Дети гл-50 Солдатики

  Гл-50

 Солдатики

  После обеда - за столом взрослые, непонятные разговоры, во дворе полуденный зной и  тишина. Братья потихоньку – да на улицу. Солнце над головой. Жарит. Вся живность попряталась в тени, во дворе нет ни кур,  ни гусей, ни даже воробьев. Братья было собрались за калитку, но задержала Матрена:
  -Кудай-то собрались? Головы напечет. И после обеда – не шуметь – дедам подремать маленько и вам на сено рогожку кинула.
  -А мы Варьке обещались после обеда – испытующе пробормотал Серый.
  -Да ваша Варька сама теперь дрыхнет без задних ног. Вон батька вам что-то мастерит, идите в дом –гляньте.
  Братья послушно вернулись  в дом. За столом московский дед раскладывал свои папки с документами и что-то в них записывал. Олена сидела напротив отца с книгой в руках и что-то торопливо ему в полголоса говорила. Когда вошли братья воцарилась тишина. Батька действительно что-то мастерил из катушек с нитками. Братья подвинули табуретки поближе к  отцу и молча наблюдали.
  Серый так сильно соскучился по отцу и столько с ним в мыслях до этого переговорил, что теперь сидел молча, боясь произнести слово, совершенно не понимая с чего начать. Батька, такой родной и близкий, теперь казался другой. Нет не чужой, странный и другой. В  клетчатой рубашке и обычных брюках и босиком. А и все остальные ходили дома босиком. Серый  его привык видеть всегда в военной форме или  рабочей морской робе,  и чтобы пахло машинным маслом и немножко керосином.  Теперь с ним чужая тетка, хорошая, но не маманя. Зато он дома, рядом, не убегает на службу. Очень захотел забраться к нему на колени, но что-то держало. Влад тоже молча наблюдал. Влад хорошо мог выдумывать всякие небылицы, когда детский севастопольльский двор собирался на вечерние посиделки в домике под лестницей. Но что,  и когда у него было на уме никто не догадывался, а и не заглядывал в его мысли. Это только Серый был был всегда нараспашку и откровенный наотмашь
  Отец тоже молчит.  Сосредоточенно мотает к катушке какие-то резинки.  А ему-то хотелось рассказать сыновьям очень, очень много. Просто не было тех слов, которыми можно бы было всё объяснить , почему  так получилось, и он теперь не с ними и не с их матерью, да и можно ли это вообще как-то объяснить ребенку, который кроме любви, пока больше ничего не понимает?  Но кто-то должен был начать. Слышно как дед поскрипывает пером ручки по бумаге. Очень громко  молчит  и Олена. Только там, за   занавеской из рогожки,  в коровнике,  о чем-то в пол голоса переговариваются Матрена с Прадедом. Кому-то следует сказать только одно слово, и дальше  разговор пойдет  сам собой. Как-то надо разорвать эту не приличную тишину.
  -Папань – почти прошептал Серый, - а можно к тебе на колени?
  -Прыгай! -  Ответил отец, будто ждал именно этого вопроса.
  Братья мигом забрались на колени к отцу с двух сторон. Отец отложил рукоделие и крепко прижал к себе сыновей. Олена перестала вертеть в руках книгу, облегченно вздохнув, открыла ее наугад на какой-то странице, будто собралась читать, но не получилось. Её плечо, вдруг, дрогнуло, она неловко отвернулась, совсем не хотела, чтоб кто-то увидел ее непрошенную слезу,  или может, чтоб ее незаметно стряхнуть. Но что-то  капнуло на макушку Сереги, и  это была совсем не ее слеза. Серега не видел, что это, но вмиг догадавшись,  сам разорвал тишину. Такое не раз бывало и с бабулей, он чувствовал, когда она собирается зареветь после ссоры с маманей и чтоб не видеть ее слез, мог ей задать любой, иногда даже самый глупый вопрос. И  он мгновенно всё вспомнил, что хотел рассказать отцу:
   -Папань, а ты помнишь, как мы ехали с Владькой на твоих плечах на рыбалку до Мартыновской бухты?
