Дикий хмель и русалка

                1.
   - Лежишь, лодырь! Не отлежал еще бока свои? Ты только глянь, какой денёк выдался сёдни. Все, вон, и стар и млад, со сранья самого из деревни на косогоры рванули. Говорят, нонче клубники ужасть сколько на горах уродилось. Да рясная то, прям, спасу нет. Давай, вставай, заводи свой мотоциклет и домчи меня хотя бы до устья Семёнова лога. А там уж я как-нибудь на крутяк сама заберусь.

   Молодой мужик, лет под тридцать пять, по имени Гоша Воробьев, лежал в горнице на диване. В руке он держал свернутую в трубочку газету, которой  периодически отпугивал от себя надоедливую, наглую муху. До её убийства дело не дошло покамест, потому, как уж больно  лениво размахивал мужик газетой, под гордым названием “Труд”.

   - Зина, вот всегда ты так. В кои веков выдался выходной у мужика, а ты, тут как тут, со своей работой. Ну, скажи на милость, на кой хрен мне твоя ягода упала? Ты же знаешь, что мне нельзя в наклонку работать, головушку обнесёт сразу и полный кирдык наступит твоему мужу. Тебе это надо?

  - Георгий! Ты мой характер знаешь! Лучше не зли меня. Я тебя что, за собой в гору зову, ягоду собирать? Хотя и не переломился бы. Я прошу довезти меня токо до Семёнова лога. А тебя другая работа ждет. Там, в устье, бабы сказывали, в забоке вдоль речки нашей, много хмеля наросло нынче. Как раз работенка для тебя и совсем даже не в наклонку. И попробуй только отказаться! Не заикайся потом, чтобы я тебе пива сварила. К празднику, али еще по какому другому поводу, которых ты мастак придумывать. Нету хмеля, скажу, мой дорогой. Не из чего сварить пиво. Поленился ты его нарвать, когда тебя просила. Вот и соси лапу свою, теперича заместо пива.

   - Ну, чо, ты так сразу то, Зинуля. Я и сам намедни подумал, что не мешало бы нам хмеля нарвать на будущее. Уж больно вкусное пивцо с ним у моей Зинули получается. Счас, я только по-быстрому кружку простокиши с хлебушком наверну и рванём.

   И часа не прошло, как голубенький ИЖак с коляской, нещадно дымя и подняв, кажись, вверх всю дорожную пыль, уже резво бежал в сторону Семёнова лога. Пять километров промчались с ветерком, а вот на своротке в нужный лог возникло непреодолимое препятствие – огромная, глубокая лыва, наполненная жидкой грязью и водой. Георгий благоразумно остановил своего железного коня в самый последний момент перед ней.

  - Нет, Зинуля. Не будем рисковать. Если сейчас зарюхаемся в эту лыву по уши, то хрен когда выберемся отсюда. И будем куковать с тобой здеся до самого  морковкина заговенья. Давай, я вон в те кусты загоню дрексель с дороги, и пусть он нас там дожидается. Здесь и встретимся с тобой опосля. Я, значица, счас налево в забоку ныряю. А тебе вправо идтить надобно. Видишь, твой косогор ягодный у меня всегда перед глазами будет. И тебя, мою голубку в красной кофте, я завсегда увидеть смогу, ежели, чего.

   Проводив глазами Зинаиду, что медленно стала взбираться в гору, Георгий вытащил из коляски полиэтиленовый пакет, подумав чуть, достал второй. В карман штанов оба засунул. После чего нырнул в забоку. Что в переводе для несведущих товарищей означает мелкий лесок, рощицу вдоль берега речки.  Словом, чаща, или чащоба непролазная, на языке местных жителей.

   Что такое хмель, люди расчухали еще тыщи лет назад. Выяснили все его лечебные и всякие другие пользительные свойства. Но в деревне, где жили Гоша с Зиной, всё пьющее население твердо знали одно – без хмеля пиво не сварить ни в жисть. Чем и отличается пиво от браги. Потому как, брагу можно и без хмеля изладить, но это будет совсем не тот коленкор, как говорится. Сусло из хмеля придает пиву цвет, вкус, горечь, запах, аромат. То есть, всё то, что отсутствует в низкопробной бражке. И надо знать, что хмель совсем не хмельной. Он не “торкает”, как могут считать некоторые товарищи.

   Нет у хмеля своего ствола, поэтому, только-только высунется он из земли, так сразу и начинает искать опору. А уж, коль за что уцепится, то уже не оторвешь его. Длинная, колючая лиана многократно обвивает свою опору и может достичь высоты до десяти метров. Благо, что в забоке, куда зашел Георгий, таких высоких деревьев отродясь не было, но шишки хмеля всё равно большей частью были на верхушках этих деревьев, и достать каждое соцветие было довольно проблематично. Потянуть за лиану, в надежде, что сдернешь ее вниз – бестолковое занятие. Приходилось, по-всякому изворачиваться, большей частью пригибать ветви деревьев, чтобы дотянуться и сорвать эти золотисто-зеленые шишки.

