Слава Роду!

Игра закончилась, и участники разъезжались по домам. На третий день оставались любители «накатить». Андрея это не интересовало. В некотором смысле он был наркоманом, подсевшим на иглу постоянных побед. Чемпион, да и ещё и на чужой территории. Он никогда не проигрывал, но каждый раз счастья доставалось всё меньше и меньше. Приходилось расширять горизонты. Тренер против всего этого, он бы наверняка пришёл в ярость. Не понимает, что кроме шпаги в мире есть и другие вещи. Его бы воля, запер бы под ключ в зале и заставил днём и ночью отрабатывать удары.
«Я и так самый быстрый, - думает Андрей, лениво скользя глазами по собирающимся игрокам. – Если стану ещё быстрее, то просто рассыплюсь».
Теперь Андрей понимал, что поступил опрометчиво. Он мог получить травму. Профессионалы не рискуют, а просто делают свою работу. Но Андрей ещё не ощущал себя профессионалом, жил на азарте, желании преодолевать. Это помогло ему выиграть Юго-Запад, поможет и Россию. Тренер сам сказал, мол, тебе, Андрюша, здесь соперников нет. Олимпиец ты. Только доживи до игр, не сломайся раньше времени, на баб не разменивайся. Легко сказать.
С Марго познакомился случайно. Выбирал подарок в сувенирной лавке на восьмое марта для мамы и вдруг увидел необычную девушку. У продавщицы прическа, словно из восьмидесятых – копна белых, крашеных волос. Роста невысокого, чтобы каждый мужчина рядом мог почувствовать себя героем, «объёмная», в коротком чёрном платьице и тёмных чулках. Приятный, воркующий как у голубя голос обволакивал сознание. Андрей скупил подарков на несколько праздников вперёд, а потом оставил свой телефон и предложил сходить в цирк. И почему она согласилась? Ему всегда казалось, что такие девушки достаются только особенным людям.
На выходные Марго потащила Андрея загород на ролевые игры, одолжила амуницию. Турниры, мечи, костры… Её больше интересовали костюмы. Народу собралось видимо-невидимо, с разных районов, даже из соседней области приехали. Турнирные правила просты: несколько номинаций, затупленное оружие, раунды, победа по очкам. Молниеносная реакция шпажиста и никаких чудес. Ради Марго он победил этих доморощенных профанов.
Компания друзей из шести человек. Марго представила Костика, своего брата Вову, лучшую подругу Анюту и её парня, годящегося всем в дяди, Виктора Анатольевича. Аня – учительница младших классов, Костик только защитился, Виктор что-то делал на благо отечества, а Вова просто убивал время перед призывом. Андрей стал чемпионом в одиночных боях, Виктор и Владимир выложились на финальном бугурте.
Пришла пора возвращаться. Андрей до чёртиков соскучился по цивилизации. Хочется посидеть в Сети, понежиться в ванне, послушать музыку. Но душа Марго требовала продолжения банкета.
- Ты должен знать кое-что обо мне, - признаётся Марго. Массирует его плечи. – О нас. Нас объединяет не только общая дружба. Мы – язычники.
Андрей пожимает плечами. Что ж, у каждого свои недостатки. Он  абсолютный конформист в вопросах веры.

Лицо у Ани цвета молока, глаза тёмные, с длинными ресницами. Чёрные как смоль волосы заплетены в косу до пояса. Константин украдкой наблюдает за девушкой. Старик начеку и немедленно делает свирепое лицо.
Знакомы с детского сада: Костя носил портфель, вступался за девочку, хоть и не был богатырского сложения, помогал заниматься. Для него не было никого другого, кроме Анечки. И тем больнее видеть, как они раз за разом уходят вместе. Старик, наверное, трогает, ласкает… Трясёт головой.
- Не переживай! – говорит Аня. – Ты старался! В следующий раз повезёт.
Турнир проигран. Костя целый год старался, чтобы показать себя. Чтобы Аня, наконец, увидела в нём сильного мужчину, а не умненького друга из комфортной зоны. Тренировался в ущерб кандидатской. И ради чего? Чтобы в первом же бою попасть под раздачу. Андрей сделал из него посмешище. Одни пропущенные, безответные удары на глазах Ани. Именно это больше всего расстраивало Константина.
Костя видит усмешку в глазах Виктора,  едва подавляет вспышку гнева. Думает: «Мразь! Похотливый старик!»  Представляет, что вырезает его глаза раскалённым ножом. Ощущает сладостное томление.
- Грузитесь быстрее! – напоминает рыбак дядя Коля. Его и ещё одного местного уговорили закинуть компанию на остров. – У меня дела в Лимане.
