Три сестры

Во мне жили три сестры, три ипостаси голода.

Первая — Протест.
Она вставала на дыбы, как дикая кобылица, закусившая удила запретов.
Её грива — это вихрь разбитых ожиданий, её копыта — барабанная дробь по клетке правил.
Она думала, что свобода — это вырваться.
Что желание — это таран, которым нужно проломить стену.
Она была огнем, но огнем, который сжигал всё дотла, не оставляя углей для тепла.

Потом пришла вторая — Усталость.
Она была пеплом после того пожара.
Той, что научилась откликаться на зов, но в ответ получала лишь эхо в пустой комнате.
Суррогат близости.
Секс как рукопожатие.
Встречи-пятиминутки, где я была фоном, а не главным героем.
Где моё тело было нужно, а душа — нет.
Это была не полнота, а истощение, утомительная сделка, в которой я всегда оставалась в долгу.

И наконец, родилась третья — Сдержанность.
Она не похожа на своих сестёр.
В ней нет ни ярости, ни апатии.
Её сила — в осознанном бездействии.
Она научила меня алхимии: превращать желание не в жест, а в ауру.
Не в объятия, а во взгляд, который их обещает.
Не в поцелуй, а в улыбку, что его заменяет.

Я научилась получать удовольствие от самой себя.
От знания, что ты смотришь.
Что тебе нравится то, что ты видишь.
Что мое движение, мой смех, даже мои растрепанные ветром волны волос — это уже диалог.
Диалог, который я веду в первую очередь с собой.

Те первые две стадии были плоскими.
Они скользили по поверхности кожи, не задевая душу.
В них не было глубины, потому что в них не было меня — была лишь реакция на внешний стимул.

А теперь… Теперь моя красота стала Живой.
Она дышит, пульсирует и поёт тихую песню самоценности.
Она не ищет подтверждения в чужом теле.
Она сама себе и доказательство, и награда.

Ты мне нравишься.
Очень.
Но это«но» — не стена.
Это берег реки, полноводной и могучей.
Я научилась не бросаться в её потоки, а стоять на своем берегу и любоваться отблесками солнца на воде.
Чувствовать её прохладу на коже.
Ценить её силу на расстоянии.

И это… это гораздо больше.
Это целая вселенная внутри одной улыбки.
Это вечность в одном задержанном вздохе.
Это та полнота, которую не смогут дать никакие мимолетные ночи.