   Гоша в деревне Зине своей жалился, что в наклонку боится работать. А тут, наоборот, головку свою ему приходилось задирать до хруста в позвонках шейных. Да еще заметил мужик, что еле видимая пыльца из этих шишек хмельных вроде как сыплется вниз. На голову, руки, лицо. А когда кончил набивать шишками уже второй свой пакет, почувствовал, что оказывается, дело то, совсем  дрянь. Откуда ни возьмись, напала на Георгия, ни с того, ни с сего, сонливость. Веки стали самопроизвольно закрываться, ноги подкосились, и Гошка без сил повалился наземь. Надо же, будто  тяжелейшее похмелье вдруг приключилось, пронеслось в его мозгу, перед тем, как совсем вырубиться.

  Лёжа на прохладной земле, мужик очухался быстро. Заслышав журчание воды в речке, Георгий, напрямки, не выбирая дороги, ломанулся сквозь чащу к живительной прохладе. Вот и берег, к счастью, он оказался пологим и галечным. Не удержавшись на ногах, упал на колени и пополз на четвереньках к воде. Так, на четвереньках и заполз в реку, где поглубже. Опустил голову в воду и насколько хватило в лёгких воздуха, держал ее в воде. А когда приподнялся на руках и посмотрел перед собой, то, будто чего то, испугавшись, через мгновение вновь плюхнул ее в речку.

  А испугаться было от чего. Когда Гоша открыл глаза и посмотрел перед собой, то ему показалось, что у противоположного берега, между двух коряг, торчащих из воды, он увидел натуральную женскую голову.

   - Это надо же, какой дряни я надышался. Глюки уже пошли. Этого еще не хватало мне до полного счастья, - и вновь, для охлаждения, головушку свою в речку сунул.

   А высунув, сперва потряс ею, чтобы получше навести резкость в глазах своих.  Снова глянул в то место, где между коряг ему почудилась давеча голова женская. И как-то зябко вдруг стало всему Гошкиному организму. Крупная дрожь пробежала по телу. Не чудилось, оказывается, ему и в первый раз. Голова была на месте, с широко раскрытыми, черными глазами и длинными, опять же черными, волосами. Что толстыми змеями извивались в реке, играясь с ее течением. Картина не для слабонервных. Голова молчала, и это было очень страшно.

  Гоше Воробьеву был хорошо знаком этот омуток. С соседским Витькой они не один раз процеживали его своим стареньким бредешком. Всякая рыбешка попадалась в омуте меж коряг, но чтобы такое чудо… Свят, свят, свят. Включив заднюю скорость Гошка, как был на четвереньках, так и выполз на берег. Развернувшись, вскочил на ноги. Издав звуки, похожие на предсмертные стоны раненого медведя, во всю прыть рванул прочь. Совсем позабыв про пакеты с хмелем, что бросил на берегу.

  А Зинаида уже давненько спустилась с горы, посетовав десятки раз, что ведерко маленькое взяла в эту поездку. Действительно, клубники в этот год уродилось много на горах. Соображала, чем бы заинтересовать и обольстить своего Гошеньку, чтобы еще раз свозил ее на это место.

   Вздрогнула от неожиданности, услышав “звериный” рык выскочившего из забоки и бегущего к ней муженька своего. Мокрого, донельзя испуганного, беспрестанно оглядывающего назад.

   - Зина… Зина… там, - и пальцем в забоку, откуда только что вылетел, тычет.

   - Батюшки, мои! Да ты никак пьяный. Глазоньки то, совсем осоловели! А ну, дыхни! Да, нет, не пахнет, вроде. Давай рассказывай, что у тебя тут стряслось.

   Когда Гоша в своем рассказе дошел до того места, когда он чуть сознание не потерял, надышавшись какой-то дряни, Зинаида, всплеснув руками, проговорила:

  - Да язьви его в шары! Это ведь я, Гошенька, виноватая, что забыла предупредить тебя, чтобы ты поаккуратнее хмель этот рвал. Мне ведь матушка моя, еще когда я девчонкой была, наказывала, чтобы я лишний раз не трясла эти шишки и не мяла их в руках без надобности. Мол, самый смак в той ерунде, что сыплется из шишек хмелевых. С ними и пиво завсегда вкуснее будет. А она то, непревзойденной мастерицей была по этой части. И меня этому научила. Ладно, с этим разобрались. А чего ты потом так испужался, бежал и орал, как угорелый?

