Дикий хмель и русалка. Глава первая

                1.
   - Лежишь, лодырь! Не отлежал еще бока свои? Ты только глянь, какой денёк выдался сёдни. Все, вон, и стар и млад, со сранья самого из деревни на косогоры рванули. Говорят, нонче клубники ужасть сколько на горах уродилось. Да рясная то, прям, спасу нет. Давай, вставай, заводи свой мотоциклет и домчи меня хотя бы до устья Семёнова лога. А там уж я как-нибудь на крутяк сама заберусь.

   Молодой мужик, лет под тридцать пять, по имени Гоша Воробьев, лежал в горнице на диване. В руке он держал свернутую в трубочку газету, которой  периодически отпугивал от себя надоедливую, наглую муху. До её убийства дело не дошло покамест, потому, как уж больно  лениво размахивал мужик газетой, под гордым названием “Труд”.

   - Зина, вот всегда ты так. В кои веков выдался выходной у мужика, а ты, тут как тут, со своей работой. Ну, скажи на милость, на кой хрен мне твоя ягода упала? Ты же знаешь, что мне нельзя в наклонку работать, головушку обнесёт сразу и полный кирдык наступит твоему мужу. Тебе это надо?

  - Георгий! Ты мой характер знаешь! Лучше не зли меня. Я тебя что, за собой в гору зову, ягоду собирать? Хотя и не переломился бы. Я прошу довезти меня токо до Семёнова лога. А тебя другая работа ждет. Там, в устье, бабы сказывали, в забоке вдоль речки нашей, много хмеля наросло нынче. Как раз работенка для тебя и совсем даже не в наклонку. И попробуй только отказаться! Не заикайся потом, чтобы я тебе пива сварила. К празднику, али еще по какому другому поводу, которых ты мастак придумывать. Нету хмеля, скажу, мой дорогой. Не из чего сварить пиво. Поленился ты его нарвать, когда тебя просила. Вот и соси лапу свою, теперича заместо пива.

   - Ну, чо, ты так сразу то, Зинуля. Я и сам намедни подумал, что не мешало бы нам хмеля нарвать на будущее. Уж больно вкусное пивцо с ним у моей Зинули получается. Счас, я только по-быстрому кружку простокиши с хлебушком наверну и рванём.

   И часа не прошло, как голубенький ИЖак с коляской, нещадно дымя и подняв, кажись, вверх всю дорожную пыль, уже резво бежал в сторону Семёнова лога. Пять километров промчались с ветерком, а вот на своротке в нужный лог возникло непреодолимое препятствие – огромная, глубокая лыва, наполненная жидкой грязью и водой. Георгий благоразумно остановил своего железного коня в самый последний момент перед ней.

  - Нет, Зинуля. Не будем рисковать. Если сейчас зарюхаемся в эту лыву по уши, то хрен когда выберемся отсюда. И будем куковать с тобой здеся до самого  морковкина заговенья. Давай, я вон в те кусты загоню дрексель с дороги, и пусть он нас там дожидается. Здесь и встретимся с тобой опосля. Я, значица, счас налево в забоку ныряю. А тебе вправо идтить надобно. Видишь, твой косогор ягодный у меня всегда перед глазами будет. И тебя, мою голубку в красной кофте, я завсегда увидеть смогу, ежели, чего.

   Проводив глазами Зинаиду, что медленно стала взбираться в гору, Георгий вытащил из коляски полиэтиленовый пакет, подумав чуть, достал второй. В карман штанов оба засунул. После чего нырнул в забоку. Что в переводе для несведущих товарищей означает мелкий лесок, рощицу вдоль берега речки.  Словом, чаща, или чащоба непролазная, на языке местных жителей.

   Что такое хмель, люди расчухали еще тыщи лет назад. Выяснили все его лечебные и всякие другие пользительные свойства. Но в деревне, где жили Гоша с Зиной, всё пьющее население твердо знали одно – без хмеля пиво не сварить ни в жисть. Чем и отличается пиво от браги. Потому как, брагу можно и без хмеля изладить, но это будет совсем не тот коленкор, как говорится. Сусло из хмеля придает пиву цвет, вкус, горечь, запах, аромат. То есть, всё то, что отсутствует в низкопробной бражке. И надо знать, что хмель совсем не хмельной. Он не “торкает”, как могут считать некоторые товарищи.

