Хоян записки путешественника

Когда мой внутренний ребёнок начинает грустить, я закрываю глаза и возвращаюсь в одно место. Там вода светится фонариками, воздух теплый и густой, а время течёт медленно. Это рассказ об одном ярком куске нашего с мужем вьетнамского путешествия.

Это было уже не первое моё знакомство с Вьетнамом, поэтому базовый культурный шок я пережила раньше. Красные флаги с серпом и молотом повсюду. Католические церкви в форме пагод, где псалмы звучат по-вьетнамски. Социализм официально, уверенно, без стеснения. Местные, которые могут внезапно заговорить по-русски - наследие большой войны и большой помощи. И климат, кстати, куда гуманнее тайского: здесь нет ощущения, что ты круглосуточно варишься в горячем бульоне. На этот раз мне хочется рассказать о коротком броске в город Хоян. Во второй приезд мы уже понимали: провести две недели в Нячанге, который в прошлый раз исследовали вдоль и поперёк, значит добровольно согласиться на скуку. А скука не наш жанр. Поэтому маршрут выстраивали иначе: больше движения, больше неизвестного, больше новых точек на карте. Одна из самых популярных поездок из Нячанга, которую настойчиво предлагают все туристические агентства, - это выезд на сутки в город Дананг. Именно там находится одно из самых знаковых туристических мест страны - мост «Руки бога». До Дананга из Нячанга можно добраться ночным автобусом или за час на самолёте. Мы выбрали самолёт, и не сутки, а четыре дня. Так и началось наше знакомство с волшебным городком Хоян, о котором я хочу рассказать.

Сам Дананг - это современный прибрежный город. И, если верить отзывам туристов, кроме моста «Руки бога» эффектной конструкции, построенной относительно недавно. Там особенно задерживаться негде. Зато в тех же отзывах мы наткнулись на упоминание старого городка неподалёку - Хояна, исторического центра, внесённого в список Всемирного наследия ЮНЕСКО. Купеческие дома, узкие улочки, фонари над рекой, смешанная архитектура. Восторженные описания сделали своё дело - жильё мы арендовали именно там, на все дни поездки. Час на самолёте из Нячанга до Дананга, ещё час на такси, и мы в Хояне. А дальше случилось то, ради чего я вообще езжу в путешествия. Для меня поездка - это способ выпустить внутреннего ребёнка на свободу. Дать ему новые картинки, новые запахи, новые «вау». А если повезёт, получить сверху сладкую порцию восторга. Так вот, здесь восторг начался сразу с заселения на Виллу.

Планированием наших маршрутов всегда занимается муж, и в этот раз вилла была для меня сюрпризом. Сразу уточню: «Вилла» - это только имя домика, где мы остановились. По факту - это совсем небольшой домик. Но какой! В частном секторе, в паре минут от шумных улиц, за ярким жёлтым заборчиком в лёгком колониальном стиле стоит стеклянный домик для романтических сценариев. Все его стены - стеклянные панели. Каждая может распахнуться настежь. Дом буквально дышит. Свет, воздух, ощущение, что границы условны. Пространство крошечное, но из-за стекла кажется бесконечным. Хочешь - зашториваешь блекаутом, и прозрачная дерзость превращается в камерный уют. Внутри почти нет перегородок. Только туалетная комната выбивается из общей философии открытости.

О! Туалет. Я не успела разослать подружкам восторженные кружочки с «Девочки, смотрите, какой стеклянный домик!», как начала снимать новый контент: «Парни, гляньте, какой тут толчок!» Наши дети ответили на этот кружочек, что мы дремучие. И, возможно, были правы. Но у меня был восторг от того, что местный санфаянс - это уже не сантехника, а гаджет. Я не удивлюсь, если по ночам ему прилетает обновление прошивки через облако новые плейлисты, свежие режимы подсветки и фонтанчик с хореографией.

Дополняет интерьер каменная ванна с тяжёлыми бронзовыми кранами и лейкой, которая стояла прямо у подножия кровати. Сделал шаг, и ты уже в воде. Ещё шаг, и через стеклянную панель выходишь к небольшому бодрящему бассейну. Всё рядом. Всё открыто. Всё намекает. Во восторге от места, мы с мужем нырнули в кровать, и только потом отправились в город.