Ночь на воскресенье ребята проведут на святом для язычников острове. Жрец Людовит, приятель по аспирантуре, согласился провести обряд раскрещения для новых членов общины: Марго и Виктора. Навсегда отказаться от еврейского Бога, инородной культуры, освободиться во имя Рода. А потом просто пить, танцевать и прыгать через костры. Точнее кто-то будет прыгать, а Костя украдкой смотреть на Аню.
В сумерках грузятся в лодку. Мужчины ругаются, цепляясь ножнами. На всех мест не хватает и лишним придётся поехать с другим рыбаком. Костя привык держаться в сторонке и сразу садится отдельно. Удивляется, видя, что к нему присоединятся старик.
«Наверное, хочет поговорить о наших с Аней отношениях», - думает Константин и ощущает страх. Было бы легче, если бы между ними что-то и в правду было. А так просто стыдно.
- Отлично отдохнём, ребят! – кричит Владимир. – Лес, шашлыки и никаких милицейских!
- Ты там потише будь! – буркает старик. Виктор пристально смотрит на парня. – Если что я шесть лет в ППС отпахал!
Владимир плюхается на сидение с открытым ртом. Костя ухмыляется. Он знал, но ничего не сказал. Только из-за Ани, единственной, что держала его на плаву. И тем больнее, что она так с ним поступила.
Рыбак отталкивает лодку, заводит мотор. Жёлтая поверхность реки ровная как крышка стола. Стрёкот пронзает сгущающиеся тени. Лодки разделятся. Менее нагруженная оставляет компанию далеко позади.
- Константин! – вдруг говорит Виктор. – А в каких вы с Аней отношениях?
Костя закрывает глаза, ощущает пустоту.
- Всего лишь в дружеских, - отвечает и отворачивается к воде.

Марго обнимает Аню и смачно чмокает в ухо. Аню передергивает, и она со смехом отталкивает подругу. Девушки борются, раскачивая лодку.
- Ну, хватит! – смеётся дядя Коля. – На дно пойдём!
- Я всех спасу! – встревает Вова. Он самый младший и отчаянно пытается произвести впечатление. Получается неважно. И каково жить-то с таким братом? Ненадёжен, выпить любит, несколько приводов за драку. Едва судимость погасит, заберут в армию. Это его последние игры на ближайшие годы. Марго рассказывала, что брат продолжит службу на контракте, всё равно на гражданке ничего не светит.
- Зачем тебе сдался этот дядя? – вдруг спрашивает Вова. – Костя такой хороший парень…
- Тебе не понять, - отметает Аня и удивляется. За неё никто не вступился! Друзья действительно не понимали.
- Лет через пятнадцать он станет развалиной, - говорит Марго. Аня толкает её в плечо, на этот раз грубее, чем обычно.
- Андрюша, хоть вы за меня вступитесь!
Андрей пожимает плечами:
- Любовь не ведает границ.
- Вы настоящий джентльмен! – вымученно улыбается. Разочарована реакцией подруги. Неужели они всё время за спиной обзывали Виктора дядей? Шушукались, посмеивались, осуждали?
- Девушка, вы всё правильно делаете! – говорит дядя Коля. – В старину только так и женились. Невестам по шестнадцать, кавалерам за тридцать. Надёжные семьи, надо сказать, получались.
Марго открывает рот, чтобы вмешаться, но Аня уже не слушает. Друзья ничего не понимают. Они с Виктором не просто любят друг друга, у них будет ребёнок. Осталось сообщить «виновнику».
Остров приближается. Ветерок колышет ветви ясеней.
- Я заберу вас утром! – говорит дядя Коля. – На обратном пути. Только не теряйтесь, я не собираюсь надолго задерживаться.

Уже час как стемнело, не видно даже вытянутую руку. Идут, ориентируясь на дальний огонёк и синий прямоугольник смартфона Марго, единственной, кто пренебрёг негласным запретом на технику. Людовит не одобрит, ну и так кто ему скажет? Над головой высятся ясени, хлещут ветками по макушкам, лезут листьями в глаза. Под ногами хрустит валежник, шелестит молодая трава. Свет приближается. Деревья будто обрамлены нимбом.
Поляна озарена огнями. Потрескивают сучья, раз за разом запуская ракеты искр в ночное небо. Тени колеблются, извиваются, мечутся, будто живые и Марго вдруг ощущает пробежавший по спине холодок. Инстинктивно жмётся к Андрею. Хорошо, что он рядом. Тихо и пусто. Только идол, разложенные костры и палатка говорят о том, что здесь были люди. Языки пламени тянутся к ночному небу, пытаются слизнуть звёзды. Идол – лакированное бревно с закруглённой верхушкой – отливает красным.