  - Поневоле заорёшь, когда русалку в речке увидишь.

  - Ну, вот чего мелешь, то. Какие русалки могут быть в наше советское время. Это тебе, муженек, точно привиделось, когда ты не в себе был.

  - Зина, я тебе точно говорю. Я ее голову, как вот твою сейчас, видел. Главно дело, вся в воде, ни сисек, ни хвоста не видать, только голова наверху. С глазищами, что вытаращила на меня, не мигнет ни разу, зараза, наверное, загипнотизировать хотела.

  - Так, Гошенька. Вижу, что и сейчас у тебя соображалка,  не фурычит как надобно, коль мелешь чо попало. Значит, пошли. Показывай свою русалку. А пакеты с хмелем где? Ага, там же. Ну, тогда тем более. Иди, показывай.

  На берегу реки стояла девушка. Лет двадцати. Может, чуточку моложе. Красивая. С распущенными, черными волосами, всё еще блестевшими от воды. В лёгком, ситцевом платьице. На ногах простенькие туфельки. В руках небольшая сумочка. Увидев, вышедшего из кустов Георгия, девушка вознамерилась дать дёру, но, заметив позади него Зинаиду, осталась стоять на месте.

  - Батюшки, свет! Гоша, да какая же это русалка. Это прям-таки, невестушка на выданье. Ну, расскажи, девонька, как ты моего муженька чуть ли не до смерти испугать смогла.

   - Это еще надо поглядеть, кто кого сильнее напугал. Я всё ещё не могу дрожь в руках и ногах унять. Меня звать Катя, и я, вообще то, добираюсь из Бийска, бабушку свою навестить в вашей деревне. Доехала на попутке до соседнего села, шофер мне и показал дорогу, куда дальше идти. Говорит, тут совсем недалеко, а у тебя ножки молодые, быстро добежишь.

  - Жарко, вспотела, да и немного устала. А тут речка неподалеку журчит. Вот на свою голову и решила искупнуться. По-быстрому скинула всё с себя, одежду под кустик спрятала и в воду бегом. А вскоре слышу, кусты трещат где-то совсем близко, я к противоположному берегу, хотела там спрятаться, но не успела. Хорошо, омут глубокий оказался на моем пути. Спряталась за корягу, голова только над водой осталась торчать. Но Ваш муж зорким оказался, заметил меня. Не знаю, что бы я делала, если бы он ко мне стал идти, чтобы убедиться, чудится ему, или на самом деле человек в воде сидит.

  - Ну, и кому стоим, тогда? Собирай, Гоша, свои пакеты и поедем до дома, до хаты. Попутно гостью подбросим к бабушке своей. Даже спросить не удосужилась, как звать-величать бабулю то, твою?

  - Сизова Полина Евлампьевна.

  Путники замерли на месте. Гоша и Зинаида переглянулись, не зная, как бы половчее, сказать Кате нехорошую новость. Откашлявшись, Георгий выдавил из себя, наконец:

  - Так, значица. Это самое. Преставилась бабуля твоя. Ушла на тот свет она. Наверное, уже с месяц, как схоронили ее.

   Девушку ничуть не удивили слова Георгия.

   - Я в курсе. Поэтому и здесь. Долгая история. На месте могу рассказать, если пожелаете её услышать.

                2.
   Пока шли к спрятанному в кустах мотоциклу, девушка обратилась к Георгию и Зинаиде:

  - Пора бы нам познакомиться. Меня то, вы уже знаете, Катей зовут, а как к вам мне  обращаться?  Вас то, как звать, величать?

  - Ну, до величания мы пока еще не доросли. А зовут нас очень даже просто. Меня, к примеру, Зиной можно звать. Можно и Зинаидой.

   - А я Георгий. Воробьёвы мы с Зинаидой. А зовут меня большинство людей в деревне Гошей. Правда, ежели что-то попросить или сигаретку стрельнуть, могут к имени и отчество прислюнить. Георгием Константиновичем обозвать. Как маршала Жукова.

  - Гоша механиком на ферме работает. Вот его все механизаторы и зовут по-разному. Скромничает он перед тобой. Его обычно по отчеству все кличут – Константиныч.

  Увидев в коляске мотоцикла полное ведро клубники, девушка просто обомлела. Не удержавшись, наклонилась над ведром, втянула в себя запах клубничный, аж, глаза свои, зажмурив от удовольствия.

  - Боже мой! Какой запах! Признаюсь, я ведь впервые в жизни своей вижу столько ягод. А как они обалденно пахнут!

  - Ну, вот, Катюша, уговаривай мужа моего, чтобы свозил нас еще раз на этот косогор. Посмотришь, девонька городская, как растет эта ягода, глядишь, и бидончик небольшой можешь набрать в первый то, раз.