    -Помню Сергуня, конечно помню.
   -А все завидовали, а раньше дразнили, что безотцовщина. А теперь узнали и завидовали.
Отец не смог на это не вымолвить ни слова, только еще крепче прижал к себе сыновей,  но Серого уже было не остановить:
  -Папань-папань, ты знаешь, ты меня когда на плечо посадил, я прищемил яйцо, но боялся тебе сказать и терпел, чтоб ты меня не вернул на землю.
Олена, больше не скрывая слез, теперь смеялась. Оказывается вовсе никто не спал, теперь все хоть и молча, но участвовали в разговоре, даже дед закрыл папку, в которой до этого поскрипывал ручкой.  Смеялся и папавня:
  -И ты всю дорогу терпел?
  -Не, я поерзал и прошло, а дальше было только интересно.
  Отец посмотрел не Влада:
   - Тебе-то я там ничего не прищемил?
Влад засмущался,  за него ответил брат:
  -А если бы и прищемил, он бы тоже тогда не признался.
  -Ну  бойцы!  -улыбнулся дед, и отодвинул бумаги в сторону.
   И тут Серый и выложил всё, что хотел сказать отцу еще только при встрече:
  -Папань, а почему ты нас к себе не забрал когда вы с маманей разженились?
Вопрос прозвучал так резко и неожиданно, как всегда наотмашь, что в комнату вернулась тишина. Но Юрка, наверно столько раз сам себе задавал этот вопрос, что ответ был давно готов:
  -Очень хотел вас забрать.  Маму вашу просил, хоть на время, но мама вас не отдала.
  -А ты бы забрал силой!
  -Силой нельзя, она же ваша мама.
  -А ты хитростью.
  -Это как?
  -А вот так – взял погулять,  потом вместе бы на поезд и убежали!
  -Забрал бы , но закон этого не разрешает. Да и ты маму свою еще плохо знаешь, она бы вас достала, даже с другой планеты.
  -А зачем такой плохой закон?
  -Закон, он и не хороший и не плохой, он обязательный. Туся тоже маму очень просила. Она просила тебя оставить в Москве, когда ты к ней приезжал больной. Но мама не захотела.   Помнишь?
  -Помню. Мы же с бабулей тогда ходили в Сандуны, кормили Шкипера, а потом жили у Матрены и деда. Мы с Матреной  доили Бурёху, пили парное молоко, а Женька меня катал на Пурге. Скажи Бабуль, что катал, а то Владька не верит.
 --Так как не катал, когда катал, да еще с ним за дровами ездили. – Матрена присела рядом на табуретку: -Ты вот еще расскажи, как с Петлюрой воевал!
  - И это всем рассказывал, никто не верил, только бабуля верила, а маманя еще и ремешком по жопке прошлась, чтоб не выдумывал.  А Женька  к нам правда же,  завтра приедет?
  -Приедет и еще будете кататься. Он теперь водовоз колхозный.
  -А я маманю просил, чтоб опять к вам отпустила, только уже с Владькой. Но она никак не хотела и очень сердилась. А я не понимаю зачем мы ей, если она с нами всё равно не живет?
  -Как не живет? – удивились сразу все деды.
   -Она живет теперь в своей квартире на Нахимова, прям напротив курантов. А мы с бабулей к ней ездим только по выходным мыться  в ванной.
 -А как же она вас сейчас отпустила? –Олена успокоилась и теперь возмущалась со всеми. Влад пока молчал, а Серый продолжал:
 - Она хочет поменять  свою квартиру на Львов. Бабуля с ней шибко ругается. Говорит, что во Львове живут одни бандеровцы, они против нас воевали.  Мы с Владей во Львов к бандеровцам никак не хотим. Мы Севастополь любим, а во Львове даже нет моря.
  И тут Серый перешел в наступление:
  -Папань, а можно мы останемся у вас и на зиму?
  -Это бы нам  самая большая радость, если только мама разрешит. Только у нас  моря тоже нет.