   Нет у хмеля своего ствола, поэтому, только-только высунется он из земли, так сразу и начинает искать опору. А уж, коль за что уцепится, то уже не оторвешь его. Длинная, колючая лиана многократно обвивает свою опору и может достичь высоты до десяти метров. Благо, что в забоке, куда зашел Георгий, таких высоких деревьев отродясь не было, но шишки хмеля всё равно большей частью были на верхушках этих деревьев, и достать каждое соцветие было довольно проблематично. Потянуть за лиану, в надежде, что сдернешь ее вниз – бестолковое занятие. Приходилось, по-всякому изворачиваться, большей частью пригибать ветви деревьев, чтобы дотянуться и сорвать эти золотисто-зеленые шишки.

   Гоша в деревне Зине своей жалился, что в наклонку боится работать. А тут, наоборот, головку свою ему приходилось задирать до хруста в позвонках шейных. Да еще заметил мужик, что еле видимая пыльца из этих шишек хмельных вроде как сыплется вниз. На голову, руки, лицо. А когда кончил набивать шишками уже второй свой пакет, почувствовал, что оказывается, дело то, совсем  дрянь. Откуда ни возьмись, напала на Георгия, ни с того, ни с сего, сонливость. Веки стали самопроизвольно закрываться, ноги подкосились, и Гошка без сил повалился наземь. Надо же, будто  тяжелейшее похмелье вдруг приключилось, пронеслось в его мозгу, перед тем, как совсем вырубиться.

  Лёжа на прохладной земле, мужик очухался быстро. Заслышав журчание воды в речке, Георгий, напрямки, не выбирая дороги, ломанулся сквозь чащу к живительной прохладе. Вот и берег, к счастью, он оказался пологим и галечным. Не удержавшись на ногах, упал на колени и пополз на четвереньках к воде. Так, на четвереньках и заполз в реку, где поглубже. Опустил голову в воду и насколько хватило в лёгких воздуха, держал ее в воде. А когда приподнялся на руках и посмотрел перед собой, то, будто чего то, испугавшись, через мгновение вновь плюхнул ее в речку.

  А испугаться было от чего. Когда Гоша открыл глаза и посмотрел перед собой, то ему показалось, что у противоположного берега, между двух коряг, торчащих из воды, он увидел натуральную женскую голову.

   - Это надо же, какой дряни я надышался. Глюки уже пошли. Этого еще не хватало мне до полного счастья, - и вновь, для охлаждения, головушку свою в речку сунул.

   А высунув, сперва потряс ею, чтобы получше навести резкость в глазах своих.  Снова глянул в то место, где между коряг ему почудилась давеча голова женская. И как-то зябко вдруг стало всему Гошкиному организму. Крупная дрожь пробежала по телу. Не чудилось, оказывается, ему и в первый раз. Голова была на месте, с широко раскрытыми, черными глазами и длинными, опять же черными, волосами. Что толстыми змеями извивались в реке, играясь с ее течением. Картина не для слабонервных. Голова молчала, и это было очень страшно.

  Гоше Воробьеву был хорошо знаком этот омуток. С соседским Витькой они не один раз процеживали его своим стареньким бредешком. Всякая рыбешка попадалась в омуте меж коряг, но чтобы такое чудо… Свят, свят, свят. Включив заднюю скорость Гошка, как был на четвереньках, так и выполз на берег. Развернувшись, вскочил на ноги. Издав звуки, похожие на предсмертные стоны раненого медведя, во всю прыть рванул прочь. Совсем позабыв про пакеты с хмелем, что бросил на берегу.

  А Зинаида уже давненько спустилась с горы, посетовав десятки раз, что ведерко маленькое взяла в эту поездку. Действительно, клубники в этот год уродилось много на горах. Соображала, чем бы заинтересовать и обольстить своего Гошеньку, чтобы еще раз свозил ее на это место.

   Вздрогнула от неожиданности, услышав “звериный” рык выскочившего из забоки и бегущего к ней муженька своего. Мокрого, донельзя испуганного, беспрестанно оглядывающего назад.

   - Зина… Зина… там, - и пальцем в забоку, откуда только что вылетел, тычет.

