Она просто хотела быть счастливой

Глава 1. Белое платье и серые будни
Свадьба была скромной. Белое платье Анна взяла напрокат, фату одолжила у подруги, а кортеж состоял из одной «шестерки» Ильи, которую он сам же и перекрасил накануне из цвета «мокрый асфальт» в лимонно-желтый. Ей тогда это казалось ужасно милым — он так старался.
— Я согласна, — сказала Анна, глядя в глаза восемнадцатилетнему парню в тесном пиджаке, который великоват ему на размер.
Илья смотрел на нее с таким обожанием, что у нее на миг перехватило дыхание. Казалось, вся его жизнь только что свершилась в этом слове «да».
— Ну, с законным браком, молодежь! — мать Анны, Галина Петровна, чокнулась фужером с отцом Ильи. Чокнулись они холодно, едва коснувшись стеклом, и тут же отвели взгляды друг от друга. Уже тогда, за столом в маленьком кафе, чувствовалось, что две семьи соединились против своей воли.
Первое время жили у мамы Анны. В двушке, где кроме них обитала еще и бабушка, места было кот наплакал.
— Ань, ну может, чайник поставишь? — кричала Галина Петровна из кухни, в то время как молодые смотрели телевизор в зале. — Илья, ты бы помог жене, не на диване же лежать целыми днями!
— Мам, он устал! — вступалась Анна. — Он с утра на учебе, потом на подработке.
— На подработке, — фыркала мать, заходя в комнату. — А кормим его мы. И тебя кормим. И за квартиру платим мы. Долго это будет продолжаться?
Илья краснел до корней волос, вставал и молча уходил на кухню мыть посуду. Анна злилась. Не на мать, а на ситуацию. На то, что он молчит, на то, что у них нет своих денег, на то, что подруги ездят на море, а она сидит в душной квартире и слушает вечные упреки.
— Ну почему ты не можешь ей ничего сказать? — шептала она Илье ночью, когда они лежали на раздвижном диване.
— А что я скажу? Она права, — тихо отвечал он, гладя ее по голове. — Потерпи, Аня. Я переведусь на заочку, устроюсь нормально. Я все для тебя сделаю.
И он делал. Бросил институт (перевелся на заочное, как и обещал), устроился в автосервис. Приходил домой черный от масла, с въевшейся в кожу гарью, но тащил пакеты с продуктами. А по ночам, если маленький Коля просыпался и плакал, Илья вставал первым.
— Лежи, лежи, — бормотал он, закутывая ребенка в одеяльце. — Я сам. Ты устала.
Анна смотрела на него сквозь сон и чувствовала странную смесь благодарности и раздражения. Он был слишком правильным. Слишком хорошим. Ей не хотелось, чтобы он мыл полы в три часа ночи, ей хотелось, чтобы он увозил ее куда-нибудь, где шумит прибой и играет музыка.
— Илья, — спросила она как-то, — а мы когда-нибудь поедем в Турцию?
— Конечно, поедем, — уверенно ответил он, отжимая тряпку. — Вот Колька подрастет немного, накопим...
— А давай прямо сейчас? Ну, например, в Питер съездим, на выходные?
— Анечка, у нас ремонт скоро. Мы же копим на свою квартиру. Ну, потерпи немного.
Слово «терпи» стало для нее ножом острым.
Потом был переезд к его родителям. Там было просторнее, но чужой холод пробирал до костей. Свекровь, Нина Ивановна, не говорила ничего прямо, но умела так посмотреть на немытую чашку или на разбросанные носки мужа, что Анна чувствовала себя последней неряхой. Свекор вообще делал вид, что ее не существует.
— Сынок, ты поел? — заботливо спрашивала Нина Ивановна, когда Илья приходил с работы. — Аня, ты бы постелила ему, дай человеку отдохнуть.
— Мам, я сам, — морщился Илья.
— Что сам? Глаза-то вон как слипаются. Иди, поспи. А я тут сама управлюсь.
Анна чувствовала себя лишней. Она запиралась в их комнате, смотрела в телефон, листала ленту Инстаграма, где бывшие одноклассницы загорали на пляжах, пили коктейли и смеялись. Ей было двадцать, и жизнь проходила мимо.

Глава 2. Своя крепость и чужие стены
Чудо случилось, когда Коле было три года. Мама и бабушка Анны, скинувшись, подарили им двухкомнатную квартиру. Пусть не в центре, пусть на первом этаже и в ужасном состоянии, но свою!
