Когда солнце не взойдет. Глава 35

Интуиция все знает наперед. Она ощущается как тяжесть камня на сердце — жестокая, холодная, медленно сдавливающая изнутри и оставляющая после себя вязкое чувство неизбежности. И в этом немом, почти неуловимом предчувствии уже слышится тихий треск грядущей боли, словно судьба делает первый, осторожный шаг по тонкому льду.

Душа Нуары болела ещё задолго до того, как небо разрезала молния и буря начала медленно разливать свой гнев по земле, словно сама природа откликалась на её внутреннюю тревогу. Ожидание грядущей дуэли, растерянность перед тем, как поступить дальше, и смутное непонимание собственных чувств сплелись внутри в болезненный узел, застрявший где-то в горле и мешающий дышать.

 Она, как ответственная правительница своей планеты, раздавала поручение подданным и обсуждала с Дайроном дальнейшую судьбу Земли, словно дело уже было сделано, за исключением мелочи вроде победы над повелителем. В какой-то момент ей даже начало казаться, что её единственное истинное желание — обрести абсолютную власть: не только над Гораном, но и над Землёй, и, разумеется, над самим повелителем. Любит он её или нет — время, как всегда, расставит всё по своим местам, нужно лишь сохранить терпение и не позволить чувствам вмешаться в то, что должно решаться силой и волей. И хотя Дайрон продолжал настаивать на его немедленной смерти после дуэли, Нуара не собиралась ни подчиняться, ни позволять ему вести себя так, будто его слово всё ещё решает исход событий. Время его правления давно осталось в прошлом, а власть и прежнее величие естественным и неоспоримым правом перешли к ней — единственной выжившей наследнице. Братья и сестры, которые могли составить ей конкуренцию, умерли ещё столетие назад, так и не сумев развить свою силу, сохранив жизненную энергию, молодость и красоту.

Нуара была единственной, кто смог сравниться могуществом с собственным отцом, хотя он продолжал держаться иллюзии своего превосходства и тайно плести интриги за её спиной, неоднократно утверждая, что она попала в ловушку собственных чувств и утратила способность мыслить здраво. И хотя она не могла полностью отрицать его правоту — ощущая это так ясно, как никогда прежде — все равно продолжала убеждать себя, что всё под контролем.  Придёт ещё момент, когда она одержит победу не только над самим Аланом, но и над его сердцем, заставив его добровольно стать его личной собственностью.

Когда погода вдруг начала резко портиться, а ветер поднимал в воздух куски земли, сухие ветки и даже трупы мертвых воронов, она, наконец, поняла: что-то неладное происходит не только в её душе, но и в самой реальности. Это «что-то» перестало стучаться в её подсознание скользкой тревогой — оно ворвалось туда без стука, вопя о о том, что случилость нечто ужасное, чего она никак не могла предвидеть, погружённая в ожидание грядущей дуэли.

— Он уже не бессмертный, — растянул губы в мерзкой улыбке Дайрон, заметив ее обеспокоенный взгляд в окно. Они оба уже больше часа сидели в просторном светлом помещении правого крыла замка и составляли список гостей, которые будут наблюдать за битвой не через трансляцию, а вживую.

— Что? — Внутри у нее резко стало холодно, как и снаружи, хотя она упрямо продолжала скрывать свое состояние.

— А ты ли сама не видишь? — Отец  сузил глаза в хитром прищуре, кивнув на бушующую стихию снаружи. В окно то и дело врезались мелкие камни и сухие оторванные ветки, угрожая разбить старое стекло. Нуара мысленно отругала себя за излишнюю задумчивость, из-за которой упустила начало бури.

— Этот мир— творение кристалла, если ты забыла, — со знающим видом продолжил Дайрон. — Если считаешь, что все здесь под твоим контролем, то спешу тебя огорчить, доченька. Повелитель — единственный, кто может существенно влиять на устройство Компьютерной сети Земли. Когда что-то идёт не по плану — происходят аномальные природные изменения, кричащие о том, что случилось непоправимое. В таком случае нам нужно быть готовыми к тому, что этот мир переживет ещё один апокалипсис, но уже настоящий.