- Эй, есть здесь кто? – тоненько «пискает» Аня и все заливаются смехом.
Владимир исчезает в чреве палатки:
- Никого! Хотя…
Вылезает с початой бутылкой:
- Я переживать не стану.
Слышат шум с другой стороны. Марго подслеповато щурится и замечает Костю с Виктором.
- Я заблудился! – сообщает Костя.
- Вы не видели Людовита?
Костя пожимает плечами.
- Не до него было. Я два раза вышел к месту высадки. Если бы не Виктор, сидел бы там до утра.
Плюхается на край лавки, вытягивает ноги. Анюта садится рядом, оба всматриваются в огонь. «Ни дать, ни взять сизари на жёрдочке, - думает Марго и тут же гасит непрошеную улыбку. – Нет, она теперь со стариком. Какая жалость!»
Смотрит на идола:
- Это и есть Род? Я ожидала чего угодно, только не красное бревно.
 - Род, - охотно отвечает Костик. – Отец всех Богов и людей. Через него мы связаны.
- Что-то вроде Адама и Евы? – хмыкает Маргарита. Идол не вызывает в ней какого-то пиетета. Это просто огромный деревянный хрен. «И как можно клевать на такие вещи?» – думает, подходя ближе. Род лакированный, ровный, блестит. Проводит ладонью - ни одного сучка. На другой стороне тёмное, налипшее пятно-клякса. Тянется.
- Род выше еврейских баек, - объясняет Костя. – Он наш, родной, природный, понимаешь?
Марго касается чего-то мягкого, липкого, холодного и тут же отдёргивает пальцы.
- Что это за гадость? Ребят!
Виктор всматривается в кляксу и вдруг чертыхается.
- Марго, Аня, отойдите! – говорит Виктор и подзывает Костю. – Кажется, мы нашли твоего друга!
Марго смотрит на свои пальцы. Кончики вымазаны кровью. Какой-то шутник прибил гвоздём к идолу человеческую кисть.

Если бы не Владимир, они бы до сих пор торчали на поляне и ругались. Он первым предложил вернуться к реке. Дядя Коля мог задержаться и не отплыть далеко. Сначала Костя предложил поискать другую лодку, но после истерики Марго передумал.
- Всё равно в одну не поместимся, - замечает Виктор. – Да и Людовит сюда не на крыльях прилетел. Надо искать вторую лодку!
Компания разделилась. Вместе с Анютой старик скрылся в темноте деревьев. Владимир чувствует страх сестры, ухмыляется. Она всегда была трусишкой. В детстве он подкидывал пауков в её постель и наблюдал с безопасного расстояния. Теперь пришла пора позаботиться о Маргошке. Вова – высокий, широкоплечий парень шёл рядом и если испытывал опасения, то вовсе не из-за отрезанной руки. Ему нельзя светиться! Такие вещи как мёд привлекают полицию, и кто-нибудь просто сведёт концы с концами. Непогашенная судимость – о, наш человек! И не важно, что несколько свидетелей видели его рядом, уголовное дело гарантировано. А ведь он не такой, чтобы руки отрезать. Ну, подумаешь, спьяну побил паренька с длинными волосами и отобрал мобильник. Условный срок и все дела. Но если снова попасть на крючок, то виртуальные годы превратятся в реальные. Надо просто сбежать с острова и сделать вид, что никогда здесь не был. Язычество? Род? Вы серьёзно? У меня крестик на шее!
Идут в полной тишине. Костя растягивается на корнях и поминает всех чертей преисподней. Поднимается и, прихрамывая, плетётся в хвосте. Марго не отлипает от Андрюши.
 - И чего мы только телефоны не взяли? – бормочет Костя.
Владимир поворачивается к сестре:
- Маргоша, у тебя…
Марго показывает мёртвый кусок пластика.
- Взять-то взяла, а зарядить забыла. Ты же знаешь эти смартфоны, батарея вообще не держит.
Владимиру хочется дать ей пощёчину. Если есть возможность накосячить, то сестра это сделает.
Выходят к реке, спускаются по вырезанным в земле ступенькам к кромке воды.
- Эй! Мы здесь! Нам нужна помощь!
Вова замолкает, вслушивается. Тишина. Пробуют вместе, получается очень громко и вразнобой. И снова тишина в ответ. Треклятый рыбак успел отплыть к чёрту на кулички.
- И что теперь? – спрашивает Марго. – Будем сидеть рядом с трупом?
- Всё просто, - говорит Костя. – Мы возвращаемся в лагерь, делаем факелы и обходим берег в поисках лодки. Переплываем по очереди.