— Ну вот, дочка, живите, — сказала бабушка, протягивая ключи. — Теперь уж сами.
Ремонт был адом. Они вкладывали каждую копейку. Илья после работы ехал на стройку, шпаклевал, штукатурил, клал плитку. Анна красила батареи, мыла полы, выбирала дешевые обои. Они валились с ног, но она была почти счастлива. Почти.
— Смотри, Илюш, это наша спальня! — кружилась она по пустой комнате. — Здесь мы поставим кровать, а здесь туалетный столик!
— Ага, — улыбался он уставшими глазами. — А пока давай просто постоим. Красиво.
Через полгода они въехали. Радость длилась недолго. Как только закончился ремонт, закончились и общие цели. Илья по-прежнему пропадал на работе, брал заказы на дом, возился с машинами во дворе. Денег не прибавлялось — всё уходило на ипотеку, на Кольку, на еду.
— Илюш, а может, в кафе сходим? — предложила Анна в субботу.
— Ань, ну какие кафе? У нас счетчик крутится, кредит...
— Опять ты про деньги! — вспыхнула она. — Мы что, так и будем сидеть в четырех стенах? Я молодая еще!
— И что ты предлагаешь? Украсть? — устало спросил он.
— Я предлагаю жить, а не существовать! У всех мужики как мужики: в рестораны водят, шубы дарят. А ты... ты даже цветы мне уже полгода не дарил!
— Анечка, я тебя люблю, — он подошел и обнял ее. — Ты у меня самая красивая. Просто сейчас трудное время. Потерпи...
— Не потерплю! — вырвалась она. — Надоело терпеть!
Она хлопнула дверью и ушла в спальню. Илья остался на кухне, долго сидел, глядя в одну точку. Он не знал, как ей объяснить, что его любовь — это не цветы. Это его руки, сбитые в кровь ради этой квартиры. Это бессонные ночи у кроватки сына. Это готовность всю жизнь носить ее на руках. Но она хотела, чтобы ее носили не на руках, а в машине с кондиционером.

Глава 3. Артур. Восточная сказка
Она встретила его на остановке. Черная тонированная «Приора» притормозила рядом, опустилось стекло. В салоне пахло дорогим парфюмом и кожей.
— Девушка, подвезти? — раздался низкий голос с легким акцентом.
— Я троллейбус жду, — настороженно ответила Анна.
— Троллейбус — это скучно. Садись, прокачу с ветерком. Просто так. Меня Артур зовут.
Она села. Может быть, от отчаяния. Может быть, от скуки. И понеслось. На следующий день на ее работе (она устроилась продавцом в цветочный ларёк) появился курьер с огромным букетом роз. Еще через день — коробка конфет и плюшевый медведь размером с Кольку.
— Ты кто? — спросила она, смеясь в трубку. — Принц на белом коне?
— Я просто мужчина, который хочет тебя видеть, — ответил Артур. — Когда ты свободна?
Она врала Илье. Говорила, что задерживается у подруги, что пошла в магазин. А сама сидела в кафе с Артуром, ела мороженое и слушала его рассказы о горах, о море, о том, как он собирается открыть свой бизнес.
— Ты замужем? — спросила она однажды.
— Это не важно, — ушел от ответа Артур. — Важно то, что я чувствую, когда вижу тебя. Ты как горный цветок. Такая чистая, такая красивая. Ты достойна лучшей жизни.
Год она разрывалась между двумя мужчинами. То сходилась с Ильей, видя его затравленные, полные боли глаза, и обещала себе, что это в последний раз. То снова бежала на свидания к Артуру, который дарил ей не только цветы, но и ощущение праздника.
Однажды вечером она сидела в машине Артура на пустыре за их домом. Он целовал ее, гладил по волосам, шептал что-то нежное. Вдруг дверца с водительской стороны распахнулась. На пороге стоял Илья. Бледный, с бешеными глазами.
— Вылезай, — глухо сказал он.
— Илья... — начала Анна.
— Вылезай, я сказал! — заорал он так, что она вздрогнула.
Артур остался сидеть с каменным лицом. Анна вышла. Илья схватил ее за руку и потащил к дому.
— Ты что творишь? — шипел он, не оборачиваясь. — Ты что с ним делаешь? Ты же мать моего ребенка!
— Пусти! Больно же!
— Больно? Тебе больно? — он резко остановился. — А мне, думаешь, не больно? Я ж для тебя... я ж жизнь... А ты? С каким-то...