   Сняв с головы платок, Зинаида обвязала им сверху ведро, крепко затянув кончики, чтобы ни одна ягодка не упала невзначай наземь. А может поверье такое существовало в то время, не показывать каждому встречному-поперечному, что и сколько в ведре у тебя находится. В коляске, засунув пакеты с хмелем себе под ноги, а ведро с ягодами поставив перед собой, как маленького ребеночка, Зинаида скомандовала мужу трогаться. Девушке Кате досталось место позади Георгия. Чему она была рада-радёшенька, крути-верти своей головкой во все стороны, любуйся горами, что окружают тебя со всех сторон. А природа алтайская в эту пору действительно восхитительная. Тем более для городского жителя, впервые ее увидевшую.

  - Гоша, ты мчи нас прямиком до дома. Не сворачивай никуда. А там уж и определимся с Катериной, когда услышим ее историю. Если не передумает  нам ее рассказать.

  Когда дорога перед деревней запетляла по широкому приполу, из-за поворота на неё неожиданно выскочила тройка алтайских козлов. Самец с самкой, и уже, достаточно большенький, их сынок, а может и дочка. На секунду замерли, повернув свои головы в сторону приближающего мотоцикла. А через мгновение уже своими грациозными прыжками быстро стали пересекать обширное поле.

  - Ой! Это кто же такие красавцы? – запоздало спросила девушка.

  - Это семейка козлов алтайских, Катя. Вишь, не всех перестреляли еще. Расплодились, даже возле деревни начали бегать, - прокричал в ответ Георгий.

   Перед въездом в деревню, на пригорке, Георгий заглушил мотоцикл, дав возможность девушке оглядеть ее не спеша, со всех сторон. Чтобы та по достоинству заценила, как считал Гоша, ее красоту и прелесть. Деревню, где он родился, вырос и живет по сей день. Хотя, положа руку на сердце, никакой красотой деревенька его как и ранее не блистала, так и не блещет по сию пору. Обычная, захудалая деревушка с разномастными домами и избами, с вечно грязными улочками-переулочками. Где в многочисленных лывах и колдобинах местная свинота любит устраивать грязевые ванны. А вы знаете, что все деревенские свиньи и поросята имеют только два имени? Так знайте. Если хряк, то обязательно Боря, а ежели свиноматка, то,  разумеется, Сина.

   - Боря, Боря, чух, чух, чух, - бывало, раздаётся в одном из дворов.

   - Сина, Сина, Сина! Ну, куда ты, курва, запропастилась! – слыхать уже в другом.

     И, не дай бог, усомниться в красоте деревенской, какому-нибудь приезжему товарищу. Его тут же незамедлительно поправят. Поначалу могут вежливо. А если уж совсем непонятливые и несговорчивые бедолаги  попадутся, да еще под пьяную лавочку, так те могут даже по мордам своим схлопотать или по сопаткам, смотря какой негатив насмелятся высказать. Что поделаешь, любят аборигены местные свою деревню. Не дают ее в обиду, даже слов нехороших в ее адрес не допускают.

    Но девушке Катерине, нашей давешной русалке, это не грозило абсолютно. Она была в полном восторге от открывшейся, ее взору, деревеньке. Особенно балдела девушка от высоких, живописных гор, что, прям таки, нависли над ней, заботливо окружив ее со всех сторон.

   Подъехав к добротному, крестовому дому с красивым забором из штакетника, окрашенного любовно в синий цвет, мотоцикл остановился. Тут же, за калиткой раздался голос охранника:

   - Гав, гав!

    Что в переводе с собачьего означает, мол, как видишь хозяин, я на посту и даже не сплю. Всё у меня в порядке. А вы что за гостью привезли с собой?

  - Привет, Валет. А эта девушка гостьей нашей будет. Прошу любить и жаловать. Можешь обнюхать ее  на всякий случай. Да ты не боись его, Катя, эта собака умнее нас всех будет. Досконально всё понимает, вот только один изъян у Валета – разговаривать не может.

   Огромный, лохматый и беспородный двортерьер обнюхал гостью со всех сторон и видимо остался вполне доволен осмотром. Коли по-джентльменски пропустил ее в ограду впереди себя. Мол, совсем не возражаю, если девушка гостья хозяев, то разве я что-нибудь могу иметь против. А летний день в деревне уже плавно перешел в вечер. Будто, уставшее за день, солнышко, осветив напоследок своими закатными лучами деревню, украдкой спряталось за ближнюю гору. И сразу стало зябко и неуютно на улице. Вдали послышались громкие щелчки бича, подкрепляемые отборными матами пастуха, вперемежку с многоголосым коровьим мычанием.