- Ага! Давай! – буркает Андрей. – Мы так и так будем искать эту лодку до рассвета. Только привлечём к себе…
- Кого мы к себе привлечём?
Мужчины молчат. Никто не хочет произносить то, что и так у всех на уме. Убийца может находиться на острове.
- К чёрту лодку! – говорит Владимир. – Я реку каждое лето переплываю.
- Вода холодная, - отметает Костя. – Ночь. Была бы шина или бревно, чтобы можно было держаться…
- Я и так прекрасно плаваю! Поищи бревно для себя!
Владимир развязывает тесёмки, снимает кожаный жилет, шлем.
- Ты уверен? – спрашивает Андрей.
- Я здесь вырос. Ну, не точно здесь, но на этой реке. Спроси Маргошу – я плаваю как рыба.
Заходит в реку, морщится. Вода действительно холодная. Ускоряет шаг, вода по плечи. Дыхание спирает. Влад чувствует давление и холод, свежесть. Все проблемы становятся далёкими и банальными…
- Может не надо?
Из глубины острова доносится истошный крик Анны и все замолкают.
- Надо! – Владимир отталкивается ногами от дна. Плывёт, загребая широкими взмахами рук. С непривычки начинают зудеть плечи. Вода замачивает глаза, но в темноте и так зрение не сильно поможет.
- Вова! Ты плывёшь кругами! – кричит сестра.
Через боль открывает глаза и обнаруживает, что ничего не видит. Голоса с острова далеко и близко одновременно. Берега можно определить только по концентрации теней. Ещё гребок. Бодрость схлынула, теперь он сильнее ощущает усталость. Больше всего болит спина. Лишние силы уходят на борьбу с усилившимся течением. Поток кружит, вертит, путает.
- Направо! Поверни направо!
«Сами поверните направо! Думаете так легко?» - чуть не крикнул в ответ. Вовремя стиснул зубы, не хватало наглотаться воды.
Владимира будто подхватывают чьи-то сильные руки и раскручивают. Водовороты. Плохо дело. Ещё не поздно вернуться. Мысль навязчиво зудит в мозгу, стучит в висках как дятел.
- Ты не доплывёшь! – шепчет вода.
- Направо!
Вода захлёстывает голову. Ничего не видно! Ещё находит силы вынырнуть и осмотреться. Берег близко, метрах в десяти. Целых десять метров! Ногу сводит от боли. Грёбанный Костя накаркал. Холодная, холодная, радуйся теперь, гнида очкастая!
- Сука! – кричит пловец и набирает полный рот воды, безвкусной жидкости с песчинками. Отхаркивается, теряя лишние силы. Нога отказывает, вторая пытается нашарить дно. Его охватывает страх. Руки сбиваются с ритма, хаотично бьют по воде, что ещё сильнее выматывает.
- Пом… ите! Сука! – кричит и с головой уходит. Течение раскручивает как юлу. Сила реки кажется необоримой. Мысли сбиваются, теряют логичность, сменяются банальным желанием дышать. Он рвётся на поверхность, слишком рано вдыхает, набирает полный рот. Вода заливает лицо, кажется, что стекает по пищеводу в желудок. Бьёт кулаками, загребает пальцами, но всё равно уходит с головой.
- Господи! Вова! Помогите! Помогите!
Теперь уже всё равно. Последний рывок. Кричит, прочищая лёгкие.
- Ммамма! – и исчезает в толще. Давление накидывается со всех сторон. Страшно, дико страшно, но теперь уже ничего нельзя поделать. Часть мозга, которая почему-то ещё может подумать о чём-то, кроме страха и воздуха, с разочарованием отмечает, что финальный мультик ждать не приходится.

Марго в истерике. Костя сказал, что не терпит женских слёз и просто сбежал. А тут ещё и Виктор. Пришёл с трясущейся Анной и сдал на руки Андрею, мол, так подругам будет легче.
- Мы нашли Людовита, - сухо сказал Виктор. – Он мёртв. А Аня в таком состоянии только обуза. Одному проще найти лодку.
Андрей охраняет девушек. С мечом в руке ничего не страшно. Жаль, что оружие тупое. Компания идёт на южную сторону. Там меньше деревьев и лучше видно. Он хочет вернуться на поляну к кострам, но девушки упираются рогом. Покоряется. Выходят на лужок. Молодая трава до колена, небо ясное, звёзды мерцают. Посередине безбрежного океана плавает полумесяц. Садятся. Подружки хнычут.
Внезапно Андрей замечает незнакомца. Это тоже ролевик, больше некому. Пришелец в рогатом шлеме, броне, развивающемся плаще.