— Он не «какой-то»! — выкрикнула она. — Он меня понимает! Он знает, чего я хочу! А ты? Ты умеешь только терпи, да потерпи!
Дома был скандал. Соседи, наверное, слышали. Илья метался по кухне, разбил чашку. Коля проснулся и плакал в комнате. Анна сидела на табуретке, закрыв лицо руками. А на следующий день пришла она, жена Артура. Невысокая, полная женщина с усталыми глазами. Она держала за руку мальчика лет пяти.
— Ты Аня? — спросила она с порога. — Пустишь?
Анна растерянно посторонилась. Женщина прошла на кухню, села.
— Я Лейла. Жена Артура. Вернее, уже бывшая, наверное. Он ушел к тебе. — Она говорила тихо, без истерики. — А это Руслан, наш сын. Он папу ждет. Каждый вечер в окно смотрит.
Мальчик смотрел на Анну большими черными глазами. У нее сжалось сердце. Она вспомнила своего Колю.
— Я не знала, — прошептала Анна. — Он не говорил, что женат.
— Говорил бы он, — горько усмехнулась Лейла. — Он вообще мало что говорит. Аня, я пришла не ругаться. Я пришла просить. Оставь его. Ради сына. Ради нас. Мы семья. Он одумается. Такое уже было. Ты красивая, молодая. Найдешь себе нормального, свободного. А у меня, кроме него, никого нет. И у Руслана.
— Я его люблю, — тихо сказала Анна.
— А он тебя? — спросила Лейла. — Любит? Тогда почему врал, что свободен?
Этот вопрос застрял занозой. Но когда через неделю Артур объявился снова, сказал, что развелся, что чемодан уже собрал, что жить без нее не может, Анна забыла обо всем. Илья в тот вечер пришел с работы, а ее вещей уже не было.

Глава 4. Рай в шалаше. Первая трещина
Первые месяцы с Артуром были похожи на эйфорию. Они сняли квартиру, он задаривал ее подарками, возил по ресторанам. Анна чувствовала себя королевой. Но постепенно пелена спадала.
— Артур, а куда ты ездишь по ночам? — спросила она как-то, проснувшись в три часа и не обнаружив его рядом.
— Работа, малыш, — поцеловал он ее в лоб, уже одетый. — Срочные дела. Ты спи.
— У тебя три телефона, — заметила она в другой раз. — Зачем?
— Для бизнеса. Не бери в голову.
Она не брала. Ей было все равно, чем он занимается. Главное, что на столе есть еда, в шкафу — новые шубы, а в кошельке — деньги. Когда мать звонила и спрашивала: «Ань, а он кто по профессии?», она отмахивалась: «Бизнесмен, мама».
Коля привыкал к новому «дяде» тяжело. Артур относился к нему ровно, но без тепла. Своего сына он навещал редко, хотя Лейла больше не приходила.
Прошло шесть лет. Шесть лет, за которые роскошь превратилась в привычку, а ночные отлучки Артура — в раздражение. Она стала замечать, что он постоянно проверяет ее телефон. Спрашивает, где была, с кем говорила. Однажды устроил скандал из-за того, что она улыбнулась продавцу в магазине.
— Ты что, думаешь, я не вижу? — шипел он. — Ты моя! Поняла?
— Я твоя, — устало отвечала Анна. — Я уже шесть лет только твоя. А ты мой? Ты вообще, кто такой? Чем ты занимаешься? Куда пропадаешь?
— Не твое дело!
Когда она заговорила о расставании, начался ад. Он караулил ее у работы, звонил по сто раз на дню. Оказалось, что в ее телефоне стояла прослушка. Он знал каждый ее шаг. Он приходил к ней домой, бил посуду, угрожал, а через час приползал на коленях с цветами.
— Не уходи, — бормотал он, уткнувшись лицом ей в колени. — Я без тебя умру. Ты моя жизнь.
— Ты мой убийца, — тихо говорила Анна.
Это был год кошмара. Она похудела, осунулась, боялась выходить на улицу. Работу пришлось сменить — Артур достал и там. Она устроилась администратором в столовую при институте. Тихая, спокойная работа. Подальше от всех.

Глава 5. Игорь. Тихая гавань?
Он показался ей островком стабильности. Игорь, преподаватель геодезии, приходил в столовую каждый день ровно в час дня. Брал компот и плов. Аккуратный, в очках, с легкой сединой на висках. Он был старше лет на десять, говорил спокойно, размеренно.