  -Зато у вас есть Воря и мы ее уже любим, и нечего, что вода шибко холодная, но мы привыкнем. А еще у вас Женька, Буреха, Гусик и Петлюра.
  -Так Петлюра же на тебя воюет.
  - И ничего, за меня всегда Чапай заступится и деда меня научил хватать Петлюру за кукарекалку.
  -Какое же чудо свершилось, что теперь вас маманя отпустила. – это вступила в разговор Туся, она то суровый маманин нрав  знала совсем не понаслышке.  И тут наконец,  оживился и Влад
  -Вообще-то она хотела нас наказать.
  -Это за что? За то что хотите в Москву? – Удивилась Матрена.
  -Не только, -Продолжил Влад.  Больше за то, что Серый сбежал из лагеря.
 -Это еще из какого лагеря? -спросили все почти в один голос.
 -Из Мухалатки. Маманя нас туда отдала на лето,  потому как ей надо менять квартиру,  бабулю еще не опускают на пенсию, а Серый с Валлисом и Степкой Котом лазят по катакомбам за патронами.
  -Ну Сергуня, за катакомбы и я бы тебе ремешка добавил, - строго пробасил отец,    И зачем это тебе было  удираттть из лагеря?
  Для Серги это была слишком больная тема, и чтоб не разреветься, попустил рассказывать всё брату.
  -Его воспитательница наказала,  и  за то,  что он полез в море без спроса отняла у него семейники и поставила голым перед малышами младшей группы.  Он сильно плакал, звал бабулю, и  ночью взял и сбежал.
 -Ой-ой – охала Туся, -И куда сбежал? Куда сбежал-то?
  -В Севастополь и сбежал.
  - И как это он туда бы добрался, это же далеко1? – возмущенно спросил дед.
  Владя всю эту историю уже знал доподлинно, потому как прослушал не один раз, но верить во всё и сам не до конца верил, но рассказать мог:
  --Серого ночью на дороге подобрали камышовские матросы и привезли сначала в Камыши, а потом бабуле. А маманя была тогда в Ялте.
  - Ну-ка рассказывай боец, где это тебя на дороге подобрали камышовские матросы? – пробасил отец, легонько потрепав сына за ухо.
Дальше, совладав с собой, рассказ продолжил сам Серый:
  -На самом дела не совсем так. На воспитательницу я был страшно злой. Ночью была Луна и мне показалось, что она меня зовет к себе. Я ушел на улицу и пошел туда, куда она меня позвала. Там сел на каменном заборе над дорогой и плакал и звал бабулю Катю.  А тут слышу – меня зовет Туся:  - Сергуня! Меня  в Севастополе ни кто так не зовет.   Я спрыгнул с забора и пошел ее искать по дороге.   Но дошел только до Красной горки, где церковь. Там поворот на Байдарские ворота. Тут поехали много машин военных с матросами, а за ними еще грузовики с прицепами и пушками. Когда все машины остановились на повороте я залез под брезент последней пушки. Потом  после Орлиного, машины поехали в Балаклаву. А мне то туда не надо! Я вылез из пушки и по кустам, чтоб регулировщик не видел, пошел в сторону Севастополя. Потом очень устал и заснул возле дороги на корточках. А тут еще военные машины,  только с матросами и едут по дороге в Севастополь и уже почти утро. Один газик остановился, выходит матрос с автоматом и  спрашивает:
  -Это что за баклан?
  -А я говорю: -- никакой не баклан,  я севастопольский.
  Они меня и забрали. Думали беспризорник. Хотели вести в Севастополь в детскую комнату.  Но я то призорник, и когда я им сказал, что мой батька служил в Камышах, смеялись и кажется не поверили, но отвезли в Камыши.  Привели  на камбуз, сказали  – буду там мыть полы, пока не найдут родителей.    Тут пришел Семеныч, который у них главный.
   -Постой-постой, это Какой такой Семеныч? –перебил отец.