- Эй! Ты, кто?
В ответ незнакомец поднимает топор. Андрей салютует мечом. Оглядывается на девушек:
- Держитесь ближе! Всё закончится быстро.
Ещё одна победа. Андрей никогда не испытывал поражений с первых шагов в спортивном зале. Тренер сразу заметил талант мальчика и ставил в поединки с равными, чтобы воспитать волю, уверенность, бесстрашие.
Парень с топором молчит, приближается. Он большой, плотный в своём тёмном кожаном доспехе и закрытом шлеме. Андрею не видно глаз соперника. Слышится однотонное сипение, усиленное шлемом.
- А ты не разговорчив, да?
Выставляет меч, удерживая одной рукой, вторую закладывает за спину. Лёгкие быстрые движения, как на тренировке. Соперник держит топор обеими руками. У него длинная полуторная ручка и узкая трапеция стали, практически чекан.
Быстрое движение. Враг не успевает среагировать, чуть отклоняет шею. Острие вспарывает кожу на плече и тут же возвращается. Сопение усиливается. Этот звук вытесняет другие, Андрей перестаёт слышать даже звон. Только это треклятое сопение.
Парень с топором разбегается. Андрей видит его как в замедленной съёмке. Всё это детские игры по сравнению со шпагами, совершенно другие скорости. Делает новый выпад и оставляет разрез на груди. Соперник вздрагивает, должно быть у него перехватывает дыхание, сопит, продолжает наступать. Андрей ждёт отмашки судьи, рёва толпы и дружеских похлопываний тренера. Два – ноль. Но сегодня нет судьи, а из зала только две испуганные девушки. Трясёт головой, скидывая наваждение.
Едва не пропускает ответный удар. Тело реагирует на автомате: в бок и назад. Контратака! Меч царапает бок молчуна. Отходит, уклоняясь от страшного топора. Соперник машет вслепую, тратит силы зря. Ему должно быть больно. Доспех изорван, лоскуты расходятся. Тело, наверное, в синяках. Три – ноль! Он сопит, ему всё равно, будто не понимает, что безнадёжно проигрывает по очкам.
Уход влево, выпад! Новая порция боли для молчуна. Хоть бы крикнул для порядка. Андрей чувствует усталость и раздражение. Глупое побоище! Дурак будто не понимает, что обречён. Неразумный человек. Надо бить в полную силу, так, что придётся отвечать по закону. Как некстати перед соревнованиями. И весь этот турнир был нежелателен. Во всем Марго виновата, чёртова сучка! Но ничего, он хорошенько оттрахает её в качестве утешительного приза.
- Ну же, кусок мяса! Заскучал, да?
Видит поднимающийся топор. На этот раз не собирается отходить. В стиле восточных бойцов прыгает под удар. Андрей наклоняется и колит снизу вверх, под ключицу. Соперник насаживается всей массой на лезвие. Доспех порван и покрыт красным. Андрей смеётся, поворачивая лезвие в ране. Поединок закончен.
Наконец-то тишина. Убийца обмякает, падает на колени. Андрей выдёргивает меч, кивает девушкам.
- Как вы?
Опять сопит. Раненный хватает Андрей за плечо, бьёт в лицо. Фехтовальщик откидывается, чувствует сладость во рту. В первое мгновение ещё не больно, только тошнит и голова кружится. Шевелит языком, трогает пенёк сломанного зуба.
- Да сдохни ты уже! – срывается. Сопение заполняет уши. Андрей тянет меч и получает ещё удар. Откидывается. Вскакивает на карачки. Убийца нависает. Его куртка потяжелела от крови.
Андрей понимает, что это совсем другое, не привычные соревнования. Здесь нет правил. Этот молчун жаждет убивать, любой ценой. Несмотря на тяжёлую рану, боль, скорые соревнования и девушку, родителей, тренера.
- Ты не можешь…
Молчун сопит. Топор поднимается и вдруг обрушивается. Последнее что видит Андрей это увеличивающееся сечение лезвие. Мерзкое сопение поглощает хруст.
Убийца наступает на дрыгающееся тело, дёргает лезвие. Кровь змеится по оружию, покрывает траву, мертвеца, ботинки. Оборачивается.
Марго застыла. Андрей сказал держаться ближе. Он всегда знал, что надо делать. Аня чего-то кричит, дёргает за руку. Зачем ты меня дёргаешь? Андрей всё поправит. Успокойся, дурочка! Зачем ты визжишь как истеричка, мешаешь слёзы с соплями? Куда ты бежишь? Андрей сказал держаться ближе. Сейчас он встанет, надо только верить.