   Едва очутившись во дворе усадьбы, Катя сразу поняла, кто на самом деле в этом доме хозяин, хотя и раньше догадывалась о семейном верховенстве:

  - Ну вот. Как вовремя мы приехали. Вон уже коров пастух гонит. Валет! Марш за воротчики, бегом встречать Зорьку. Да смотри, не упусти ее как в прошлый раз. В пригон загони и карауль, пока я не приду доить ее.

   Умный пёс, ни слова не говоря, толкнув калитку лапой, открыл ее и помчался навстречу приближающему стаду.

   - Он что, и корову свою знает? И загнать ее сможет?

   - Здрастье, вам! А для чего я тогда это всё говорила ему. Сделает всё, как отче наш.

   - Гоша! Пока я корову доить буду, ты бы баньку, по-быстрому, затопил. Помыться надо, а то всё тело чешется. Искусали на горе меня пауты проклятые, да и вспотели мы все изрядно на такой жаре.

  - Я и тебе, Катюша, задание дам, чтоб не скучала. Но сперва руки свои ополосни вон в том рукомойнике, что на заборе. Там же и полотенце висит. А я тебе тем временем всё для работы приготовлю.

   Зинаида поставила на крыльцо ведро с клубникой. Из летней кухни принесла две чашки, одну, что побольше, возле ведра поставила, другую на ступеньку ниже, себе под ноги.

   - Смотри, Катя, на каждой ягодке остался, так называемый, чашелистик. Он у клубники прижимается к самой ягодке, в отличие от земляники. У той то, этот чашелистик оттопырен и остается всегда на стебле. Так вот садишься к ведру и аккуратно отрываешь эти чашелистики от ягоды. Чистые ягоды в одну чашку, мусор – в другую. Правда, варенье я иногда и вместе с ними варю. Мне кажется, оно тогда даже вкуснее получается.

   Задания получены, работа закипела. Только рыжий кот, что вышел, позёвывая, на крыльцо, вначале без дела остался. Потому как проспал и опоздал на развод на работы. Для начала посидел рядышком с незнакомой девушкой. Нет, просто так сидеть без дела, занятие скучное. Спрыгнул на ступеньку ниже. Вот, здесь будет гораздо интересней. Что это за мода такая. Кто это в чистую чашку придумал мусор бросать? Непорядок. Пришлось когтистой своей лапкой старательно выскребать каждую травинку из чашки, пока подошедший хозяин не прогнал прочь рыжего работничка.

   - Смотрю, и тебя Зинаида работой загрузила. Это она хочет на ужин угостить тебя своим коронным блюдом. Но секрет её покамест не буду разглашать, а то ненароком обидится. А обидчивая она, ужасть как страшной становится тогда в гневе своём. Да шучу, шучу я, а то невесть что, подумаешь еще.

  - Георгий, извини, если что, за нескромный вопрос. А у вас что, детей нет своих?

  - Скажешь тоже, детей нет!  А целых трое - не хошь! Два сына и дочка. А нет их в доме сейчас, потому как они своих дедку с бабкой в соседнем селе дошкуряют. Это значит, гостят они там. У родителей Зины. Нравится им у них. Никакого догляда от стариков. Скоро привезу домой их, вот тогда этот рыжий котяра не будет так спокойно на крыльце сидеть. Где-нибудь на крыше будет прятаться или в другом укромном месте.

  - Что, достаётся ему от них?

  - Еще как! То консервную банку к хвосту привяжут, то носок свой на его голову натянут и гогочут потом как он взадпятки ходит. Но сейчас взрослее стали, не издеваются сильно над животиной. Бывало смотришь, а наш то, Ермолай вдруг без усов и бровей ходит, оказывается, детишки в тот день в парикмахеров играли, а он у них единственным клиентом был. Вон, ты только глянь, глянь, как они с работы вышагивают втроём.

 Чинно работяги возвращаются. Вереницей. Первым важно вышагивает главный трудяга, рыжий кот Ермолай, за ним идет Валет. Замыкает шествие Зинаида, в руке подойник, доверху молоком наполнен. Гоша, вскочив, поспешил навстречу жене, чтобы помочь донести ведро с молоком до летней кухни.

  - Какая же ты молодчина, Катя. Сколько ягоды успела перебрать. Сейчас мы по-быстрому в баньке обкупнемся и за стол сядем. Гоша, проверь, если вода нагрелась чуть, то, иди, мойся. А мы с Катей тогда уж после тебя пойдем.

  И вот посвежевшие после бани хозяева и гостья, после длинного и суматошного дня, наконец-то уселись за стол поужинать. Зинаида, себе и гостье поставила пустые тарелки, затем насыпала в них очищенную и промытую клубнику, добавила по ложке сахара и залила ягоду холодным молоком из холодильника.