***

Хоян открывался нам с его окраины. Городок совсем небольшой, это чувствуется сразу. По проезжей части вольготно разъезжают велосипедисты, пешеходы ходят стаями, а машины терпеливо их пропускают. Никто никуда не рвётся. Узкие и глубокие лавочки с товарами чередовались с крошечными кафешками. Все они прятались в колониальных домах XVIII–XIX веков: низкие фасады, деревянные ставни, тёплая охра стен. Исторический центр Хояна - это бывший торговый порт, где переплелись французские, вьетнамские, китайские и японские влияния, что чувствуется в каждой детали. В отличие от привычных вьетнамских рынков ширпотреба, здесь в вещах была душа. Почти всё на прилавках - ручная работа. Город ремесленников. Швейные мастерские, изделия из буйволиной кожи, обувь, которую подгоняют по ноге за сутки, чудеса из бумаги и шелка. Мы шли от лавочки к лавочке, как дети в кондитерской. Так мы постепенно добрались до центра.

Уже вечерело. И вдруг, за очередным узким проходом - буквально в одного человека - между домами перед нами словно распахнулась шкатулка с драгоценностями. Это был канал, по берегам которого растянулся сам город. По всей воде были рассыпаны лодки, украшенные шелковыми фонариками всех возможных цветов. Самое банальное и самое точное описание: мы попали в сказку. Лодки неспешно скользили по каналу в обе стороны. Лодочники катали туристов, и казалось, что река переполнена светящимися самоцветами.

Пока мы шли к мостику через реку с лицами, озарёнными детскими улыбками изумления, солнце собрало последние лучи, и ночь резко, контрастно воцарилась в городе. И только тогда стало ясно: фонарики украшают не только воду. Они повсюду. На магазинах, на кафе, на деревьях, на столбах, просто висят вдоль улиц, как если бы кто-то решил, что темнота здесь неуместна. Говорят, в полнолуние существует традиция запускать бумажные фонарики в небо, целые огненные созвездия медленно парят в воздухе. Уверена, это невероятно красиво. Но поверьте: эстетический оргазм обеспечен и от ночной прогулки по набережной в обычный день.

Судя по тому, как стремительно заполнялись столики в кафе и барах с видом на набережную, сидеть и просто смотреть - здесь одно из лучших развлечений. Мы поспешили найти свой бар. Заказали пиво и жареные пельмешки и уселись тихо, будто немного опоздали в кинозал и не хотим мешать начавшемуся действию.

Следующим открытием стало разнообразие языков и возрастов. Город под опекой ЮНЕСКО. Значит, о нём знают туристические агентства по всему миру. И это чувствуется. Потягивая горький напиток, мы с мужем, не сговариваясь, начали играть в любимую игру: «Угадай, из какой страны эти люди». Набережная была полна голосов со всего света. Разный цвет кожи, разные возраста, разные социальные статусы, разное состояние здоровья. Кто-то шёл, кто-то сидел, кто-то держался за поручни, кто-то держался за руки.

И вдруг простое, почти детское озарение: мы все очень разные здесь, но каждый приехал сюда за одним и тем же - за ощущением чуда. За возможностью на время перестать быть взрослым - с дедлайнами, ответственностью и списками дел, и снова удивиться. Мой внутренний ребёнок сидел в тот вечер тихо и счастливо. Без требований. Без «ещё». Просто с восторгом смотрел на светящиеся лодки.

После второй бутылки пива мы с мужем одновременно подумали об одном: из этого спокойного, умиротворённого места совсем не хочется уезжать.

***

Утром Хоян открылся с другой стороны. Как и большинство туристов здесь, мы взяли в аренду велосипеды и поехали к рисовым полям. Очень быстро появилось ощущение, что мы будто внутри документального фильма о вьетнамской деревне. Колеса мягко и ровно несли нас по узким дорожкам между залитыми водой полями с вязкой жижей, из которой пробивались светло-зеленые побеги риса. Крестьяне в конусообразных шляпах из сушеных листьев по щиколотку стояли в воде и пропалывали посадки. Над полями кружили белые цапли и кулики. Приземлившись, они подолгу вышагивали между ростков в поисках лягушек и другой живности, которая приживается в мокрой рисовой среде. Ты спокойно крутишь педали и смотришь по сторонам. Будто объектив камеры плывет сквозь пространство, открывая кадр за кадром. У каждого здесь своя роль. Свое место в экосистеме.