Отец говорил это настолько обыденным тоном, словно происходящее было чем-то само собой разумеющимся и заранее им предусмотренным. Будто каждая деталь уже давно была разложена им по местам, как тщательно выверенный план, исполненный точно в срок.

— Вы бросали мне пыль в глаза, верно? — Нуара резко подорвалась с места. Ее грудь сдавило колючей хваткой страха, а сердце сделало сальто. — Вся эта подготовка к дуэли была лишь лживой игрой с вашей стороны?!

— Ну почему же? — Дайрон пожал плечами. — Я не умею предсказывать будущее, поэтому допускал, что что-то может пойти не так. Алан — парнишка непростой, и у него вполне хватило бы сил избежать тщательно спланированного покушения, будь он не таким отчаянным. В таком случае мне пришлось бы искать иной способ, который всё равно привёл бы к нужному результату. Но, как видишь, всё оказалось даже проще, чем я предполагал. Значит, не такой уж он и особенный, верно?

Нуара сорвалась с места и побежала к выходу, забыв об отце, списке и даже умении перемещаться в пространстве. Лишь голос Дайрона, как насмешка, пробился сквозь пелену ее отчаяния, выбив почву из под ног окончательно:

— Можешь не спешить. Он все равно уже почти мертв.

***

Дайрон оказался прав — Норвел, как настоящий трусливый пёс и предатель, смертельно ранил Дэна, пойдя против всего — пророчества плана дуэли и ее самой. Когда Нуара пришла— увидела его последние секунды жизни, которые утекали столь неумолимо быстро, как песок сквозь разжатые пальцы.

Она уже однажды видела его смерть — и тогда это зрелище сжимало грудь тянущей, непривычной болью, которую она узнала лишь после встречи с ним. Но тогда Алан всегда возвращался к жизни, и эта неизменная закономерность успокаивала её, даря хрупкую, но такую необходимую уверенность в завтрашнем дне.

Теперь же не осталось ничего. Ни надежды, ни завтрашнего дня, ни его самого. Все закончилось именно сегодня — так быстро, несправедливо и стремительно, будто сама судьба одним холодным движением стерла всё, что ещё мгновение назад казалось нерушимым.

Ввнутри что-то разорвалось и рухнуло. Будто лёд, который веками сковывал её грудь, внезапно дал трещину — смертельную и глубокую. Мир внезапно потерял опору, рассыпался, как тщательно выстроенный карточный домик, оставив после себя лишь звенящую пустоту.

Алан был её единственной слабостью, единственным тёплым местом в бесконечной зиме.
Она смотрела, как его дыхание становится рваным, как губы теряют цвет, и не могла понять — как это возможно? Как это смеет происходить без ее разрешения и почему вообще происходит?
Сознание отказывалось принимать такую реальность. Всё вокруг будто замедлилось — движения, звуки, даже биение её собственного сердца. Казалось, оно готово было остановиться в тот миг, когда он рухнул на пол и замер, почти перестав дышать.

Его подруга кричала от боли, обвиняя ее в бездействии, в то время как сама Нуара не могла пошевелиться от шока. Нет, она не была готова к этой острой боли под ребрами, к безнадежности и миру без него... Какая теперь цель ее существования? Снова долгие годы одиночества, зла и стремления к власти, обладанию и долголетию? Есть ли во всем этом хоть какая-то частичка счастья?

Прошла долгая, пропитанная безисходностью минута. Нуара щёлкнула пальцами, и в зале появилось несколько ее верных слуг с Горана, которые совсем недавно прибыли в этот мир, помогая готовиться к дуэли. Они покорно опустили головы, демонстрируя полное подчинение.

— Уберите эту противную девчонку. Заприте ее в подвале на некоторое время. Потом я решу, что делать с ней дальше... как немного прийду в себя.

