Ч-9. Особенности сексуальной жизни порядочного чел

 ОСОБЕННОСТИ СЕКСУАЛЬНОЙ ЖИЗНИ ПОРЯДОЧНОГО ЧЕЛОВЕКА 2.Часть-9

Конечно, в сексуальном плане, они с Кузьмой импровизировали в разных позах, разных местах и в разное время, насколько позволяла домашняя обстановка. Но заканчивали секс они всегда в классическом стиле. Для этого была до банальности простая причина: чтобы оргазм был полноценный, тело должно быть расслабленным. А такое бывает только в спокойной обстановке, лёжа на кровати, в миссионерской позе - женщина снизу, мужчина сверху.
После состоявшегося разговора с Петуховой, София представила себя и Кузьму в позе, о которой та говорила и даже как бы почувствовала его член между своих "губок", от чего они и взаправду стали зудеть. От этого зуда, где-то внизу живота образовалась сладкая волна, которая с каждым вздохом поднималась всё выше и выше и, наконец, глухим стоном вырвалась наружу...
На следующий день она позвонила Кириллу Харитоновичу.
- Дверка в шкафу оторвалась нахер!  Срочно приезжайте и чините! Сегодня же приезжайте... Слышите... - бесцеремонно приказала она.
Он пообещал приехать, и она была уверена, что приедет. И ждала, и готовилась...
Когда он  позвонил  в дверь, она подумала - "Значит с чувством юмора всё в порядке..." И пошла открывать...
Она стояла в прихожей, скрестив руки на груди, тем самым придерживая полы халата и смотрела на него исподлобья.
Он смотрел на неё оценивающе, не зная, как поступить, поэтому ждал дальнейшего хода развития событий.
Они словно замерли в ожидании чего-то...
Наконец он не выдержал и заговорил первым.
- Где дверка, которая оторвалась?
- Здесь... - ответила она, резко распахнув полы халата, под которым из одежды не было ничего.
Эта немая сцена длилась не долго, всего лишь секунду. Затем София подскочила к нему, схватила за руку и почти шёпотом произнесла.
- Пойдём, покажу где спальня...
Она тащила мужчину за собой, тот шёл не сопротивляясь и не сопротивлялся когда она, уже в спальне, стала снимать с него одежду.
Она, по примеру Петуховой взяла на себя роль ведущего...
Кирилл Харитонович вёл себя пассивно и выглядел растерянным, но в какое-то время сам начал раздеваться. Когда он дошёл до трусов, то остановился и с нерешительностью посмотрел ей в глаза, как бы спрашивая - продолжать?...
Она вдруг поняла, что обнажиться окончательно он не может, потому как хвастаться ему особо нечем и это обстоятельство его сильно смущает.
Она решила поработать над причиной его смущения и всё взять в свои руки, в прямом и переносном смысле. Она подошла к нему вплотную и, оттянув резинку трусов, запустила руку во внутрь.
- А кто это там скучает? - игриво спросила она, глядя мужчине в глаза - А кто это там такой сонный?
Затем, резко сдёрнув с него трусы, она властно приказала.
- Ложитесь, Кирилл Харитонович. Сейчас будем это исправлять...
Положив мужчину на спину и оседлав его на уровне промежности, точно как учила Петухова, она начала процесс "исправления".
Несмотря на то, что его детородный орган находился где-то в среднем состоянии между вялым "писюном" и полноценным "членом", по примеру той же Петуховой, она решила проверенным способом "разогреть" его.
Она тоже двигалась медленно и в какое-то время почувствовала изменения: её часть стала влажной и горячей, а его более объёмной и твёрдой. Всматриваясь в лицо мужчины, она видела, как оно покраснело, как дыхание стало глубоким и частым, как руки, что называется, не находили себе места: он то гладил её по бокам, то касался груди. Но вдруг он резко подхватился, увлекая её за собой, и с лёгкостью положил на спину. Оказавшись сверху, он безошибочно направил своё "орудие" в её "отверстие" и беспрепятственно вошёл в неё.
"Взлетел..." - пронеслось в это время в голове у Софии.
Вспоминая подобные действия с бывшим мужем, она отметила разницу. Если Кузьма свою "штуку", нетерпеливо засаживал, раздвигая стенки её "тоннеля", от чего она поначалу испытывала хоть и приятную, но всё же боль, то произошедшее теперь, она бы описала двумя словами - проскользнул и пропал. Она не чувствовала его в себе, но знала, что "он" там, и что "он" работает, хотя судила об этом, лишь по движению тела мужчины.
Кузьма Харитонович всё делал быстро, словно боялся не успеть...