  -Папаня, - развел руками Серый, -  это же который главный комендант. Он  им и сказал, что я по-настоящему твой и маманин сын и что мы  жили у них в части. Тогда меня накормили макаронами по флотски и компотом. Пол на камбузе мыть не дали. Сказали: -Вот когда школу закончишь,  и приходи, на тебя полов хватит. Потом  отвезли на газике к бабуле. В милицию тоже возили, но только сказать, что я нашелся.  Маманю вызвали из Ялты. Она приехала совершенно свирепая, потому, что я ей не дал отдохнуть, очень сильно ругалась и отходила маня ремнем.  Через день из Мухалатки привели и Владю.  Маманя опять крепко ругалась и  сказала:
  -Вы наказаны  и не будет вам летом никакого моря, ни Валлиса, ни катакомбов, поедете на лето к отцу,  - Серый тут хитро улыбнулся, а брат с некоторым злорадством продолжил:
    -Серый  обрадовался, и пошел прыгать по комнате, но за это крепко  получил от мамани по жопе.
  -О-о-о-о Сергуня! Да тебя не на камбуз, тебя надо нам в Генштаб в разведку,    -понимающе дед вступился за внука.
Тут совсем оживился и Влад:
  -Деда, так Серый со Степкой Котом у меня как раз разведчики. Когда мы гоняем в войнушку или казаков.
  -Ах,   вот вы чем  нашу Варвару зацепили. Она тут заводила, бойкая, вся в бабку свою Валентину, - даже шкуродеров к себе во двор без участкового не пускает. А тут на прошлой неделе на него Фиделя спустила. Так тот не оглядываясь бежал лесом до Абрамцева.
  -Бабуль, а кто такой Фидель? Осторожно спросил Влад.
  -Бык еёшний, Валентины, соседский. Родился с башкой лохматой, она и назвала его Фиделем, который друг наш кубинский с лохматой гривой и бородой. Мало ей двух коров, еще и быка завела. Сама весь дом тянет,  Варвара ей помогает, даже корову подоить может.
   А кто такой шкуродер? -поинтересовался Серый.
   - О-о-о-о! Матрона тяжело вздохнула, про этого вам лучше пока не знать, Счетовод наш. Забудь.
  -Папань, а что на Ворю, на рыбалку пойдем?
Деды загадочно переглянулись, а за всех ответил отец:
 - Пойдем, Сергуня, пойдем.
  -А у тебя удочки-то есть? – Обрадовался  Серый,  -Мы не знали и вот донки и не взяли.
  -А и не надо. Мы и без удочек наловим!
  -Это как,  прям руками что-ли?
  -Почти, сегодня увидите,
Братья, как по команде слетели с колен отца и радостные заколесили вокруг стола. Но тут Влад остановился возле отца, заглядывая на  стол на отцовское рукоделие:
  -Папань, а это что ты такое делаешь?
  -Пушки, –отец вынул из спичечного коробка несколько спичек и одну из них вставив в катушку, натянул резинку и стрельнул в сторону печки. Спичка точно влетела в открытое окно духовки.  Братья в восторге, наперебой запросились: -Папаня, дай я, дай я!
  -Минуточку!  -Как любит говорить ваша севастопольская бабуля: -У Ольги Ивановны вам припасен подарок. Но вы так резво смылись с Варварой, что даже не успела вам отдать.
  -Это какой подарок? –загадочно переглянулись братья. Олена сняла с сундука детский чемоданчик и извлекла из него довольно тяжелую таинственную коробочку, поставила на стол и торжественно открыла. Внутри коробочки плотными рядами стояли настоящие оловянные солдатики и несколько пушек.
  Братья, забравшись на табуретки зачарованно смотрели Как Олена одного за другим достаёт солдатиков и почестному делит между ними. А отец выдал каждому по две оловянных и по одной настоящей пушке изготовленных из катушек. А Матрены выделила место на полу возле сундука, для последующих баталий.
   Конечно дневной сон в этот раз сам собой отменился, табуретки превратились в баррикады,  в первом же сражении участвовали еще и прадед с отцом в качестве судей и наблюдателей. Сражения продолжались одно за другим, пока с улицы не прилетел звонкий голос Варвары:
  -Владя, Серый, -выходи!