  - Ложка на столе, хлеб перед тобой, давай, Катерина, пробуй мой ягодный супец. Ешь и нахваливай! Да я и без хвальбы знаю, что клубника с молоком и белым хлебом, эта еда – что надо. А Георгий пусть свой мосол с мясом доедает. Он говорит, что такая еда, как у нас с тобой, это не еда, а детская забава. Так что, Катюша, приятного аппетита нам!

                3.
   Словами не передать, с каким удовольствием Катя уплетала, сделанное руками Зинаиды, кушанье. Это, конечно, лучше самим увидеть. Не отказалась девушка  даже от предложенной добавки.

  - Ничего слаще и вкуснее в жизни своей не ела. Большущее вам спасибо за ваше гостеприимство. И мне, за то, что вас встретила, - сказала девушка, вылезая из-за стола.

  - Пуще всех меня благодари, за то, что это я углядел  русалку речную среди коряг. Нет, ну посудите сами, каково было мне тогда. Мало того, что здорово “поплыл”, надышавшись дряни хмельной, так увидал то ее, ведь совершенно в безлюдном месте. Где за многие километры не встретишь человека. Не то, что в речке, даже на дороге никого нету-ти,  акромя козлов, разве. А тут, нате вам, мордашка симпатичная, точь-в-точь как на коврах русалок заезжие художники рисуют и в деревнях продают. Главно дело,  вылупила глазёнки свои большие на тебя и будто ждет, что же я дальше делать буду.

  - Ну, ну. А ты? Растерялся, поди, совсем, бедненький? С хвостатыми то, к стыду своему, не приходилось иметь делов еще – закатилась со смеху  Зинаида.

  - Катя, ты видишь, видишь, с каким человеком мне приходится жить. Я же, Зиночка-Зинуля, правильно оценив непонятную для себя обстановку, и принял правильное решение. Поспешил благоразумно удалиться. От греха подальше.

  - Ой, рассмешил! Ну-ка, расскажи Катерине, каким таким “макаром” ты удалялся от нее. Она, сидя в омуте, поди и не видала, как ты в забоке, новую дорогу проторил напрямки ко мне. Не хуже трактора след оставил.

  - Ладно. Посмеялись и будет. Рассказывай, Катюша, с какой такой целью ты бабку свою навестить решила, хотя наперёд знала, что та преставилась.

  Посерьёзнела, враз, девушка. Задумалась на минутку, соображая, с чего бы ей лучше начать свой рассказ. Видно, тут парой фраз никак не обойдёшься.

  - Да мне бабушка, в принципе, и не нужна была. Хотя, если бы жива была, может что-то и рассказала, - так начала свой рассказ Катерина.

  - Я хочу, если не разыскать своего отца, то хотя бы узнать что-либо о нём. Кто он, где живет, почему так сложилось, что он не живет вместе с нами. То есть с мамой и со мной. Мне через месяц исполнится уже 21 год и я до сих пор ничего не знаю об отце.

  - А твоя мама на этот счет что говорит? – чуть не в один голос спросили Зина и Гоша.

   - В том то, и дело, что ничегошеньки. Когда совсем маленькой была, она придумывала и рассказывала разные истории мне, которым сама, видать, счет потеряла. То он геройски погиб, то еще что-то с ним, опять же, героическое, но смертельное, случилось. А когда я повзрослела и заикнулась в очередной раз об отце, так она прямо мне заявила, что у меня никогда не было отца. И вопросы о нем ей неприятны и она больше не хочет их слышать. Никогда больше.

  - Круто. Ядрён батон. А как же ты на бабку Полину то, вышла?

  - Перебирая как-то немногочисленные фотографии, что мама в своём ридикюле в конверте хранила, я увидела маленькую фотографию, на которой была немолодая женщина. А на обороте её фамилия, имя, отчество и название вашего села. Я, помню  спросила, что это за женщина и почему у ней такая же фамилия, как и у нас с тобой. На что она с нескрываемой злостью ответила, что это бабка моя ненаглядная. По ее тону я сразу поняла, что если дальше о ней буду расспрашивать, то, точно, себе дороже выйдет.

   На минуту в комнате повисла тишина. Супруги Воробьёвы мучительно терзали серые вещества в головушках своих, ища хоть малейшую зацепку в поисках отца Катерины.

  - А сколько лет сейчас твоей матери? Кстати, ты так и не сказала, как зовут ее? – спросил Георгий.

  - Зовут ее Натальей, по отчеству Андреевна. Ну, коль она на на девятнадцать лет старше меня, то ей сейчас сорок лет.

  - Ну, конечно. Откуда мне ее помнить, если она на целых пять лет старше меня. Я в начальных классах еще учился, когда она восьмилетку нашу закончила.

  - А я вообще жила до свадьбы с Гошей в другой деревне, - добавила Зинаида.