Она отдалась своим чувствам ровно настолько, чтобы слышать себя и контролировать его действия...
Когда он закончил, в прямом и переносном смысле, то медленно освободил её тело,  стекая с него плавно, словно вязкая жидкость и, так же как жидкость, растекаясь рядом. И она, находясь где-то в полузабытьи, точно так же как это было при Кузьме, машинально прошептала - "Ещё...".
Он услышал эту просьбу, принял её в свой адрес и потянулся рукой к её промежности...
Ещё покойный Кузьма говорил, что палец, почти ничем не отличается от члена и вполне может заменить его, если дело касается ощущений, а то и превзойти, потому как никогда не теряет форму и изгибается во все стороны. К тому же их десять...
Мужчина, словно прочитав её мысли, запустил свой палец в её горячее отверстие и стал двигать взад-вперёд, при этом изгибая и выпрямляя его, ёрзая по её чувствительному, скользкому бугорку.
Все эти действия быстро привели её в возбуждения, которое возрастало, и по мере его возрастания, всё больше туманила мозг.
Наконец, в какой-то момент она перестала контролировать себя и, словно сорвавшись в бездонную пропасть, отдалась безумному падению. Ей казалось, что её куда-то "несло" и "кидало". Она задыхалась и плакала, издавала какие-то звуки, хваталась за невидимые предметы, скользила по невидимой поверхности, и падала в невидимую бездну.
Наконец всё закончилось и успокоилось: её словно выбросила на берег.
Кирилл Харитонович был там же, на том же "берегу". Они лежали рядом, молча, как будто только что переплыли океан страстей, пережили его отчаянный шторм и теперь отходили от полученных эмоций.
"Всё-таки Кузьма так не умел... Или не мог... Или не хотел... - думала она - Ну, правильно: зачем тратить силы, пусть и ничтожные, на действие, которое не приносит тебе удовольствие? Когда есть хороший "стояк", от которого, ты получишь наслаждение, то почему бы им не ограничится...".
Она не обижалась и не упрекала Кузьму. Она просто вспоминала и сравнивала.
Вдруг раздался легкий храп и она повернула голову к Кириллу Харитоновичу. Тот спал, как обычно спит сильно уставший человек.
"Старенький... Бедненький... Замучила я тебя... - подумала в это время София - И что же мне с тобой делать?"
Дальше шли её размышления. Она смотрела на спящего мужчину и рассуждала.
"Петухова поимела от своего старичка материальные благо: квартиру, машину, гараж. Что мне надо от тебя? Ничего... Кроме воспоминаний... Моих воспоминаний... Нет, конечно, всё материальное тоже пригодилось бы, но ты ничего не отдашь... Да и не надо оно мне... Я, как Квазар, которому элемент одежды напомнил хозяина, и он считал, что это и есть его хозяин, и он остался у него, и ему там было хорошо, и он был счастлив... Мне тоже хорошо...  Я думаю, Кириллу Харитоновичу со мной тоже хорошо... Но надолго ли этого хватит? А вдруг возникнут чувства? С Кузьмой ведь тоже всё начиналось с простой бытовухи, а потом вон как обернулось. Пережить двух мужей, это уже как-то подозрительно не хорошо… Может действительно всё закончить, как и началось – резко и неожиданно?"
Вдруг в её голову влезла страшная мысль. Страшная не по своей сути, страшная именно для неё. Она подумала, что когда она доживёт до его, теперешнего, возраста, то вряд ли, а скорее всего никогда, ни при каких обстоятельствах, её не то что не будут трахать, а даже  смотреть в её сторону не станут.
Ей вспомнился китайский философ Конфуций, о котором она когда-то прочитала в каком-то женском журнале.  В частности то, что его матери, на момент его рождения, было семнадцать лет, а отцу - шестьдесят три. И что отец умер спустя полтора года после рождения сына.
"Вот мужики, могут размножаться до гробовой доски. В самом прямом смысле..." - подумала она.
Эта несправедливость, как дождевая туча, тоскливо вползла в её сознание, принеся с собой апатию и обиду.
"Но почему так? - задала она себе вопрос, и сама же на него попробовала ответить - Да потому что женщина, как таковая, в таком возрасте, уже не способна рожать. А раз не можешь рожать, то не то что совокупляться, а даже соблазнять уже не имеешь права"
Мужчина снова захрапел и с коротким стоном проснулся. Наверное, что-то приснилось. Он  резко повернул к ней голову, какое-то время смотрел с изумлением, потом, видно вспомнив всё, тяжело вздохнул и перевёл взгляд на потолок. Спустя какое-то время он, положив руку под голову, произнёс.