- Андрей?
Убийца быстро приближается, будто не чувствуя ран. Сопит при каждом шаге. Марго повышает голос, срываясь на визг:
- Андрей!
Марго чует кровь, пот и какую-то грязь. Убийца хватает её за роскошные волосы и резко притягивает. Девушка ощущает себя пушинкой, бьётся об броню, царапает руки, марается чужой кровью. Марго бросают на землю. Он наваливается сверху, прижимает, раздвигает ей ноги. Марго пытается вырваться и вдруг изгибается, задыхается от боли в солнечном сплетении. Вздрагивает, ощущая холод внизу. Он орудует металлической перчаткой, просовывает пальцы в глубину и вдруг сдавливает как можно сильнее, словно старается вырвать корнеплод.
- Господи! – Марго слепнет от новой порции боли. Убийца рвёт рубашку, хватает за грудь. Внизу горячо от боли. Девушка стонет, сучит ногами, пальцы пытаются вслепую нащупать шею мучителя и вцепиться. Но силы не те и она задыхается под тяжестью. Пальцы срывают сосок. Их головы приникают друг к другу. Видит через прорезь круглые, безжалостные глаза. Последнее что она чувствует это стальные пальцы на горле.

Одиночество было его привычным состоянием и обычно не сильно тяготило Константина. Но сегодня чувства острее. Он всегда был один: дома на него не обращали внимания, а в школе… не всё так просто, как хотелось. Костик не ощущал связи с ровесниками, кроме Ани, и держал дистанцию. Книги оставались единственным утешением. Конечно, иногда хотелось ощутить дружеский локоть. Одно увлечение сменялось другим, оставляя горький привкус разочарования. И язычество стало таким же увлечением. Ребята сгинули, и он снова один.
Костя решил вернуться к идолу. Может быть, Род поможет ему найти дорогу? Ах, нет, Боги – жадные, в долг не наливают. Ты – мне, я – тебе! Это не Христос с отцом. Грабь, воруй, убивай, но вовремя покайся. Род – это сама природа и то, что произошло как стихийное бедствие. Природа не любит горожан. Хорошо твердить про связь с природой, родную землю, но как быть, если за целый год впервые очутился загородом? Теперь он понимал, как был глуп и слеп.
Костры слабеют, самые тонкие дрова сгорели, пламя сильно просело. Будет тлеть до утра, если не дольше. Идол высится над поляной, островом, человечеством. Род выше этого.
- Ты не любишь нас, - озаряет Костю. – Потому что мы забыли тебя, с потрохами предались еврейству. Тебе не за что нас любить. Мы больше не часть природы. Сегодня мы вспомнили о тебе, но не проявили уважения. Мы забыли, что грязны от рождения. Наши предки сплошь скоты и предатели! Мы – рабье семя, плод порока и лености. Нельзя приближаться к тебе не смыв позора. Больше никаких игр, тех, кто просто примазался и не имеет веры! Очистить и проредить собственные ряды! Оставить только решительных и верных.
Константин слышит шаги за спиной, но не поднимает головы.
- Мы обязаны смыть позор. Кровью! Мы обязаны жечь церкви, распинать попов, гнать Иуд и Мафусаилов с нашей земли. Города теперь порочные, загаженные места, там нет твоей власти. Мы вернёмся к земле. Род! Заклинаю тебя! Дай мне шанс искупить вину!
По спине пробегают мурашки. Кто-то шуршит. Божественные силы рядом, проверяют чистоту помыслов, взвешивают на весах сердце просителя.
- Я твой навеки! Клянусь, Род! Дай мне шанс искупить вину!
Костя слышит смех и оборачивается. Никого!
Никого нет! Поднимается с колен. На земле лежит рогатый шлем, топор и свёрнутый в трубочку плащ. Теперь Костя знал, что надо делать.

Виктор находит Аню за корягами. Слёзы уже высохли на лице девушки. Качает головой, мол, на компанию щеглов ни в чём нельзя положиться.
- Лодки нет, - говорит мужчина. Обнимает трясущуюся любовницу. – Придётся ждать до утра.
Аня бормочет про то, что случилось. Опять начинает плакать и внезапно сообщает:
- Я беременна! Мне хотелось сообщить это при других обстоятельствах. После игр.
Виктор меняется в лице, потом прижимает девушку к груди, гладит по спине.
- У нас всё будет хорошо. Это я тебе гарантирую.
Молчит. Потом добавляет:
- Сиди тихо как мышка. У меня есть план. Я скоро вернусь.