— Вы всегда так улыбаетесь, Аня, — сказал он однажды. — На вас приятно смотреть.
Она тогда впервые за долгое время улыбнулась искренне. Он не был похож на кавказского мачо. Он был надежным. Или ей так казалось.
— У меня свой бизнес, небольшая фирма по проектированию, — рассказывал он за чашкой кофе. — Преподаю по старой памяти. Так что не думайте, что я бедный преподаватель.
Артур, узнавший об этом через своих людей (или через прослушку, которая еще работала?), пришел в ярость. Он подкараулил Игоря у института.
— Послушай, мужик, — процедил он, сверкая глазами. — Это моя женщина. Оставь ее. Пока цел.
— Молодой человек, — спокойно ответил Игорь, поправляя очки. — Уйдите с дороги. Иначе я вызову полицию.
Артура это не остановило. Он забрасывал Анну сообщениями, слал ей фото их счастливых лет. Но Анна уже приняла решение. Игорь казался ей спасением. Человек с профессией, с квартирой, без ночных отлучек. Она устала от страсти, она хотела покоя.
Через два года они поженились. Тихая роспись, скромный ужин в ресторане. Артур отстал только когда она пригрозила заявлением в полицию. Наверное, его дела не позволяли ему лишний раз светиться.
Глава 6. Счастье за шторой
Игорь встретил ее из роддома с сыном на руках. Маленький Игорек, пухлый и серьезный. Анна смотрела на мужа и думала: «Ну вот, теперь все будет хорошо. Нормальная семья. Ребенок. Муж-профессор. Тишина».
Тишина и правда была. Очень скоро выяснилось, что «тишина» — это слишком громкое слово для того, что творилось в их жизни.
— Ань, я сегодня должен заехать к маме, — сказал Игорь через неделю после выписки. — Сиделка звонила, ей хуже.
— Игорь, я только из роддома! Мне помощь нужна!
— Я быстро. Покормлю ее, сменю памперс и обратно.
Он уехал на три часа. Вернулся уставший, злой.
— Маме нужен постоянный уход, — сказал он, падая в кресло. — Деньги на сиделку уходят бешеные. Аня, давай подумаем. Может, переедем к ней? Втроем? В квартире три комнаты. Ты будешь сидеть с маленьким, заодно и за ней приглядывать. А я буду работать.
Аня опешила.
— Ты с ума сошел? Я с двумя детьми? Коля в школу ходит, этот грудной, а я еще и за твоей лежачей мамой должна ухаживать? Я не сиделка!
— Это моя мама! — повысил голос Игорь. — У нас нет денег! Ты понимаешь?
— А я тебе говорила, когда мы с тобой сходились, что я буду ухаживать за твоей мамой? Ты мне про бизнес рассказывал, про достаток! А что на деле?
— На деле — жизнь! — он встал и ушел на кухню.
С тех пор это стало их главной темой. Денег вечно не хватало. Игорь устроился на вторую работу — по вечерам проверял курсовые в том же институте. Приходил за полночь, злой, вымотанный. А если звонила сиделка, он срывался и ехал к матери, даже если только что лег спать.
— Игорь, ну сколько можно? — плакала Анна. — У тебя семья здесь! Я не сплю ночами с ребенком, мне тоже тяжело!
— А ты думаешь, мне легко? — огрызался он. — Я пашу как лошадь, чтобы всех прокормить! А ты даже не хочешь пальцем о палец ударить, чтобы помочь!
— Я ухаживаю за твоим сыном!
— За нашим сыном! И за это спасибо, конечно. Но мама... она одна. Она умирает, Аня.
Анна смотрела на него и не узнавала. Куда делся тот спокойный, уверенный мужчина? Перед ней сидел затравленный, вечно уставший мужик, раздавленный грузом проблем. Она хотела счастья, а получила новую клетку.
Илья звонил редко. Спрашивал про Колю. Голос у него был усталый, но спокойный. Он так и не женился.
— Как ты там? — спросил он однажды.
— Нормально, — соврала Анна.
— Счастлива?
Она промолчала.
— Ань, — сказал он после паузы. — Ты прости меня. За все. Наверное, я не смог тебе дать того, что ты хотела.
— Илья, перестань.
— Я серьезно. Я думал, любовь — это все. А ее, оказывается, мало. Нужно еще что-то. Я так и не понял, что. Но ты... ты будь счастлива. Ты этого заслуживаешь.
