Пикник в горах N1

 
Вторую неделю температура воздуха плюс 35°. Выходишь на улицу, и в лицо жар как из духового шкафа. Воздух не шевелится. Звенящая тишина. Листья на деревьях замерли в оцепенении. Отварили картошку, яйца. Пирожки с мясом и капустой, помидорчики и огурчики, термос с чаем из ягод — уложили в рюкзачки Никите, Мише и Софии. Наши с сестрой дети. Никите 13 лет, Мише 7, Софии 5. Парк раскинулся у подножия горы. На большой асфальтированной площадке под тенью деревьев по периметру на скамейках сидели тучные узбечки в национальных нарядах — широкие шелковистые полосатые платья с длинным рукавом. Насыщенные цвета синего и зелёного перемежались с красным и жёлтым. Синий —символ неба, воды; зелёный — символ природы, жизни, ислама; красный означает любовь, красоту; жёлтый — солнце, богатство. Сверху платьев расшитые золотыми нитями халаты. Упитанные детишки беззаботно бегали друг за другом, от скамейки к скамейке. Вверх вела широкая дорога — терренкур. Тропа не крутая, пологая.
— Дышите глубже. Столько деревьев вокруг — березы, дубы, сосны, кедры... Воздух лечебный, — неспешно учила я детей.
— Бабушка рассказывала, что по этим тропам ходил сам Пушкин, — многозначительно округлив глаза поведал Никита.
— Ой, сколько красивых цветочков! — Воскликнула София.
— Это «Долина роз». Смотри, какие разнообразные цветы — розовые, белые, бордовые, абрикосовые.
— Можно понюхать?
— Нюхай. Только смотри, не уколись.
София радостно перебегала от кустиков к одиноко стоящим розам. Узкая тропинка привела к поляне. Постелили скатерть, разложили продукты.
— Мама, можно я покатаюсь, — Никита показал на двух карачаевцев, держащих коней за узды.
Конь шёл неспешно по краю поляны, пощипывая траву.
— Слезай, я тоже хочу покататься, — сказала я сыну, вспомнив уроки верховой езды много лет назад.
После третьей попытки закинуть ногу на седло, лошадь вдруг стала брыкаться. Я отошла в сторону.
— Потеряла навык, — пошутила я.
— Я тоже хочу, — попросил Миша.
Едва я усадила Мишу в седло и дала ему поводья в руки, лошадь рванула с места и понеслась.
— А-а-а! Миша, держись! — Побежала за ними. — Помогите! Ребёнок!
Я стала искать глазами карачаевцев, но их нигде не было. «Боже мой! Впереди обрыв», — похолодела я. Сестра приложила руки груди, не могла пошевелиться, побледнела.