Напившись праздниками

Для меня ноябрь — это не преддверие зимы. Это первый вздох нового года, который еще только должен родиться. Первое число — щелчок, после которого время начинает отсчитывать обратный отсчет не к чему-то внешнему, а к внутреннему преображению.

И вот, спустя пару недель, я совершаю ритуал. Словно после тихого снегопада, который укутывает город, меняя его до неузнаваемости, я укрываю свой дом. Я зажигаю гирлянды, как созвездия, доступные лишь мне. Расставляю фигурки, как артефакты из другого, более доброго измерения. Я не украшаю — я изменяю реальность. Я возвожу параллельную вселенную, где правит не быт, а чудо.

Когда-то я обнаружила скудность одного месяца на праздник. Это как дать глоток воды тому, кто бродил по пустыне целый год. Я не успевала напитаться, прожить это состояние, прочувствовать его каждой клеткой. И тогда я спросила у себя без жалости и компромиссов: «Сколько тебе будет достаточно?»

Ответ пришел сам — с ноября по март. До первой капели, до первого проталина, который будет не отменять мое чудо, а гармонично с ним соседствовать. Четыре месяца — мой личный хронос, отмерянный для кайроса, для времени вне времени.

И это настроение — липкое, как смола, и летучее, как эфир. Оно расползается за стены дома. Я уже начинаю охоту. Охоту на идеи. Что подарить? Не вещь, а эмоцию, запечатанную в коробку. Какой образ, какая мелочь сможет стать для другого ключом к моей параллельной вселенной?

А еще я проведу немало часов между витрин, где в стеклянных сосудах томятся солнечные и лунные духи. Шнапс, граппа, амаро… Это не банальное топливо для веселья. Это ингредиенты для алхимии. Моя природа отвергает простое. Мне нужна сложная структура, где градус — не цель, а фон. Где резкость бренди будет смягчена сладостью, а горьковатая глубина амаро встретится с цитрусовым взрывом. Я буду смешивать не жидкости, а характеры, создавая жидкие симфонии.

И закуски… Они — не еда. Это финальные мазки на картине. Шелест шелкового шлейфа, оттеняющего аромат духов. Резкий контраст или нежное дополнение. Пить что-то чистое — не в моем характере. Так же, как и проживать жизнь лишь в одном измерении. Мне нужны слои, полутона, игра и глубина.

И вот, пока я пишу эти строки, я уже пьянею. Но не от алкоголя, которого еще нет в бокале. Я пьянею от состояния Праздника. От предвкушения моего внутреннего гедониста, который молчал, копился, вызревал целый год, как доброе вино в темном погребе.

И вот ему дан шанс — нет, право! — проявить себя. Стать главным зачинщиком уюта, провокатором смеха, архитектором воспоминаний. Это моя тихая, изысканная революция против обыденности. И я начинаю ее в ноябре, чтобы к марту понять, что праздник — это не дата в календаре. Это состояние души, которое можно носить в себе так же долго, как гирлянды висят на моих карнизах. Пока я сама не решу, что пришло время для следующей метаморфозы.