Необычайное происшествие в книжной лавке Пурвиса

Книжный магазин, на самом деле – вовсе не магазин. Внешне, конечно, он на магазин похож – полки, касса, продавцы, склад... Но шурупам, крабовым палочкам или модельной обуви всё равно, что думают о них покупатели. Покупатели выбирают то, что им хочется, то, что им необходимо, либо то, на что у них хватит денег. А книги, напротив, сами выбирают того, кто станет их собеседником, учеником, а иногда – и другом. По крайней мере, в букинистической лавке «Приют мысли» все обитатели, от первого до последнего тома, были уверены, что смысл их существования сделать из покупателей (или, как они их называли между собой – чтецов) людей.
Владел «Приютом мысли» Аристарх Гедеонович Пурвис. Он был седьмым по счёту Пурвисом в роду потомственных букинистов. Основателя же, прапрапрадедушку Аристарха, нарекли при рождении Виссарионом. Открыл он своё заведение в 70-х годах XVIII века, в царствование Екатерины Великой. В двадцатые годы века двадцатого с владением пришлось расстаться, однако Пурвисы, проявляя необычайную изворотливость и упорство, и при Советской власти всегда были директорами магазина. Аристарху же, выпускнику Полиграфического института по специальности «книговед-организатор книжной торговли» удалось в 90-е на деньги семьи жены выкупить сначала сам магазин, а потом и весь родовой дом. Пурвисы, малороссийские греки, всегда женились на еврейках – так завещал основатель династии, Виссарион. И он был таки прав!
Сегодня Аристарх Гедеонович пребывал в глубочайшем унынии. Вспоминая предыдущую свою беду, он только тихо вздыхал. Как только он выкупил дом, сразу же появились «братки» в кожаных куртках. Пурвис немедленно позвонил одному из своих постоянных покупателей, заведующему кафедрой в Академии МВД, и «братки» растворились как утренняя дымка. И даже не то печалило старого букиниста, что сын его, Андроник, упорно не желал продолжить семейное дело, а круглые сутки писал какие-то компьютерные программы (от одного слова «компьютер» Аристарха бросало в мелкую дрожь). В конце концов, за прилавком стояла его племянница, Софочка, с успехом окончившая книготорговый колледж, и учившаяся заочно на библиотечном факультете института культуры. Выскочит, конечно, красавица Софочка, за какого-нибудь Мамалыженко или Кузнецова, и всё – не будет никто ходить к Пурвисам за редким изданием. Вот если бы её избранником стал, например, Бухенмахер – тогда совсем другой коленкор. Пурвис-Бухенмахер – это звучит!
Да и с доходом всё было в порядке. Книги у него были только редкие, редчайшие и наиредчайшие. Продавались не часто, но очень дорого. А деньги на покупку раритетов ему давал дом Пурвисов. Пара магазинов на первом этаже, маленькая, но уютная гостиница на втором, и салон красоты на третьем. Две же квартиры с входом со двора были его – его и Софочки.
Нет, вчера… Вчера в его «Приюте мысли» объявился весьма важного вида господин, и предъявил удостоверение адвоката и свою визитную карточку.
- Не будем, милейший Аристарх Гедеонович, тянуть кота за известное место. На обороте визитки – сумма. Жду звонка с согласием на продажу дома через… двое суток. Из уважения к вашим сединам. Клиент мой – депутат Государственной Думы, и он хочет этот дом. Точнее, место, на котором он стоит. Все бумаги о сносе уже получены. Можно было бы, конечно, вас просто выселить, заплатить компенсацию… Но это долго. Работы по сносу начнутся через пару дней. Сами понимаете, никакие знакомые полицейские полковники вам не помогут – мелко плавали. Отказ не принимается. У меня всё!
И страшный человек вышел…

* * *
Софочка в растерянности смотрела вслед «Скорой помощи», которая увезла дядю Аристарха. Когда она пришла из супермаркета, дядюшка сидел в любимом кресле и тихо стонал. Подняв на неё обезумевшие глаза, он прохрипел: «Магазин… Вся жизнь… Иди домой, ни в коем случае не оставайся в магазине, я что-нибудь…» и потерял сознание. Скоропомощники констатировали сильнейший нервный срыв и серьёзные проблемы с сердцем.
Она поднялась наверх, к себе, но дома не сиделось. Врач, Моисей Соломонович, хорошо знакомый ей любитель антикварной медицинской литературы, сказал: «Соня, я знаю что делаю. Вытащим твоего дядюшку. Пурвисы – только на первый взгляд хлипкие. Аристарх Гедеонович и на свадьбе твоей погуляет, и внуков понянчит. Успокойся, погуляй. Я сам тебе позвоню. А если совсем загрустишь – вот тебе телефон отличного психолога разговорного жанра».