  - Ну-ка, пробежимся сперва по живой родне бабки Полины. Муж у ней был дядька Андрей, фронтовик, танкист, орденоносец. Это, выходит, твой дед родной, Катюша. Но тот уже несколько лет, как на том свете. Израненный весь пришел с войны, от ран и умер до срока.

  - Я хорошо запомнила его лицо. Всегда, какое-то, багровое, со шрамами и рубцами. На его лице даже бровей не было. Не росли они. Он же в танке своём чуть заживо не сгорел на той войне проклятой, - это  Зина проговорила.

  - Хороший мужик был. Председателем сельсовета работал. Сестра родная у бабки была еще. Забыл, как звали ее. Так она с семьей своей уже сколько лет как в Казахстан перебралась жить. Выходит, никого из родни твоей, Катюша, в деревне нашей и не осталось.

  И снова тягостное молчание воцарилось в доме. Вдруг раздался громкий шлепок, заставивший вздрогнуть женский пол. Это Гошка, не пожалев своего лба, ядрёно приложился к нему своей ладошкой. Видать, таким образом, он похвалил свою головушку за умную мыслю, что посетила её.

  - Чо, я, дурень, причепился к старикам, то. У нас же в деревне остались еще одноклассницы Натальины. Они уж точно знают, что почём. Вот завтра и поспрашаем их с пристрастием. Всё расскажут, как миленькие. А счас спать давайте. Время то, уже, вон, скоко набежало на часах.

   Утром, раненько, пока еще женщины спали, Гоша вышел во двор, поздоровался с Валетом, нужду по-маленькому справил и достав сигарету, с наслаждением затянулся дымом. Сидя на крыльце, стал обдумывать с кого бы начать опрос бывших одноклассниц Наташи Сизовой. Раздумья Гошины прервал скрип открываемой входной двери в соседском доме. На пороге появилась соседка, по имени Клавдия и с ходу набросилась на мужика.

  - Сосед! Ну, не жалеешь ты нисколечко свой организм. Ты посмотри, какая на улице благодать, то. Солнышко светит, птички поют. А ты, нет, чтоб наслаждаться, быстрее соску в рот и сидишь смалишь, довольнёшенький. Даже я у себя во дворе эту срамоту носом чую.

  - Не ругайся, дорогая моя Клавдия Афанасьевна. Лучше скажи-ка мне по страшенному секрету, сколько годков тебе нонче минуло?

  - Ты чево это спросил, негодник. Сменять свою Зинаиду на меня вздумал? Запомни, Гошенька, жену на новую менять, только время зря терять. Ну, это я так шуткую с тобой, а вообще то, мне сорок нонче минуло. Так что, ежели что, я баба ягодка опять.

  - Клавдия, скажи, моя голубушка, у не училась ли ты в одном классе с Наташкой Сизовой, с дочерью дядьки Андрея и тетки Полины?

  - Эко, что вспомнил. На кой ляд это тебе сейчас? Ведь сколько лет уже минуло. Да, училась я с Наташкой, но только до восьмого класса. Она потом в соседнее село в девятый класс пошла дальше учиться, а я под коров села, дояркой пошла работать на ферму. А к чему ты это спрашиваешь, еслив не секрет?

  - Дочь Натальи у меня сейчас в доме. Приехала что-нибудь узнать о своем отце, о котором ей ничего не известно.

  - А чо, ей сама Наталья об нём говорит?

  - А ничего. Покрыто тайной за семью печатями.

   Во время их разговора на крыльцо вышла Катерина. Жмурясь от восходящего солнца, девушка, сделав козырьком свою ладонь, посмотрела на Георгия и Клавдию, стоявших, по обе стороны забора.

  - Батюшки, свет! Так это же Наташка стоит! Вылитая Наташка, моя  одноклассница. Правда, еслив это бы больше двух десятков лет назад было. А об чем ты спрашивал меня, Гоша, так тебе надо обратиться к Маше, Марии Пикаловой. Это была ее закадычная подруга, она с ней и дальше учиться пошла. Вот она то, точно скажет тебе, что произошло в дальнейшем с Натальей. Я краем уха тоже слышала кое об чём, но боюсь, совру чего-нибудь, а оно вам надо? Вот пусть Мария вам всё досконально и расскажет.

  В приподнятом настроении садился завтракать наш деревенский Шерлок Холмс. Радовался, конечно, в первую голову за себя, родненького, как же он лихо сумел повести расследование в нужном направлении. А то, видишь, ли, некоторые штатские, его, Георгия Константиновича, на смех сумились поднять из-за, прости господи, русалки, ему привидевшейся.