Трое мужчин в плащах с символикой Горана и наголо выбритыми головами тут же покорно кивнули и направились к девушке. Та, казалось, была настолько убита горем, что не сразу поняла, как ее схватили под руки.

— Нет! Отпустите меня! Д-э-эн!!!

Нуара бзэмоциально смотрела, как ее утаскивают на нижние этажи. Несмотря на крики и плач, девушка почти не сопротивлялась, будто лишилась всех сил. По правде говоря, у нее самой подкашивались ноги, и если бы не ледяная выучка, вбитая в кости годами власти, она бы рухнула прямо там — на холодный камень, разделив участь с Аланом. Внутри медленно отмирали чувства. Не осталось ни ярости, ни слёз — только глухая черная пустота, в которой даже боль казалась лишней. Всё, что когда-то делало её живой, осело холодным пеплом, и теперь она будто падала вниз — в бездонную тьму ментальной смерти, где не осталось ничего.

Её безучастный неживой взгляд вновь остановился на неподвижной фигуре Алана, распростёртой в блестящей луже крови. Что-то внутри тихо откликнулось — коротко и глухо, как отдалённый удар изнутри. Её взгляд скользнул по неподвижной, почти безмятежной красоте его юных черт, и этот живой свет, ещё не успевший исчезнуть с его лица, так болезненно и жестоко контрастировал с безжалостной темнотой смерти. Нуара сделала попытку вытолкнуть это слабое чувство из себя, понимая, что это может окончательно разрушить ее изнутри, подавив любое желание жить. Она ведь должна, несмотря ни на что, как истинная холодная королева, которой была всегда.

И в этот момент — едва заметно, почти обманчиво — его грудь вздрогнула коротким, ломким вдохом, словно сама жизнь в нем, уже отступившая к краю, сделала последний упрямый шаг назад.  Нуара, на мгновение забыв обо всем на свете, резко бросилась к нему, падая на колени, осторожно поднимая его голову и пытаясь уловить это хрупкое, исчезающее дыхание. Силы небесные! Неужели он все ещё жив?!

Вне себя от шока и радости, Нуара коснулась его груди и задержала дыхание, пытаясь собрать все внутренние силы воедино и применить на нем способность, которую, наверное, никто из алчных, эгоистичных горян никогда не использовал — вдохнуть в него свои жизненные силы. Каждый новый вдох Алана становился тише и короче предыдущего, растворяясь в холодном воздухе, но в этой почти угасшей борьбе всё ещё чувствовалась упрямая, едва живая искра — словно он цепляется за последние мгновения. Да, он был при смерти, но ещё не мертв окончательно — а значит, она может попробовать то, чего не делала никогда раньше.


Нуара закрыла глаза и медленно выдохнула, позволяя из ладони рассыпаться белому пламени — холодному и яркому одновременно, чистой энергии, которую считала своей наивысшей ценностью. Как правило, столь тяжёлые ранения вылечить уже невозможно — даже с ее способностями...Но если существует хотя бы один-единственный шанс — пусть крошечный, почти невозможный, — она была готова заплатить за него всем, что у неё есть, даже если цена окажется слишком высокой.

Каждая секунда забирала у неё годы, но ей было всё равно; важнее было удержать его жизнь хотя бы на этом краю, чтобы он уцепился за эту ниточку и попытался выжить. И, кажется, это сработало: постепенно его грудь стала подниматься ровнее, вдохи — глубже и увереннее, а цвет лица приобрел другой, более живой оттенок. Нуара застонала от облегчения, но затем вновь содрогнулась от приступа боли и паники, которые ожили в ней вместе с ним. И хотя сейчас было неизвестно, сможет ли он выкарабкаться, потеряв столько крови, но Нуара верила — истинный повелитель ни за что не сдасться.