- Когда я поднимался к тебе, на площадке курила девушка... - начал он и снова повернувшись к  Софии, спросил - Кто это?
- Соседка... - ответила она и с настороженностью спросила - А что?
Тот, прежде чем ответить, сделал довольно продолжительную паузу.
- Она мне сейчас приснилась...
Это ещё больше испортило Софии настроение, но она промолчала.
Он, тем временем продолжал.
- Как будто лежит она у тебя здесь, на этой вот кровати, совершенно голая, а я её трахаю руками... Вот как тебя сейчас...
- Ах, ты, пидар старый... Она же малолетняя! - с напущенной злобой произнесла София.
- Я понимаю, но... Такой вот сон... И я не знаю почему. Ведь вижу её первый раз в жизни... Я даже  не скажу, что она мне понравилась...
- Вот, все вы, мужики, такие: одних еб***те, а другие сняться...
Неприятный осадок появился у неё на душе, и она обиженно отвернулась. И она тоже не знала почему? Вроде как на сон обижаться глупо, но и тем не менее... У неё вдруг резко возросла неприязнь к соседке.
"Маленькая б***дь..." - со злостью подумала София.
- Вот странно... - тем временем продолжал он - Я ведь старался не думать о тебе, о той, нашей первой встрече... Я думал всё: что было, то было, на том и закончиться... Но как только ты позвала, я тут же приехал... Можно даже сказать прибежал... Более того - прибежал с радостью...
Он довольно долга молчал...
Она тоже молчала...
- Я, наверно, влюбляюсь в тебя... - наконец произнёс он и тут же, как бы самому себе, добавил - Мне это надо?
- Ага, в меня влюбляется, а снится соседка... - всё ещё находясь в обиде, произнесла она.
- Да я не знаю, что это и почему - начал оправдываться он - Она не произвела на меня никакого впечатления. Я равнодушно прошёл мимо... Этот сон, просто какое-то наваждение...
- Колено, наверно, оголила... - предположила София.
- Да нет... Она была в трико... - ответил он.
- В трико у неё жопа торчит ещё больше... - настаивала на своём она.
Он не ответил...
Они снова молчали довольно долго...
- Здесь, я не знаю... Здесь какое-то совпадение между нами... Меня как магнитом тянет к тебе... Как будто кто-то толкает в спину...
- Тебе со мной понравилось? - спросила она, садясь на кровати и запахивая полы халата, который он так и не снял с её.
- Понравилось, это не то слово... - ответил он - Я даже не думал, что на такое способен... Вот я и говорю, что здесь, что-то большее чем секс... Но... Но тебе надо замуж...
- Ну, так бери... -  с безразличием предложила она.
- Не могу... - ответил он.
- Жена не разрешает? - съязвила она.
- Дело не этом... - задумчиво произнёс он - Дело в том, что моём возрасте уже не женятся...
- Ну почему же...
Ей сразу вспомнилась Петухова.
- Да потому... - продолжал он - Что в моём возрасте с человеком может произойти всё что угодно... Хорошо если просто умру... Раз, и нет... А если паралич, к примеру, и буду лежать... Не дай Бог, конечно, но... Тебе это надо?
София стала думать - надо ли это ей? Но вскоре он ответил за неё.
- Не надо это тебе... Тебе надо найти молодого мужчину, ровесника себе. Ну, или хотя бы приблизительно. А со мной ты просто теряешь время... Я это тебе говорю, потому что...
София напряглась и, сидя к нему спиной, чуть повернула голову в его сторону.
Но она не услышала то, что обычно хотят услышать все женщины.
- Потому что ты мне не безразлична... - сказал он.
Она ждала не этого. Она ждала признания - "Я тебя люблю". Но не дождалась...
"Он боится влюбиться..." - пронеслось у неё в голове и, вдруг, она поймала себя на мысли, что боится того же. Ведь с Кузьмой всё тоже начиналось довольно пресно, но потом появились чувства. Даже страсть к Кириллу Харитоновичу была отголоском той, далёкой любви. А когда их близость заканчивалась, шла нейтральная полоса. Пока что, нейтральная... Но никто не давал гарантии, что она не перерастёт в любовь.
"Любовь зла, полюбишь и козла" - вспомнилось пословица.
"Тем более, если человек порядочный... - пронеслось у неё в голове и следом за этой мыслью, как парусники на водной глади, проплыли его слова - Мне это надо?  В моём-то возрасте?"
" А в моём? - спросила она себя - Мне ведь тоже далеко не семнадцать... И даже не двадцать семь...".
- Где же найти, этого молодого?  - как бы сама себя спросила она.
- Надо искать... - ответил он.