* * *
Долго сказка сказывается, а дела – сами знаете как. Пока Софочка гуляла, у лавки «Приют мыслей» появились бетонные блоки и строительная техника. Рабочие деловито окружили участок предстоящих работ жёлто-чёрной лентой и стали ждать команды. Всесильный депутат, видимо, согласовывал последние бумаги.
А тем временем в обезлюдевшей лавке разгорался нешуточный спор.
Обладатели энциклопедических знаний Брокгауз и Ефрон первыми взяли слово.
- Это просто позор! На наших полках собрались лучшие умы мира! Мы обязаны спасти Аристарха и наш «Приют мысли»! Шевелите страницами, други! Нас Пурвис спас из сельского клуба, вывел всю плесень, восстановил переплёт! Кто, если не мы...
- При всём моём уважении к Вашим сединам - вмешался «Краткий свод законов Российской Империи» - наши знания, несомненно, ценны, но мы столкнулись с двумя неразрешимыми проблемами. Во-первых, мы понятия не имеем о современной законодательной базе, среди нас нет ни одного действующего юридического справочника. Поэтому найти законный выход из сложившейся ситуации просто не можем. А времени у нас архимало – работы по сносу вот-вот начнутся. И нас, скорее всего, отвезут на какую-нибудь помойку. Во-вторых, это настоящая война, а не судебная тяжба. Поэтому…
- Поэтому единственный путь, путь войны, мы и должны выбрать – пробасило «Искусство войны» великого Сунь-Цзы. Но тысячелетний опыт, скопившийся на наших страницах, и гроша ломанного не стоит! Что мы можем сделать – упасть на головы захватчиков? Ну, положим, скоординировав действия всех своих  тридцати двух томов с восемьюдесятью девятью томами уважаемых Брокгауза и Ефрона, мы могли бы нанести врагу некоторый урон. Но остановить их мы не в состоянии…
И вдруг…
Вдруг откуда-то из-под плинтуса послышался писк:
- А мы-то, мы-то на что! Мы защитим любимый магазин, Аристарха Гедеоновича и наши любимые книги!

* * *
Тогда как точное количество мышей обыкновенных, Mus musculus, на Земле неизвестно - может, пять миллиардов, а может – и все десять, то Мus librorum, или книжные мыши, во всём любят точность. В данный момент на планете существует 248677 книжных мышей. Нет, простите, уже 248689 – в «Русской книге», что на Брайтон-бич, прибавление в семействе!
Книжные мыши не делятся на племена, отряды и кланы, однако всегда верны приютившему их зданию. Никогда не враждуют друг с другом и постоянно поддерживают связь между книжными магазинами, букинистическими лавками и библиотеками – где бы они ни находились. Сами-то книги бегать не умеют… За столетия существования в обителях знаний, книжные мыши освоили практически все человеческие профессии, выучили языки, научились рисовать, музицировать и разбираться в самых разных науках. Они и имена себе давали исключительно литературные, проверенные временем и полюбившиеся читателям.
- Так, - сказал глава рода Аристотель Пурвис (все мыши в «Приюте мысли», естественно, носили фамилию Пурвис). – Что мы имеем на данный момент? Прошу доклада разведки!
Глава управления внешней разведки Феликс Эдмундович Пурвис доложил:
- Работы по сносу поручены строительной компании «Межпромстройснос». Агентам удалось полностью скопировать все документы. Противник начнёт активные действия через 26 часов.
Предлагаю – уничтожить компьютерную базу данных противника, вывести все безналичные средства с их счетов, обесточить центральный офис.
- Мысль неплохая, но неглубокая. Как нам известно, за всем этим беспределом стоит депутат Госдумы. Связей и денег у него предостаточно. Найдёт он другую строительную компанию, третью, четвертую… А что скажет уважаемый Вячеслав Рудольфович?
Потомственный контрразведчик взял глубокомысленную паузу.
- Многолетние наблюдения за поведением власть имущих показали, что, несмотря на все свои знания, атеистическое воспитание и немалый опыт в финансовых махинациях и политических интригах, многие из них – глубоко суеверные существа. Они боятся непонятного, показушно ходят в церковь, жертвуют на храмы значительные суммы. На психику им надо надавить. А что касается «грязного белья» из прошлого депутата – я уже связался с коллегами из архива Госдумы, скоро будет и компромат…
Что же касается психологической войны – здесь, я думаю, самое время обратиться к классикам. Кто нас просветит об уникальном опыте отцов-иезуитов?
Знаток Дюма Шарль де Батц Пурвис доложил:
- Конечно же, отец Игнатий! Только он по старости лет заснул за вторым томом «Двадцати лет спустя». Но я его сейчас аккуратненько разбужу…