***

Они тащили Ксюшу вниз по ступенькам, грубо заламывая руки, извергая какие-то ругательства на горянском языке и пресекая любые попытки высвободиться. В ней не осталось ни капли силы для борьбы, лишь тяжесть безысходности и бесконечная усталость от жизни. Казалось, душа застряла в черной удушающей пустоте, которая делала ее деревянной, почти неподвижной, словно память о прикосновениях и боли постепенно стиралась. Не хотелось ни бороться,  ни жить, ни существовать — лишь забыться в где-то в объятиях смерти, разделив участь Дэна. Там ведь, наверное, нет этой удушающей, нестерпимой боли, медленно выжигающей все изнутри, как тлеющее адское пламя.

И, возможно, она бы и дальше утопала в этой безисходности, если бы не увидела, что буря за окном прекратилась. Небо посветлело, разогнав тучи, и даже привычный сумрак немного рассеялся, уступив место теплым, непривычным для этого мира оттенкам. И хотя солнца, так давно потухшего для нынешнего мрачного места, она так и не дождалась — в душе все равно зажглась крохотная искра надежды. Будто не все ещё потеряно и стоит бороться, несмотря ни на что. Да и разве Ден когда-нибудь здавался? Даже будучи на грани смерти, он находил в себе силы вставать, защищать ее и побеждать. Она не должна ни за что опускать руки.

Ксюша резко втянула воздух, словно вместе с ним пыталась собрать себя заново. Боль и ярость сплелись внутри в тугой, обжигающий узел, и в этой боли вдруг появилась странная ясность — холодная, почти спокойная. Страха действительно не осталось. Он выгорел ровно в тот миг, когда Дэн перестал дышать. Ксю закрыла глаза и попыталась сосредоточиться, выискивая в себе остатки той могущественной энергии. И это сработало!

Сначала она ощутила едва заметное дрожание, будто внутри каждой клетки просыпался крошечный источник света. Затем — тепло, быстро переходящее в силу. Энергия поднималась волнами, заполняя плечи, руки, пальцы, растекаясь по венам вместо крови. Ее сила возвращалась! Даже когда Дэна не было рядом, даже после того, как он упал там и, казалось, умер. Она все ещё охранник повелителя и ее сила живая! Значит ли это,что Дэн не умер? Или же эта энергия в ней отныне стала ее частью, ее защитой?

Когда Ксю снова потянули вниз по очередной каменной лестнице, она резко напряглась и в следующий миг энергия в ней вспыхнула.
Невидимая волна сорвалась с ее тела, будто удар ветра в замкнутом пространстве. Руки горян дернулись,  хватка на долю секунды ослабла, и этого оказалось достаточно.
Ксюша рванулась, оттолкнувшись от одного из них плечом, почти не чувствуя собственного движения, словно сила сама выталкивала ее вперед. Приземлившись прямо на ноги, Ксю тотчас встала в боевое положение, вытянув руку. Горяне переглянулись между собой и впервые в их безучастных глазах мелькнуло что-то похожее на удивление. Они синхронно двинулись к ней, но она даже не думала отступать.

Энергия продолжала нарастать, становясь тяжелее, плотнее, будто сам воздух вокруг начал сгущаться. Каменные стены отозвались глухим эхом, а где-то сверху начала медленно осыпаться пыль. Ксю дернула рукой и пространство тут же покорно откликнулось.
Одна из картин сорвалась со стены и с резким свистом полетела вперед, врезавшись в одного из горян. Удар оказался настолько сильным, что его отбросило к стене, но даже тогда он не издал ни звука — лишь медленно поднялся и снова направился к ней.

— Вижу, тебе мало?! Что ж, сами напросились! — злорадно усмехнулась Ксюша, ощущая огонь в жилах. Ей хотелось крушить все вокруг, ломать, уничтожать — уничтожить к черту этот проклятый мир, который забрал у нее Дэна.