Аня не хочет умирать, особенно сейчас, когда она отвечает ещё и за ребёнка. Думает, что зря приехала на игры. Надо было просто сказать Виктору и остаться в городе. Он бы понял, вообще приехал только из-за неё. Витя не хотел подводить перед друзьями, готовился. А они – относились к нему совершенно по-скотски.
- Эй! – слышит голос. – Аня, я вернулся!
Виктор ходит тихо, как подкрадывается. Очень полезное качество в патрульной службе при ловле малолетних нарушителей. Другие упускали мальчишек, а он всегда настигал их из засады, брал врасплох. Сам рассказывал.
- Славу Богу ты пришёл! Я так боялась…
Отходят на возвышенное место. Виктор обливает подходы бензином из канистры. Показывает зажигалку.
- Если кто придёт, - говорит Витя. – То очень сильно пожалеет. Понимаешь?
- Ты хочешь сже… - Он прикрывает ей рот ладонью.
- Тише! Убийца может быть рядом. Надеюсь, это не понадобится, и мы просто дождёмся рассвета, а потом вернёмся в лагерь. Просто постарайся не заснуть.
- Заснёшь тут, как же!
Ждут рассвета. Биение сердца приходит в норму. Аня начинает думать о ребёнке. А если Виктора убьют? Она останется одинокой неопытной мамой с ребёнком. «Нет, - думает. – Не убьют. Мы выживем любой ценой и создадим семью на зависть. Сначала будет тяжело, но мама, надеюсь, поможет». У них с Витей семнадцать лет разницы и от этого не уйдёшь. Отец странно косился на потенциального зятя, но молчал. Кто захочет связываться с полицейским? Дочка будет как за каменной стеной. Или он не об этом думал? Сидя на острове не узнаешь.
Ощущает руку на плече и вдруг понимает, что задремала. Виктор прижимает палец к её губам.
Кто-то шёл, шумел, топтался среди кустов. Лунный свет выхватил убийцу из тьмы. Страшный топор закинут на плечо. Рогатый шлем задевает нижние ветки. Он часто поворачивает головой, будто чует добычу.
У Ани учащается сердцебиение, хочется вжаться в землю, закопаться. Она совершает ошибку – резко приникает к земле и всем весом плюхается на подвернувшуюся хворостину. Ветка трескает как выстрел. Убийца идёт на звук. Слышит его дыхание. Сейчас она умрёт, как и Марго. Умрёт вместе с неродившимся мальчиком.
- Ну ты, мразь! – кричит Виктор и вытаскивает меч. – Посмотрим, как со мной справишься!
Аня уже видела смерть. Андрей был гораздо лучшим бойцом, олимпийцем, и всё равно погиб. Потому что тут совершенно иные правила. Мало одной силы и опыта. Требуется жажда крови, желание причинять боль и убивать.
- Слава Роду! – хрипит убийца.
Виктор щёлкает зажигалкой. Возвышенность огибают огненные дорожки. Пламя как репей цепляется к плащу убийцы, карабкается по ботинкам. Он изрыгает проклятья, топчет ногами, едва не теряет топор. Виктор бросается навстречу, бьёт первым, сверху, по голове. Лезвие звякает по шлему, скользит, отламывает левый рог. Убийца оглушён, ослеплён огнём, отшатывается, размахивая топором. Ему нужна минутка, чтобы прийти в себя. Виктор не даёт шанса, сокращает дистанцию, обрушивает град ударов. Лезвие попадает в район подбородка, отбивает руки, ноги, грудь… Тычет под край шлема, с силой вдавливает оружие. Убийца теряет топор, хватается за горло. Он хрипит, падает на колени, трясётся.
Виктор отступает. В тишине слышны только хрипы умирающего. Аня подходит ближе, держа перед собой нож.
- Он… он больше не причинит нам вреда?
- Готов!
Виктор откидывает ногой топор. Вытирает меч и прячет в ножны.
- Подойди, если хочешь! Лучше заглянуть в глаза страху, чем мучиться в неведение.
Шлем снимается тяжело, сильно погнут. Лицо убийцы смято, губы разбиты, в кровавой слюне.
- Вот это новость!
Ане дурно. Даже сейчас разбитое лицо сохраняет знакомые черты. Костлявый нос, толстые губы, узкий подбородок, широкие глаза. Неужели этот тот мальчик, с которым она росла все эти годы? Умный, скромный паренек, кто всегда выручит и даст списать?
- Вот тебе и Костя! – говорит Виктор. Обнимает девушку. – Не надо, не плач, он не заслуживает этого. Он сделал свой выбор.