* * *
Софочка проснулась необычно – не от привычного за последние дни лязга и грохота строительной техники, а от завывания сирен. От вагончиков «оккупантов» одна за другой отъезжали машины «Скорой помощи». По строительной площадке метался прораб Михалыч и, видимо исчерпав весь свой немалый запас матерных слов, только сдавленно хрипел: «Как? Как?»
Софочка спустилась во двор и сдержанно поинтересовалась:
- Что-то случилось, любезнейший Степан Михайлович?
Прораб, более напоминавший полудохлого окуня, продолжал лишь хрипеть своё «Как? Как?», но потом взял себя в руки и сдавленным голосом сообщил, что весь личный состав ночной смены съел (или выпил) неизвестно что, и был эвакуирован в ближайшую больницу с острой дизентерией. К Софочке он никаких претензий не имел – стройплощадка была утыкана камерами наблюдения, и Михалыч знал, что никого из посторонних на участке не было. Придётся, мать его так, вызывать не выспавшуюся, и оттого страшно злую вторую смену.
Софочка пожала плечами, и отправилась сообщить новость дяде.
Аристарха Гедеоновича известие ничуть не порадовало – ну продлится агония ещё на один день, всё равно это ничего не изменит...

* * *
Однако рабочий день на стройплощадке решительно не задался. Прибывшая на объект вторая смена хором спросила Михалыча: «Какого чёрта нас вызвали? Техника где?» Бульдозер нашли достаточно быстро – на дне оврага километрах в трёх. Заводиться он решительно не собирался – ввиду полного отсутствия электропроводки. Автокран был на месте, но со спущенными колёсами и без множества мелких деталей в двигателе. Грейдер же исчез бесследно. Михалыч оборвал телефон, но до заказчика дозвониться не смог – шло заседание Думы.
Вернувшегося с Охотного ряда депутата новостями огорошил помощник. Избранник народа мигом забыл про парламентские выражения.
- Где ты этих строителей, мать их так, нашёл? На свалке? Немедленно поменять!
- Семён Петрович! Да это бригада из холдинга вашего сына, лучшие из лучших! Только что виллу судье областному отгрохали – загляденье! Вы же сами видели… сами…
Народный избранник несколько успокоился.
- Да, Серёжкины ребята, конечно... Но сносить надо срочно, один день простоя – бешеная сумма!
- Я завтра лично выезжаю на объект, за всем прослежу!

* * *
А ночью в «Приюте мысли» состоялся военный совет.
«Искусство войны» Сунь-Цзы взяло слово первым, патриарх, V век до нашей эры, как-никак.
- Зачин мы провели неплохо. Благодаря нашим маленьким, но начитанным и прекрасно организованным друзьям, в рядах противника посеяно зерно сомнения в успехе их гнусного замысла. Но пока они относят это лишь к череде досадных случайностей. Вера их не поколеблена, деньги заставят их продолжать атаку. Какие будут предложения по второй фазе операции?
- Вера – вот определяющее понятие. Взбесившаяся техника – только первый звоночек. Следует давить на психику противника всеми доступными методами – сказал «Охотник за шпионами» Ореста Пинто. Следует посеять в рядах противника несколько противоречивых версий, заставить их разделиться на фракции, перессорить друг с другом. И неплохо было бы мистики подпустить, чёрной магии, жути нагнать, в общем.
- Ну, этим займусь уже я – ответил «Хромой бес» Лесажа. – Научу наших маленьких серых друзей паре приёмов… А поможет мне «Справочник начинающего хакера».

* * *
Ночная смена начала работу ровно в 22-00. Оплату предложили трёхкратную, но работяги передвигались по стройплощадке медленно и с опаской – о взбесившейся технике знали все. Однако техника повела себя на удивление корректно – не перечила и сама никуда не уезжала. Но в 22-10 из подсобки вылетел очумевший прораб с криком: «Скорую! Нет, водки! Генеральный письмо прислал, что бригада отправляется на Мадагаскар!» и рухнул на землю. Лицом вниз. «Скорая» вскоре эвакуировала начальника, а работяги уставились на бригадира смены.
- Чё делать будем, Фомич? Ваньку валять или сносить?
Бригадир пожал плечами:
- Заказчику буду звонить...
И уставился в смартфон, который как раз запиликал.
- Клавка, мать её, убью!
И кинулся к своей «десятке»...