Она повесила трубку и долго сидела на кухне, глядя в темное окно. Маленький Игорек заплакал в комнате. Она пошла к нему, взяла на руки, прижала к себе. Теплый, родной комочек.
— Сынок, — прошептала она, — я просто хотела быть счастливой.
Ребенок смотрел на нее непонимающими глазками, чмокал губками во сне. А Анна смотрела на свое отражение в темном стекле и не узнавала себя. Где та восемнадцатилетняя девочка в белом платье, которая верила, что жизнь — это праздник?

Глава 7. Тупик
Очередной вечер пятницы. Игорь, как обычно, на работе. Коля у бабушки (у его мамы, Галины Петровны). Анна сидит в тишине, укачивая младшего. Вдруг — звонок в дверь. На пороге стоит заплаканная женщина. Анна не сразу узнает Лейлу.
— Можно? — тихо спрашивает та.
Они сидят на кухне. Лейла постарела, осунулась.
— Артур в тюрьме, — говорит она. — Мошенничество в особо крупных. Дали пять лет.
Анна молчит.
— Я не за этим пришла, — продолжает Лейла. — Я хотела тебе спасибо сказать. Что ты тогда его забрала.
— Спасибо? — удивляется Анна.
— Да. Если б не ты, может, я бы до сих пор с ним мучилась. А так... я за эти годы заново жить начала. Замуж вышла, хороший человек. Спокойный. Руслана усыновил. А ты... ты как?
— Я? — Анна горько усмехается. — Я тоже замужем за хорошим человеком. Спокойным. Только счастья что-то нет.
— А ты знаешь, — говорит Лейла, — я ведь тогда, когда к тебе с Русланом пришла, не злая была. Я тебя даже жалела. Потому что поняла: ты не из-за любви к нему пришла. Ты от пустоты своей бежала. А от себя не убежишь.
Лейла уходит. Анна закрывает дверь и прислоняется к ней лбом. В прихожей вешает старый, еще Ильин, халат. Который она так и не выбросила. Она гладит его рукой, и вдруг ей становится нечем дышать.
Она вспоминает, как Илья ночами вставал к Коле. Как он мыл посуду, чтобы ее мать не ругалась. Как он, уставший после ремонта, обнимал ее и говорил: «Красиво». У него не было денег, но у него было время для нее. У него были руки, которые все умели, и сердце, в котором жила только она.
А Игорь? У него нет времени. У него нет денег. У него есть только долг перед больной матерью и две работы. И злость на весь мир.
— Мамочка, — слышится из комнаты.
Анна вытирает слезы и идет к сыну.
— Что, маленький?
— Мама, а почему папа всегда злой?
— Папа устает, сынок.
— А когда мы поедем на море
— Скоро, — машинально отвечает Анна.
Она снова лжет. И себе, и ребенку.

Глава 8. Осколки
На следующий день она идет в институт, в свою столовую. Утром она отвезла младшего к своей маме — Галина Петровна, как ни странно, была единственной, кто не отказал в помощи. Ворчала, конечно, что «опять на старую шею», но внука брала. И за это Анна была ей благодарна, хоть и молча.
Работа — единственное место, где она чувствует себя просто Аней, а не женой, не матерью, не невесткой, не обузой для собственной матери. К ней подходит пожилая уборщица, тетя Зина.
— Ань, ты чего такая кислая? — спрашивает она, натирая пол. — Молодая, красивая. Жизнь-то одна.
— Тяжело, теть Зин.
— А кому легко? — усмехается та. — Ты, главное, держись. И не ищи счастья где-то далеко. Оно вон оно, рядом. В детях, в доме. В том, чтобы утром проснуться и жить.
— А если дома — ад?
— Значит, надо строить рай самой. А не ждать, что кто-то придет и построит. Не придет, Аня. Не придет.
Вечером она забирает младшего от мамы. Галина Петровна, как обычно, выдает порцию «ласки»:
— Забрала наконец. Весь день с ним, как привязанная. Устала хуже, чем на заводе. Ты бы хоть деньги оставляла на памперсы, а то принесла три штуки и думаешь, на день хватит?
— Мам, спасибо, — устало говорит Анна, забирая ребенка. — Я правда не знаю, что бы я без тебя делала.
— Знала бы — не рожала бы второго от этого профессора, у которого мать на шее висит, — бурчит Галина Петровна, но смягчается. — Ладно, иди уже. Завтра, если что, приводи.