Возвращаются к реке. На острове теперь безопасно, но всё равно гадко. Он кажется испорченным, дурным местом. Аня поражается спокойствию Виктора. Ему легко: он не знал Костю таким, каким знала она. Это был очень… мягкий, заботливый человек. Или он заботился только о ней? Аню прошибает холодный пот. А что, если он свихнулся из-за неё? Это она никогда не обращала на него внимания. В смысле никогда не рассматривала как мужчину, в сексуальном плане. Надёжный друг. Но она знала и все знали, что этот надёжный друг с начальных классов влюблён по уши. Был ли у него шанс? Если и был, то он его безнадёжно профукал, особенно, после знакомства с Виктором. Ей всегда нравились ребята постарше: с деньгами, уверенностью в завтрашнем дне, знавшие как надо обращаться с девушками.
- И что теперь будет? – спрашивает Аня.
- Мы вернёмся в лагерь, вызовем полицию, напишем свои версии и, надеюсь, они совпадут. Подпишем подписку о невыезде. Во всяком случае, я точно подпишу. Потом меня оправдают, и мы поженимся. Не так всё сложно, да?

На рассвете их подбирает дядя Коля. Виктор в двух словах пересказывает случившуюся трагедию. Молчат. Лодка скользит по поверхности, с каждым рыком мотора всё ближе и ближе приближаясь к лагерю. Река обманчиво спокойна, течёт, крутится между корягами, отмелями, островками. Край неба светлеет, звёзды начинают выцветать. Ощутимо холодит.
Аня оглядывается, сожалеет. На проклятом острове погибли все её друзья. Они навсегда останутся молодыми, не узнают что такое старость. У друзей не родятся дети. Ей становится холодно и боль возвращается. Чувствует тепло слёз на щеке.
- Ты совсем замёрзла, - говорит Виктор и поворачивается к лодочнику. – У тебя есть что-нибудь накинуть?
Дядя Коля отвлекается от мотора, роется в сумке.
- На! – протягивает свитер. Он тёплый, мохнатый, пропахший табаком и мужским потом. Но сейчас это неважно. Аня с удовольствием надевает свитер.
- Иди ко мне! – говорит Виктор, обнимает, целует в щёку. Она расслабляется. Ей хочется снова стать Анюткой, чувствовать безопасность, подремать. Хорошо, что Виктор рядом, такой сильный, надёжный, верный. Аня ощущает благодарность к этому стальному человеку и целует, обвивая руками. Витя вздрагивает от острой боли. Девушка отстраняется в испуге, что была слишком груба.
- Что случилось?
- Всё в порядке, - успокаивает Виктор. – На бугурте плечо зацепили.
Звёзды исчезают. Полумесяц ещё держится, хоть и почти скрылся за горизонтом. Тьма рассеивается. Аня поглаживает плечо парня, видит сквозные отметины на подкладке. На это место пришёлся удар. Материя побурела от крови. Чуть сдавливает пальцами и слышит стон Виктора.
- Не надо! Мне больно!
А ведь этой раны не было, когда они ступили на остров. Зачем Виктору обманывать? Есть люди, которым будто нравится говорить ложь, или они просто не принимают женщин всерьёз. Но Виктор всегда был честен с ней. Она смотрит на раненного мужчину и вдруг вспоминает последний бой Андрея. Убийца получил страшную рану в плечо под особым углом. Какие глупости! Аня трясёт головой от такого сравнения. Вглядывается в лицо любимого. Смог ли бы Виктор хладнокровно перебить столько народа?
Мужчина замечает колебания, поворачивает её лицо к себе.
- Я думаю нам пора пожениться, мы долго к этому шли.
Аня смотрит в его спокойные, немигающие глаза. Виктор очень силён, недаром столько отработал в патрульной службе. Но воля его ещё сильнее.
- И теперь, после всего, что случилось, у нас просто не остаётся другого выбора. Ты согласна?
«А он ведь не спрашивает, - понимает Аня. – Когда спрашивают, то интересуются, заранее не знают ответ. Он утверждает. Для него всё давно решено. Нет другого варианта».
Прислушивается к себе. Ещё несколько минут назад у неё не было большего желания, чем соединиться с Виктором. Но сейчас Аня вдруг понимает, что он как минимум не тот, за кого себя выдаёт.
- Ну же! – повторяет Виктор в нетерпении. Пальцы его сдавливаются, и Аня начинает чувствовать боль. – Скажи хоть что-нибудь!
- Только одно, - говорит Аня и удивляется сама себе. Хотя теперь отступать поздно, продолжает. – Тебе приходилось убивать до… сегодняшней ночи?
Виктор качает головой и целует. Она ощущает его зубы на своей нижней губе. Он прикусывает её и чуть рычит. Тело Виктора сотрясается от смеха.