Валя. 2. Гости

1. Гости на пороге

День был жарким. Когда мы подъехали на машине всем семейством, бабушка стояла перед подьездом, опершись двумя руками на палку, и было видно, что ей тяжело. Несмотря на тепло, на ней красовалось шерстяное, связанное своими руками платье.

- Ты зачем вышла, бабушка?
- А как же, я вас жду!
- Пойдём.

Андрей вытащил из сиденья Марусю. Денис выпрыгнул из машины, и мы поднялись на второй этаж.

Небольшая однокомнатная квартира казалась очень уютной. Бабушка увлекалась вязанием крючком и спицами. Повсюду - на телевизоре, шкафах и кровати - белели вышитые салфетки и накидки, в основном с цветами.

Маленькую кухню почти целиком занимал стол у окна, а подоконник теснили разноцветные горшочки с фиалками.

Совсем недавно она наконец согласилась на новый холодильник. Старый «ЗИЛ» ещё работал, но открывать его одной пожилой женщине было уже не под силу. Тем не менее бабушка ещё долго ворчала:

- Что за холодильник купили, не морозит совсем. То ли дело старый был!
- Ты же его уже открывать не могла.
- Есть захочешь - всё откроешь.

На стиральную машинку мы её, впрочем, так и не уговорили, и бельё кипятилось по старинке, в баке.

Не уверена, что она пользовалась обычным утюгом, хотя он в квартире присутствовал. У меня перед глазами часто крутится этот образ: на плите греется старинный чугунный утюжок. Бабушка брызгает на него водой - проверяет, достаточно ли он нагрелся. Потом тщательно выглаживает брюки, постельное бельё и прочие вещи, быстро и аккуратно перемещая его по ткани.

В углу прихожей поместилась ножная швейная машинка «Зингер», доставшаяся ей ещё от матери: чёрная, с красивым золотисто-коричневым орнаментом по бокам и массивными шпульками. Внизу - чугунная решётка для ног и необыкновенно красивые изогнутые, тоже чугунные боковины.

- Можно, я покатаюсь? - кричал Денис, залезая внутрь в двух-трёхлетнем возрасте.
- Залезай, - всегда разрешала ему прабабушка и садилась раскачивать ногой решётку.

Столетний рубеж машинка к этому моменту уже перешагнула, но сдаваться не собиралась. Кого на ней только не катали, и не сосчитать, сколько поколений спало на простынях, пошитых на этой машине.

- Бабуля, бабуля, расскажи про войну, интересно же! - требовал правнук у прабабушки, настойчивый в своём детском любопытстве.
- Про войну хочешь? Что же в войне может быть интересного… - вздыхала она, глядя в его любопытные глаза.
- Бабуля, а ты на самолёте летала?
- Конечно летала! - и смеялась.
- А как летала?
- А так! Встанешь перед самолётом, палец послюнявишь и крутишь. Если пальцу холодно - значит, оттуда ветер дует. Разворачиваешься навстречу ветру - и взлетаешь.
- Ого! Как это?
- Так это!

На стене вдоль кровати висел ковёр с красным восточным орнаментом. Помню, я боялась его трогать, потому что у бабушки была привычка втыкать в него иголки, чтобы не потерять. Случалось, они выпадали, и я всегда проверяла покрывало на кровати, прежде чем присесть.

В углу у балкона примостилась маленькая тумбочка, а над ней - большое зеркало. Оно здорово искажало изображение, и время от времени от дочери или сына поступало настойчивое предложение «выкинуть наконец это кривое зеркало». В ответ звучало однозначное «нет», и на этом дискуссия заканчивалась, так и не начавшись.

Старинное большое радио на четырёх ножках и маленький телевизор («не надо мне новый, этот очень хорошо показывает») стояли вдоль стены, и почти всегда что-нибудь было включено - хотя бы фоном. Замечательно большой стенной шкаф в прихожей с кучей одеял всегда привлекал к себе детское внимание - настоящий рай для игры в прятки.

- Где Денис? Вы видели Дениса? Пропал и нет его! - ходила бабушка по квартире, прекрасно зная, что он залез под одеяло в шкафу. В этой однокомнатной квартире спрятаться было почти негде.

Первый вопрос, который прозвучал, когда мы вошли в тот день, конечно:

- Кушать будете? Я картошку пожарила.

Картошку бабушка жарила охотно, на большой чугунной сковороде. К ней, как правило, нарезались огурчик, помидорчик, появлялась тарелка с красной рыбкой.

- Вкусненько!

- Андрюшенька, проходи, дорогой, садись сюда, к окошку, дай я на тебя посмотрю! Не кормишь его, худой такой! - пеняла она мне, разглядывая моего мужа.

Прекрасно помню, как я привезла его в своё время знакомиться с бабушкой.

Андрей стоял посреди прихожей, и она внимательно разглядывала его сверху вниз.

- А кто ты по национальности будешь?
- Немец, - аккуратно ответил он, высокий, красивый, стройный парень.

- Вот такие они и были… - пробормотала бабушка, вероятно думая, что мы её не слышим.

Мы переглянулись. Чувство юмора у него было прекрасное, и отреагировал он спокойно:

- Мама, впрочем, русская, из Оренбурга.

Вот так и познакомились. Сколько лет уже прошло.

- Билеты взяли в Германию, бабушка, скоро уезжаем.
- Когда? - встрепенулась она.
- В конце августа.
- Ну что ж, решили - так и делайте, я вам не указ. Пойдёмте-ка за стол.

2. Девятое мая.

Сколько себя помню, на 9 Мая собирались мы всегда у бабушки. Разворачивали стол в комнате, ставили стулья, пододвигали к кровати. Обязательно готовилось к застолью мясо, салаты, оливье - а как без него, шпроты - и без них никак. К чаю бабушка ставила большой серебристый поднос с пирогами: с капустой, с яйцом и рисом, сладкие, сахарные, в форме сердечка.

- Где ты научилась делать пирожки, бабушка?
- Сейчас, погоди, расскажу.

- Однажды, во время войны, шли мы через Литву. Долгий переход, уставшие, голодные… И вот литовская деревня. Чувствую вдруг запах необыкновенный - выпечка. Я зашла в избу - там женщина из печи достаёт пироги.
«Продай мне, - говорю, - мужиков целая рота, голодные». В общем, сторговались мы с ней за трофейные часы. Вот она-то мне и показала, и рассказала, как тесто делать и как пироги лепить.

- Интересно!

Застолья всегда затягивались допоздна, по телевизору шли старые военные фильмы. Мы фотографировались, общались, делились новостями.

Жили все в разных концах Москвы, и это был хороший повод наконец собраться вместе, встретиться и поговорить.

Потом бабушка провожала всех до метро. Стояла наверху перед переходом и махала нам рукой. Мы спускались всё ниже, а она оставалась там.

По дороге выходили из вагонов один за другим - на «Курской», на «Площади Революции» и дальше. Начиналась рабочая неделя, дела. Она обижалась, если несколько дней не звонили, если в разговоре торопились, и каждый раз спрашивала:

- Когда приедете снова? Когда позвонишь? Я вас жду.

И ждала.