Дома она пытается поговорить с Игорем.
— Игорь, нам надо что-то решать. Мы не живем, а существуем. Ты меня не видишь, я тебя не вижу. Денег все равно нет. Может, продадим квартиру, купим поменьше, а разницу пустим на нормальную сиделку для твоей мамы, на круглосуточную? И будем жить.
— Продать квартиру? — Игорь смотрит на нее как на сумасшедшую. — Это мамина квартира! Ты что предлагаешь?
— Я предлагаю нам жить! А не выживать!
— Жить? — он встает. — Ты знаешь, что такое жить? Это когда твоя мать лежит и не может даже попросить воды! А ты должен быть там, но ты не можешь, потому что надо работать, чтобы заплатить той, кто ей воду подаст! Это жизнь?
— А моя жизнь? — кричит Анна. — Я тоже хочу жить! Я хочу на море! Хочу, чтобы муж был рядом, а не на двух работах! Хочу, чтобы дети видели счастливую маму!
— Ах, ты хочешь?! — взрывается Игорь. — А кто не хочет? Я, думаешь, хочу так жить? Но это наш крест, Аня! Или ты хочешь опять сбежать? Как от Ильи? Как от Артура? Найти нового, который снова будет дарить цветы и обещать рай?
Она замахивается и бьет его по щеке. Не сильно, скорее от бессилия. Он замирает. В комнате тишина. Только слышно, как за стеной сопит маленький Игорек.
— Прости, — шепчет Анна.
Игорь молча надевает куртку и уходит.
Она остается одна. Сидит на полу в коридоре, обхватив колени руками. Перед глазами проносится вся жизнь. Белое платье. Лимонная «шестерка». Коля в пеленках. Цветы от Артура. Шубы. Ревность. Прослушка. Спокойный Игорь. И вечная, бесконечная усталость.
«Она просто хотела быть счастливой».
Эта фраза крутится в голове, как заезженная пластинка. А что такое счастье? Где оно? В деньгах? В любви? В покое? Она искала его везде, перебирала мужчин, города, квартиры, а оно все время было где-то рядом, но проскальзывало сквозь пальцы, как вода.
Она вспоминает Илью. Его руки в масле. Его тихое: «Лежи, я сам». Он дал ей все, что мог. Он дал ей себя. А она хотела чужого.
Она вспоминает Артура. Его страсть, его безумные глаза, его обещания. Он дал ей все, о чем она мечтала. И лишил покоя навсегда.
Она смотрит на спящего сына. Он — ее плоть и кровь. Единственное, что у нее есть настоящего.
Звонит телефон. Игорь.
— Я у мамы, — глухо говорит он. — Останусь тут. Не жди.
— Хорошо, — отвечает она.
— Аня... — он молчит. — Я тебя люблю. Но я не знаю, как нам дальше.
— Я тоже не знаю, — шепчет она.
Она ложится рядом с маленьким, обнимает его. В соседней комнате пустота. В душе — звенящая пустота. И только один вопрос стучит в висках:
«Ну почему? Почему я не могу быть просто счастливой?»
За окном начинает светать. Начинается новый день. Новый день ее поисков. Хотя, кажется, искать уже нечего. Все, что можно было найти, она уже нашла. И потеряла.
Анна закрывает глаза. Ей снится сон. Будто она снова молодая, стоит в загсе в белом платье, а напротив — Илья. Он смотрит на нее с той же любовью, что и двадцать лет назад. И она улыбается ему в ответ. Просто так. Просто потому, что он есть.
Она просыпается оттого, что маленький Игорек теребит ее за руку.
— Мама, мама, вставай! Солнышко уже!
Она открывает глаза, смотрит на сына, на солнечный зайчик на стене, на свои старые, уставшие руки. И впервые за долгое время ей не хочется никуда бежать. Она просто прижимает ребенка к себе и шепчет:
— Доброе утро, сынок.
Может быть, это и есть счастье? Просто быть. Просто жить. Просто любить тех, кто рядом. Не искать идеала, а принимать то, что есть
Она не знает ответа. Но она хотя бы начала задавать себе правильные вопросы.
А еще она знает, что сегодня снова отвезет сына к маме. И мама снова будет ворчать. Но возьмет. Потому что так устроена жизнь. Потому что мамы всегда берут. Даже когда их дочери ищут счастье не там, где надо.