Труд крестьянина тяжелый. Но в нем столько безмятежности, что суета мегаполиса, тревоги о будущем, разговоры про искусственный интеллект здесь кажутся наивными и вторичными. Есть простая правда жизни. Семя попадает в землю, пропитывается водой, нагревается солнцем, и в зерне просыпается жизнь. Ее уже не остановить. Она идет наружу. Ростки будто из ниоткуда набирают плоть и каждый день удваивают результат. Условия простые: земля, вода, солнце. И формула, записанная в ДНК на крошечной флешке в виде зернышка. Программа разворачивается без сбоев, рождая жизнь. Человек лишь создает среду для чуда. Он работает, чтобы был результат. Без истерики. Без сомнений. Подчиняя и подчиняясь потоку жизни.

В следующем эпизоде где-то среди полей в появляется маленький домик. Камера медленно приближается. Узкая дорожка ведет к нему прямо через рисовые посадки, будто специально проложенный трек для плавного наезда. Домик оказывается кафешкой. В кадре крупным планом взбивают вьетнамский кофе с яйцом, в бокал наливают коктейль с бумажным зонтиком, объектив задерживается на орхидеях и крошечных сказочных фигурках на столах. В небольшой клетке сидит мелкая птичка с хрупким тельцем, почти лесная фея. Изогнутый клюв словно создан для сбора нектара. И ты понимаешь, что это не случайная декорация, а тщательно выстроенная сцена для медитации на бескрайние рисовые поля.

На обратной дороге сценарий подбрасывает новый образ. На дальнем плане появляется старый дедушка со своим другом - огромным буйволом на веревке. Камера переводит фокус. Завидев туристов, дедушка снимает шляпу и водружает ее на лоб буйволу, между двумя массивными рогами, торчащими строго в стороны. Пауза. Он будто дает режиссеру знак: можно снимать. В кадре остаются двое. Буйвол в крестьянской шапке и маленький щуплый дедушка, высушенный солнцем. Широкая улыбка, три зуба, пережившие войну, голод и засуху. Финальный стоп-кадр документального фильма о простой и упрямой жизни, которая продолжается.

***

К полудню солнце начинает припекать. Дома ждет прохладный бассейн. Мы возвращаемся, ныряем, отдыхаем, а потом снова идем в город мастеров. Блуждаем бесцельно между торговыми рядами. Одежда, обувь, рюкзаки, кожаные сумки, поделки из сандалового дерева. Все хочется трогать руками.

Швейные мастерские работают как хорошо отлаженный конвейер. Вокруг одного заказчика порхает низенькая вьетнамка с метровой лентой на шее. Она стремительно снимает мерки с европейских, на их взгляд, гигантских тел. Рядом другая разворачивает каталоги тканей перед покупательницей и повторяет на смеси языков: «патюсько - колёсё!», предлагая посадку и фасон. Закройщица уверенной рукой выводит мелом изгибы будущих строчек, резко кроит ткань, отсекая лишнее прямо на пол. Там уже лежит разноцветное облако обрезков за весь рабочий день. Где-то глубоко внутри мастерской, в душных комнатах без окон, мужчины, раздетые по пояс от жары, с годами отточенной точностью пропускают плотные ткани мужских костюмов под иглу автоматических машин. За считанные минуты из лоскутков рождаются пиджаки и брюки.

Рядом с швеями на маленьком стульчике сидит невысокий мужчина. Его пальцы ловко скручивают листья бамбука. Под их движением появляются розы, экзотические рыбы с прозрачной вуалью плавников, кузнечики — один в один как настоящие. Глядя на его мозолистые руки, кажется, что днем они выполняют тяжелую мужскую работу, а вечером находят отдых в тонком ремесле, создавая игрушки на радость туристам.
Иногда в недрах узких улочек попадаются настоящие сокровища. Шелковые ковры с филигранной росписью. Тончайший кашемир, привезенный из Ирана. От этой красоты и концентрации мастерства у меня наворачиваются слезы.

Проголодавшись, мы по совету TripAdvisor отправились вглубь частного сектора на поиски популярного стритфуда под названием бань ми. Это уличный перекус, в котором причудливо смешались французская и вьетнамская культуры. Жареное мясо со специями, свежие овощи, пророщенные бобы и традиционные соусы укладываются в белоснежную, нежную сердцевину хрустящего багета. Бань ми здесь повсюду, его можно встретить на каждой улице. Но не каждый достоин рекомендации TripAdvisor.

