Чернила с глицерином

Всё, настал последний день! Всего лишь несколько минут отделяли Натана Абрамовича Шнеерсона от получения долгожданной визы. Дети и внуки давно уже уехали на землю предков, а Натан Абрамович всё ещё трудился в бухгалтерии родного завода. Завод давно уже стал частным, производил не оборонную продукцию, а сплошной ширпотреб, но Натан упорно каждое утро ездил по привычному маршруту до заводской проходной. Наконец, терпение его жены Маши лопнуло: «Или я, или твоя бухгалтерия!»...
Натан Абрамович вошёл в кабинет инспектора ОВИР, поздоровался, и протянул папку со своими бумагами. Инспектор, довольно молодая женщина, выглядела какой-то странно весёлой и расслабленной.
- Так, Натан Абрамович! Все документы на месте, но есть одно обстоятельство…
Она покосилась на смежную дверь в соседний кабинет.
- Дело в том, что согласно директивному письму номер (она назвала нескончаемый ряд цифр), при выезде на постоянное место жительства в государство Израиль вам необходимо сменить фамилию. Не знаю, с чем это связано, но вы можете либо взять фамилию жены, либо составить новую фамилию из всех букв вашей старой фамилии. Сроку у вас, м-м-м (она зашуршала бумажками) – два дня. Двадцать девятого декабря жду вас у себя. Да, и должно быть не менее четырёх вариантов!
На негнущихся ногах Натан Абрамович вывалился из кабинета и прижался к стене. О фамилии жены не могло быть и речи. Бабушка Софья Залмановна не то, что не пустит его на порог квартиры, нет, она расстреляет его из именного «Нагана» прямо в аэропорту Хайфы. Стреляла Софья Залмановна, несмотря на свои 102 года, отменно, в чём убедился не один десяток бандеровцев в далёком 1944 году. Её внук не имел право жить как Натан Абрамович Швабря!
Он не спал, не ел, не отходил от стола ровно сорок восемь часов.
- Нешерсон, Шнеернос, Норешенс… - бормотал он.
- Сенешнор, нет! Шроненес, бред какой-то! Несрешон… нет, это никуда не годится! Господи, ну почему фамилия папы не была Кац! Или Зак! В крайнем случае, Сигал! Нет, надо же было нашему предку зваться Шнеером!
- Шесенрон, Шоннесер, нет, похоже на Хоннекер…

Двое суток спустя Натан Абрамович приполз в ОВИР. Трясущимися руками открыл дверь в кабинет инспектора и протянул скомканную бумажку.
- Вот, - сказал он – сочинил. Но, если можно, нам с женой по душе вот это вариант – Решенсон, так благозвучней…
- А ничего выбирать и не надо, Натан Абрамович. Мы тут подумали, и сами подобрали вариант. Вот ваш паспорт!
Натан Абрамович нацепил очки и впился глазами в документ. Пот и слёзы не давали читать.  «Шшш-н-ее-ее-р» - с трудом разобрал он. «Сс-ооо-н».
- Шнеерсон? Шнеерсон? Как это – Шнеерсон? – просипел он.
- Но вам сказали, поменяйте буквы местами, все ведь не обязательно. Вот мы и поменяли «е» и «е»!
Из горла Натана Абрамовича вырвался непередаваемый всхлип. И тут дверь смежного кабинета отворилась…
В дверях стоял невысокий полный человек в форме полковника миграционной службы.
- Шолом, Натан! Зай гезунд!
И одноклассник Натана Зяма Оренштейн распахнул объятья…

- Зяма, Зяма, сколько же мы не виделись? Лет тридцать?
- Сорок два года, Нотик, ровно сорок два.
- Но ты же вроде в педагогический поступал?
- И поступил, и окончил. Истфак. А потом – армия, внутренние войска, паспортный стол милиции…
Друзья детства прикончили-таки бутылочку «Наири», и Натана Абрамовича сильно развезло, ведь выпивал он крайне редко.
- Но как ты мог, Зяма, так со мной поступить?
- А кто мне в бутылочку с чернилами глицерин подмешал, не ты, что ли? Кто Светку на выпускном прямо из-под носа у меня увёл? И вообще, столько лет прожил, а таблички на дверях кабинетов читать не научился!  Много, что ли, в нашем городе Оренштейнов?  Я как фамилию услышал – аж обомлел. Думал, ты уехал давным-давно.
- А ты что ж не уехал?
- Ну я – человек государев…  Да и когда из России уедет последний еврей – кончится она. А я очень этого не хочу.

Через полгода полковник Оренштейн проводил проверку в аэропорту. Закончил свои дела, остался доволен, и не спеша пошёл к машине. «Зяма, Зяма!» - раздалось откуда-то сзади.
Запыхавшись, тащя здоровенный чемодан, к нему спешили Натан с Машей.
- Вот вам здрасьте! Какими судьбами?
- Хороший город Хайфа, дети, внуки, но…  Нельзя, чтоб ты один тут, последний. Не волнуйся, бабушка Софья Залмановна нас благословила. Сказала, что с Зямой мы не пропадём, ты ведь у неё в музыкальной школе лучшим учеником был.
- А жить где будете? Квартиру-то продали…
- А вон видишь того симпатичного молодого человека? Это наш внучатый племянник Марик.
Он будет здесь учиться. Бабушка ему квартиру купила, а мы за ним присмотрим. Пенсия, туда-сюда…  Да у сына нашего здесь партнёр, а у того – банк. Консультировать буду.
- Так, с вещами, разберётесь – и ко мне! Бутылочку «Наири» я для друга всегда найду!

Натан посмотрел другу вслед. «Чернила с глицерином, надо же!» - подумал он.