов. Сам поселок Атка начал преображаться, сюда стали приезжать много ученых, гостей, писателей, журналистов.  Заслуженная артистка России  Екатерина Гиль могла бы сделать еще одну и довольно успешную карьеру, теперь уже в Америке. Но она вернулась в Россию.
"Я - чавыча. Я возвращаюсь в ту реку, откуда  родом, к своим истокам", - сказала она, заходя на трап самолета Анкоридж - Петропавловск-Камчатский.

P.S. Екатерина Гиль - одна из лучших учениц Александра Гиля и самых близких ему людей.
Сейчас Катя живет в Палане. Наверно, у нее появились новые творческие планы, но теперь они связаны с родиной, земляками и сохранением уникальной культуры народов Корякии. Очень хочется, особенно сейчас, в год юбилея со дня рождения Александра Гиля,   пожелать ей творческих успехов, новых открытий и, конечно, понимания.


Наталья Богачева
Петропавловск-Камчатский  - Палана -  Москва
Публикацию архивных материалов подготовил
 Валерий Богданов