У входа в небольшое помещение открытого типа стоит приветливый хозяин и жарит мясо на углях. Позади него за столом сидит пожилая женщина и аккуратно нарезает овощи. Заказы принимает мальчишка лет десяти. По тому, как отец наблюдает за ним, видно, что он гордится сыном, который на английском способен поддержать легкий разговор с посетителями. На стенах висят фотографии династии. Черно-белые снимки родителей в молодости. Свадебная фотография: молодой хозяин рядом с юной вьетнамкой. Следующий кадр  - они уже втроем, на руках у нее младенец.

Французская булка хрустит так аппетитно, что даже воспоминание об этом звуке будоражит аппетит. Начинка действительно достойна того, чтобы о ней рассказывать и рекомендовать с полной уверенностью. Но ко вкусу примешивается большее. История семьи. Радушная улыбка хозяина. Тихое ворчание бабушки, нарезающей овощи. Восторг четвероклассника от удавшегося диалога с иностранцами. За этот вкус и за эту атмосферу туристы готовы простить простые столики и неказистые стулья.

***

На следующий день мы снова садимся на велосипеды и едем в деревню, раскинувшуюся вдоль небольшой реки. Там нас ждет традиционная круглая лодочка и короткое водное путешествие. Это еще одно местное развлечение для туристов. Почти у каждого жителя деревни есть своя лодка и выход к воде. Теоретически можно выбрать любой дом, постучать в калитку и заказать катание за символические деньги. Но чаще искать никого не нужно. Хозяева возятся в саду или на огороде, приветливо машут проезжающим туристам и сами приглашают на вояж.

Мы остановились возле девушки, которая довольно сносно говорила по-английски. Она припарковала наши велосипеды и позвонила своей сестре, капитану крошечного судна. Время явно обошлось с сестрой сурово. На фоне младшей она выглядела скорее пиратской бабушкой, чем родственницей этой молодой красавицы. Капитанша оказалась очень веселой. Нам показалось, что всю дорогу она травила анекдоты. Она без умолку что-то рассказывала и заразительно смеялась после каждой пары фраз. Жаль, что мы не понимали ни слова.

Лодочка действительно круглая. Раньше их плели из бамбуковых прутьев, формируя каркас и покрывали водостойкой смолой и кокосовым маслом. Сейчас делают из стекловолокна. Диаметр около двух метров. В центре одна скамейка, на которой помещаются максимум три человека. Управляется лодка одним веслом. Им нужно работать то справа, то слева, чтобы держать курс.

Путешествие оказалось коротким. Река небольшая, но очень живописная. По берегам растут густые пальмы, их листья склоняются над водой, образуя зеленую арку. Несмотря на то что сама прогулка не вызывает бурного восторга, река буквально заполнена лодками с туристами. Вереница суденышек медленно тянется вдоль всего русла, а местные жители неспешно и терпеливо катают гостей, превращая это в тихий, отлаженный поток.

***

Вечером предпоследнего дня нам с мужем стало немного грустно - уезжать не хотелось. Не хотелось покидать этот спокойный, красивый город, где старина не пахла нафталином, а жила своей настоящестью, творчеством, добротой  и романтикой.
На ужин мы устроились в месте с самым красивым обзором - на втором этаже, на балконе с видом на канал. По воде текла неспешная лава разноцветных фонариков. Хотелось смотреть долго. Без разговоров. Без планов. Просто впитывать. Было странное желание: чтобы эти краски отпечатались на роговице глаз. Чтобы в моменты будущей усталости, тревоги или сомнений можно было закрыть глаза и сразу увидеть перед собой вечерний Хоян. Чтобы внутри остался этот яркий свет вечного праздника.

В этом городе состояние безмыслия приходит почти само. Ты всё время находишься здесь и сейчас. Мысли не успевают уплывать в тревоги, воспоминания, страхи. Мир слишком ярок. Слишком красив. Слишком живой. И хочется не думать, а смотреть. Не анализировать, а впитывать. Не убегать вперёд, а оставаться. И, возможно, именно это и есть главное открытие Хояна. Не фонарики. Не рисовые поля. Не лодки. А простое, редкое состояние “быть”.