   - Батюшки, мои! Да ты никак пьяный. Глазоньки то, совсем осоловели! А ну, дыхни! Да, нет, не пахнет, вроде. Давай рассказывай, что у тебя тут стряслось.

   Когда Гоша в своем рассказе дошел до того места, когда он чуть сознание не потерял, надышавшись какой-то дряни, Зинаида, всплеснув руками, проговорила:

  - Да язьви его в шары! Это ведь я, Гошенька, виноватая, что забыла предупредить тебя, чтобы ты поаккуратнее хмель этот рвал. Мне ведь матушка моя, покойница, еще когда я девчонкой была, наказывала, чтобы я лишний раз не трясла эти шишки и не мяла их в руках без надобности. Мол, самый смак в той ерунде, что сыплется из шишек хмелевых. С ними и пиво завсегда вкуснее будет. А она то, царство небесное, непревзойденной мастерицей была по этой части. И меня этому научила. Ладно, с этим разобрались. А чего ты потом так испужался, бежал и орал, как угорелый?

  - Поневоле заорёшь, когда русалку в речке увидишь.

  - Ну, вот чего мелешь, то. Какие русалки могут быть в наше советское время. Это тебе, муженек, точно привиделось, когда ты не в себе был.

  - Зина, я тебе точно говорю. Я ее голову, как вот твою сейчас, видел. Главно дело, вся в воде, ни сисек, ни хвоста не видать, только голова наверху. С глазищами, что вытаращила на меня, не мигнет ни разу, зараза, наверное, загипнотизировать хотела.

  - Так, Гошенька. Вижу, что и сейчас у тебя соображалка,  не фурычит как надобно, коль мелешь чо попало. Значит, пошли. Показывай свою русалку. А пакеты с хмелем где? Ага, там же. Ну, тогда тем более. Иди, показывай.

  На берегу реки стояла девушка. Лет двадцати. Может, чуточку моложе. Красивая. С распущенными, черными волосами, всё еще блестевшими от воды. В лёгком, ситцевом платьице. На ногах простенькие туфельки. В руках небольшая сумочка. Увидев, вышедшего из кустов Георгия, девушка вознамерилась дать дёру, но, заметив позади него Зинаиду, осталась стоять на месте.

  - Батюшки, свет! Гоша, да какая же это русалка. Это прям-таки, невестушка на выданье. Ну, расскажи, девонька, как ты моего муженька чуть ли не до смерти испугать смогла.

   - Это еще надо поглядеть, кто кого сильнее напугал. Я всё ещё не могу дрожь в руках и ногах унять. Меня звать Катя, и я, вообще то, добираюсь из Бийска, бабушку свою навестить в вашей деревне. Доехала на попутке до соседнего села, шофер мне и показал дорогу, куда дальше идти. Говорит, тут совсем недалеко, а у тебя ножки молодые, быстро добежишь.

  - Жарко, вспотела, да и немного устала. А тут речка неподалеку журчит. Вот на свою голову и решила искупнуться. По-быстрому скинула всё с себя, одежду под кустик спрятала и в воду бегом. А вскоре слышу, кусты трещат где-то совсем близко, я к противоположному берегу, хотела там спрятаться, но не успела. Хорошо, омут глубокий оказался на моем пути. Спряталась за корягу, голова только над водой осталась торчать. Но Ваш муж зорким оказался, заметил меня. Не знаю, что бы я делала, если бы он ко мне стал идти, чтобы убедиться, чудится ему, или на самом деле человек в воде сидит.

  - Ну, и кому стоим, тогда? Собирай, Гоша, свои пакеты и поедем до дома, до хаты. Попутно гостью подбросим к бабушке своей. Даже спросить не удосужилась, как звать-величать бабулю то, твою?

  - Сизова Полина Евлампьевна.

  Путники замерли на месте. Гоша и Зинаида переглянулись, не зная, как бы половчее, сказать Кате нехорошую новость. Откашлявшись, Георгий выдавил из себя, наконец:

  - Так, значица. Это самое. Преставилась бабуля твоя. Ушла на тот свет она. Наверное, уже с месяц, как схоронили ее.

   Девушку ничуть не удивили слова Георгия.

   - Я в курсе. Поэтому и здесь. Долгая история. На месте могу рассказать, если пожелаете её услышать.
                2.