Обломки старой мебели, осколки стекла, обвалившиеся деревянные балки — всё вокруг будто перестало быть частью этого замка и стало ее оружием. Предметы вздрагивали, поднимались в воздух и один за другим срывались вперед. Удары глухо разносились по коридору, камень трескался, металл звенел, пыль поднималась густым облаком вверх. Несколько горян тут же отбросило к стенам, остальных  сбило с ног новой волной атаки. Они пытались отбиваться слабыми выбросами энергии, но, видимо, эти жалкие существа принадлежали к обслуживающему персоналу королевы и обладали ничтожным запасом сил. По крайней мере — Ксюша ощущала себя гораздо могущественее их всех вместе взятых.

Очередной сокрушительный разряд
ударил по коридору, как молния, разрывая пространство глухим, тяжёлым эхом. Едва поднявшихся на ноги горян вновь отбросило назад с такой силой, что на них сверху обрушилась часть потолка.Они пытались подняться, но сила удара будто пригвоздила их к холодному камню, блокируя любые движения.

Ксюша на мгновение замерла, тяжело дыша и ощущая, как в груди всё ещё гудит остаточное напряжение силы, но вместе с ним пришло и другое чувство — ясное понимание, что пора остановиться, пока она не снесла здесь все к чертям собачьим.

Не оглядываясь, она бросилась к лестнице, уходящей вниз узкими, неровными пролётами, где ступени были изъедены временем и местами покрыты серой пылью, словно тонким слоем пепла. Её шаги гулко отдавались под сводами, отражаясь от камня тревожным эхом, которое казалось громче самой погони.
Она бежала всё ниже, хватаясь за холодные углы стены на поворотах, пока лестница внезапно не вывела её к полуразрушенной двери. Не раздумывая, Ксюша толкнула её ногой и влетела в очередной, погруженный во тьму коридор.
Вокруг стоял тяжёлый запах сырости и старого дерева. Обломки мебели темнели в углах, а через разбитые проёмы окон тянуло сырым холодом. Ксюша бросилась вперёд, думая лишь о том, чтобы уйти как можно дальше, где ее вряд ли кто-то найдет.

Некоторое время за спиной ещё слышались приглушённые звуки: далёкие шаги, скрежет камня, глухие отголоски голосов, будто преследователи пытались восстановить строй и продолжить погоню. Эти звуки то усиливались, то растворялись в лабиринтах замка, превращаясь в неразборчивое эхо.

Ксюша не сразу осознала, что ей удалось оторваться. Лишь когда коридор сделал ещё один длинный поворот и впереди потянулась густая, неподвижная темнота, она поняла, что на какие-то время скрылась. Когда силы окончательно покинули её, Ксю остановилась и, медленно проведя ладонью по холодной, шершавой кладке стены, прислонилась плечом к камню, позволяя тяжёлому дыханию постепенно выровняться.

Какой это был этаж — первый, второй или третий, она так и не успела понять. Вокруг раскинулся просторный зал, наполненный густой неподвижной темнотой, в которой терялись очертания арок и разрушенных ниш, а старые гобелены, истлевшие и оборванные, едва заметно колыхались от редкого, душного сквозняка.

Тишина навалилась тяжело и оглушающе, вновь наполнив гадкой черной пустотой изнутри, заставляя слышать не окружающий мир, а собственные мысли. Воспоминания вернулись стремительно — стоило лишь перевести дух: бесчувственный Дэн в луже крови, слезы Нуары на застывшем, как маска лице, ее собственный отчаянный крик.

Ксю сделала попытку вдохнуть и не смогла сдержать хриплый стон, который вырвался из груди против ее воли. Ноги медленно подкосились, и она опустилась на грязный пол, не чувствуя ни холода, ни боли, ни усталости — только тяжёлую, разрастающуюся внутри пустоту, из которой внезапно прорвались слёзы.
Она плакала тихо, почти беззвучно, закрыв лицо руками, и каждое прерывистое дыхание отдавалось в груди тяжёлым эхом, словно сам замок слушал её отчаяние.

Где-то вдалеке вновь послышались звуки торопливых шагов, скрипов дверей, возбужденные голоса. Ее снова искали. Похоже, она слишком рано остановилась и нужно было как можно скорее найти надёжное укрытие.