* * *
- С бригадиром красиво получилось. Пока он с женой и её любовником разбирается, работы окончательно встанут. А что там у нас на информационном фронте? – спросил, открывая еженощное заседание Комитета по спасению дома Пурвисов, глава мышиного рода Аристотель.
- Московское отделение Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры завтра начнёт круглосуточное пикетирование стройки: дом-то наш – наиисторичнейшая ценность. По крайней мере, они в этом уверены. Наши хакеры взломали сайт Государственного архива и явили свету документы об уникальности нашего дома. Документы, кстати, подлинные – коллеги из Музея Москвы помогли. Через два дня прибывает сводная комиссия ЮНЕСКО – глубочайший респект отделу внешних сношений и лично уважаемому Андрею Андреевичу (седовласый мышиный дипломат благосклонно кивнул). У меня всё.
- Благодарю вас, Феликс Эдмундович. Что у нас по линии контрразведки?
- Сыночком нашего депутата, строителем великим, Следственный комитет давно интересовался, да руки коротки были. А тут вот тебе - новость! На сайт «Честный взгляд» мы выложили материалы о махинациях депутатского сыночка с закупками стройматериалов, о взятках «Стройтехнадзору», о нелегальных мигрантах, которых у него на стройке – пруд пруди. Комитет по этике Госдумы народного избранника на заседание вызвал. Того на «Скорой» и увезли. Думается, что в ближайшие месяцы им не дома Пурвисов будет. А там и охранную грамоту организуем.
Финансовые дела дома Пурвисов тоже идут в гору. Благодаря вниманию прессы и усилиям нашего компьютерного отдела «Приютом мысли» заинтересовалось несколько крупных торговцев антикварными изданиями.
Вот только... Не нашего это ума дело, но успех наш – тактический. Магазин мы отбили, и дальше охранять будем. Но вот род Пурвисов - под угрозой. Софочка, конечно, книжница, дело своё любит, и дядю – тоже. Но, не ровен час, вскружит ей голову какой-нибудь прохиндей, да и увезёт куда-нибудь. Что станет тогда с нашим славным книжным домом?
- М-да, дело интимное, лирическое... Кто там у нас знаток сердечных дел? «Декамерон» Бокаччо? Или Франсуа Вийон? Давайте-ка оба сюда!

* * *
Две недели спустя.

День у Софочки получался прекрасный. Строители-захватчики исчезли, как будто и не было их вовсе. Дядя ожил, и даже повеселел. Две удачные крупные сделки за три дня – такого очень давно не было! Да и обычных покупателей стало в разы больше – о «Приюте мысли» три телерепортажа вышло, несколько газетных статей, а в Интернете про них только и говорили: «Уникальный род», «Вековая преданность делу», «Династия библиофилов»!
Шла она и думала: «День – необыкновенный! Сегодня непременно что-то случится, хорошее что-то!» Но даже приятные мысли не отвлекли её от смутного ощущения, что кто-то за ней наблюдает. Причём уже несколько дней! Она резко обернулась, и увидела молодого человека, который тотчас же смутился и ярко покраснел. Лицо его показалось ей знакомым.
- Вы кто? Вы что, следите за мной? Вы из этих, из захватчиков?
- К-к-каких захватчиков? А, вы про тех, которые хотели вас снести? Я по телевизору видел... Нет, я... Я увидел вас в репортаже и хотел познакомиться, но всё никак не решался подойти и заговорить...
- Поклонник, значит? А почему в руках не букет, а какой-то свёрток? Вид у вас вроде-бы приличный, но мой дядя, приведи я вас в наш магазин, задал бы точно такой же вопрос. К тому же он крайне негативно относится к тем, кто не увлечён книгами.
- Да вот какая странная история. Вообще-то, я уже бывал в вашем магазине... Семь раз, но вы на меня даже не взглянули. Но я понимаю, много работы. Подойти никак не решался. А неделю назад обнаружил на столе обрывок картона, на котором большими корявыми буквами было нацарапано: «Идьот! И долго ты будешь за ней ходить и вздыхать? Приготовь лучший в мире подарок и действуй!»
А свёрток... Это и есть подарок. Вам. Посмотрите...
Софочка зашуршала бумагой. И извлекла на свет божий буковую доску с линогравюрной копией «Букета» Франсуа Ланглуа, знаменитого французского гравёра XVII века – полный восторг!
- Это откуда у вас? Вы что, это сами сделали?
- Д-да. Я учусь в Полиграфическом институте, на факультете книжной графики, и...
- А зовут вас как, коллега?
- Моня. Моня Шрайбер.
Так как Софочка прекрасно владела и немецким, и идиш, то знала, что «шрайбер» означает «писарь».
- Ну что ж, в кафе, куда вы явно собирались, но не решались меня пригласить, мы не пойдём! Поедем сразу к дяде, в магазин. Мне кажется, что он будет вам рад...