Внезапно Ксюша улвловила ещё один звук, только уже рядом с ней — осторожный, скользящий, будто кто-то медленно крался за её спиной, стараясь не задеть камень.
Она резко вздрогнула, мгновенно распахнув глаза. Сердце тревожно ударило в грудь — это крысы, монстры или ещё какая-то чертовщина?

Темнота за спиной оставалась густой и неподвижной, но ощущение чужого присутствия не исчезло — наоборот, стало ближе, словно кто-то действительно стоял совсем рядом, по ту сторону стены.
И вдруг сквозь камень, приглушённо, но отчётливо, прозвучал знакомый голос:

— Ксю! Сюда! Это мы!

На секунду ей показалось, что сознание играет с ней, вытаскивая из памяти то, чего рядом быть не могло. После всего пережитого реальность начала расплываться, смешиваться с болью и усталостью, и Ксю уже не была уверена, где заканчивается воображение и начинается настоящий момент.

Она отошла от стены на несколько шагов и посветила вперёд фонариком. Перед взором ожидаемо предстали старые стены, покрытые трещинами, и длинный ряд потемневших от времени картин, висевших неровно, будто держась лишь из упрямства. Ксю уже сделала шаг назад, готовая сорваться в бег, как вдруг одна из картин резко дрогнула. Секунда — и тяжёлое полотно сорвалось вниз, ударившись о камень глухим, пыльным звуком. За ней открылась тёмная неровная ниша, в глубине которой виднелась старая, почти сливающаяся со стеной деревянная дверца. Ксюша замерла, уставившись на нее. Пронзительно скрипнув, она медленно распахнулась, заставив ее сердце замереть от ожидания самого худшего.

Но, к ее огромному удивлению из густой темноты показалась знакомая светлая прядь, а затем лицо — взъерошенное, запылённое, но живое — и через мгновение Ксю уже смотрела в широко раскрытые глаза Максима. На несколько секунд она просто застыла, не в силах ни пошевелиться, ни выдохнуть — настолько нереальным показалось это внезапное появление, будто сама темнота решила вернуть ей кусочек надежды.

— Э-э-э...что ты там делаешь?

— Нет времени объяснять! Ну же, быстрее! — прошептал он, протягивая руку. — Они совсем рядом!

Голос его был тихим, но напряжённым, будто он напуган больше, чем пытается показать. Ксю моргнула, словно только теперь окончательно вернулась в реальность.
Где-то далеко снова раздались шаги — уже отчётливее, ближе, и вместе с ними гул голосов начал медленно растекаться по коридорам.

Ксюша тут же поспешно кивнула и схватившись за его руку, осторожно пролезла в узкий пыльный проход.

***

Они оказались в кромешной темноте в каком-то узком пространстве, напоминающем  подземные катакомбы. За стеной Ксю обнаружила ещё Эрику и Борю, которые от радости кинулись ей в объятия. Они выглядели не лучше нее самой — грязные, с царапинами и местами разорванной одеждой, но, главное, живыми. Казалось, они уже давным-давно привыкли к узким ходам внутри стен, что для самой Ксюши казалось чем то невероятным — она и не догадывалась, что такое вообще возможно. Впрочем, спустя несколько минут передвижения по одному такому ходу, Ксю осознала до конца, что дом Морлана Тонишила — действительно невероятная архитектурная памятка, которая полна лабиринтов даже в самых неожиданных местах.

Вскоре ребята вывели ее в просторное темное и сухое помещение, которое, вероятно, служило погребом, учитывая что здесь хранилось много консерв, закруток и различных видов вина. Друзья убедили, что этот погреб, скорее всего, не использовался ещё со времен жизни семейства Райли, а Норвел и Нуара, видимо, не знали о его существовании. И хотя вся консервация, наверное, уже давно просрочена, Боря заверил, что кое-что попробовал и оно оказалось очень даже вкусным. Во всяком случае, голодная смерть им какое-то время точно не грозит.

Когда наступило ощущение полной  безопасности, Ксюша рассказала все, что случилось, а так же выслушала историю ребят. Она осознала, что каждый из них мог бы не выжить, но благодаря смелости, упорству и смекалке они здесь. До чего же они все невероятные! А ещё для нее стало открытием, что Эрика и Максим, оказывается, нашли друг друга и теперь являются парой. И хотя ещё совсем недавно она сама встречалась с Максом — время, по всей видимости, ощущалось здесь по другому, превращая считаные дни в долгие годы. Ей действительно казалось, что отношения с ним остались давно в прошлом, а влюбленность в парня из лагеря, Стаса — вообще в другой жизни! И как она вообще могла о ком-то другом думать, если рядом с ней всегда был Дэн — тот, который открыл ей глаза на настоящую любовь?

И вновь воспоминания больно царапнули душу, от чего она с трудом проглотила колючий ком. Они с ребятами сидели на старых матрасах при лёгком свете фонарика, поэтому Ксю надеялась, что в полумраке ее мокрых и красных глаз никто не заметит.

— Черт возьми! Мы опоздали! — Максим стукнул кулаком об стенку рядом. — Это был план Дайрона — избавиться от повелителя... Мы хотели предупредить вас, но не успели!

— Я не верю, что Дэн погиб, — сорвавшимся голосом сказала Эрика. Слабый луч фонарика падал ей на щеку и выдавал влажный блеск в глазах. — Эта сила не могла просто взять и оставить его, не подарив никакой надежды! Да и если там Нуара...

— Она сказала, что не умеет воскрешать мертвых. — Ксю спрятала лицо в колени. Чувство безысходности захлестнуло с головой снова, выбив весь воздух.

— Мало что она сказала! Этот идиот миллион раз обходил смерть стороной! Уверена, он и тут выкарабкается! Мы должны верить в него! — Эрика нервно повысила голос, выпячив на Ксюшу злые глаза.  Казалось, что если бы она была ближе — однозначно влепила бы ей несильную пощёчину.

— Да и твоя сила, Ксю! — взбудоражено воскликнул Боря, который сидел к ней ближе всех. — Ты ведь сказала, что она проявилась в тебе даже когда тебя уже схватили горяне и когда Дэн уже якобы был мертв. Сила, которая дана была для защиты повелителя — не умерла в тебе вместе с ним! Значит, он ещё жив!

— Точно! — вмиг повеселел Максим, подорвавшись на ноги. — Дэн — борец, чертов везунчик и на удивление живучий малый. К тому же, он — повелитель, рождение которого ещё тот, оказывается, квест! Думаю, эта удивительная сила, которая помогла ему победить Норвела, не даст ему коньки отбросить. Я, лично, верю в своего бро!

— Аналогично! Дэна априори не так легко убить — зуб даю! А если он жив— мы все ещё его охранники и не можем сидеть без дела. Мы просто обязаны помочь ему выбраться из этой задницы. — Эрика тоже заметно оживилась и подмигнула Ксюше. Честно говоря, их настрой передался и ей, подарив долю утешения. Как она могла позволить себе опустить руки и усомниться?

— И что будем делать? — Боря с готовностью выставил перед собой заостренную палку, блеснув горящим взглядом. — Готов хоть сейчас надрать кому-то зад— только свистните!

— Для начала — наблюдать. Мы уже немного изучили ходы в стенах и знаем, как быстро попасть в правое крыло, — деловито заявила Эрика. — Мы должны понять, что будут дальше делать эти твари — каковы их дальнейшие планы? Что будет с дуэлью и будет ли она вообще?

— Верно, — согласился с ней Максим и горящим взглядом посмотрел на свое самодельное оружие. — А ещё на примере Ксю мы поняли, что можем владеть силой даже без Дэна.  Осталось понять, как это работает и сможем ли мы достичь того же? Уверен, мы ещё покажем им, на что способны!