  Через полчаса голубой ИЖак уже стоял у воротчиков дома, где жила семья Пикаловых. Глава семьи, Леонид, на своём Беларусе, уже умчался на работу, а Мария еще дома задержалась. Ей, в контору совхозную, чуть позже идти надобно. Как раз в ограде женщина была и узнала мотоцикл своего механика. Но когда она увидела, спрыгнувшую с мотоцикла Катерину, женщине вдруг стало воздуха не хватать.

   - Боже ж, ты мой! Наташка! Подружка моя! Ты ли это! Но этого же не может быть!

   - Успокойся, Мария. Конечно, это не Наталья, а дочь ее. И звать ее Катей. Вот к тебе за помощью и привез ее с Зинаидой. Давай, присядем вот на скамеечку твою, и ты ей поведаешь, о чем она попросит тебя. А сначала послушай ее рассказ.

  И Катя начала рассказывать о своей и материнской жизни в городе. Как, сколько помнит она, мама всю жизнь работает в детском садике, сначала нянечкой, затем, после заочного окончания педучилища, по сей день работает воспитателем там же. Жили сначала в какой-то маленькой конуре у сердобольной старушки. Затем матери выделили однокомнатную квартиру, в которой они и живут до сих пор. Замужем мать никогда не была. Рассказала девушка и о том, как она хотела узнать у матери о своем отце и что в ответ она слышала от нее.

   - Вот Георгий Константинович и привёз меня к Вам, чтобы Вы могли рассказать мне хоть что-нибудь о моем отце. Если, конечно, Вам что-то о нем было известно.

  - Ох, девонька моя. Печальный будет мой рассказ. Но зато узнаешь всю правду горькую, которая до сих пор не укладывается в моей голове.  О том, как родная мать могла поступить со своей единственной дочерью. Слушай, доченька, коль проделала такой длинный путь, я расскажу тебе, как всё было на самом деле.

                4.
  - Не знаю, почему уж так получилось, но мы с Наташкой подружились еще с детского сада. И в школе все годы сидели за одной партой. И в девятый класс пошли в соседнее село учиться. Правда, не только мы вдвоем. Еще несколько ребят и девчат из нашего восьмого класса продолжили дальше учёбу. Жили с ней сначала на квартире у двух старушек, божьих одуванчиков. Затем, когда построили в селе интернат, перебрались туда жить. А в этом интернате собрались ребята и девчата из всех окрестных деревень, где были школы восьмилетки. Даже в двух деревнях еще четырёхлетки, оказывается, существовали.

  - Вот тогда то, а дело было уже в десятом классе, подружка моя по уши влюбилась в одного парня, который тоже жил в интернате и учился с нами в одном классе. Уж не знаю, кака така любовь у них случилась, но после выпускного вечера, уже дома, в деревне, мне под большим секретом она поведала, что, кажись, беременная.

  - А парень её где был в это время? Она ему то, хоть сказала о своей беременности, -  спросил Гоша?

  - Мы же все после выпускного вечера сразу возвратились в свои деревни. Начались другие заботы. Искать нужно было, куда бы ловчее поступить. Кому то, хотелось попробовать поступить в институт. А кто-то, как я, и в техникум, считали за счастье, поступить. А парень ее, как я помню, мечтал только о высшем образовании. Может в то время он еще дома был, а может уже уехал поступать. Точно не знаю.

  - До сих пор корю себя, что не осталась я тогда со своей подружкой, а поехала сдавать вступительные экзамены в свой техникум в Горно-Алтайск. А когда вернулась после экзаменов, мне рассказали, что тут без меня произошло. Точно не могу сказать, откуда узнала тётка Полина о Наташкиной беременности. Скорей всего, та сама призналась родителям. Может, хотела попросить, чтобы ей совет родительский дали, как же ей поступить теперича.

  - Хоть и говорят, что о покойниках, или только хорошее, или вообще ничего. Я бы выбрала второе, но раз вы просите рассказать, я скажу вам прямо, без утайки. Бабка твоя, Катенька, это была сущая мегера в юбке. Бедный дядька Андрей, ему ведь больше всего от нее и доставалось. Золотой человек был. Говорят, когда она услышала, что ее дочь ждет ребенка, она орала так, что деревня вся затаилась в страхе за бедную девочку.

  - Она попросту выгнала Наташу из дома. Чуть ли не на пинках. Та, собрав свои скудные вещички в чемодан, на другой же вечер покинула деревню, уехав рейсовым автобусом.

  - Куда??? - В один голос Зинаида с Георгием спросили.

  - А кто ж знает, куда? Поговаривали некоторые люди, что отец ее, дядька Андрей, скрадучись от жены, как мог, поначалу помогал ей. Якобы подсказал, куда ехать надобно ей на первое время. И денежками небольшими, вроде как, снабдил даже. Но ведь он почти сразу после ее отъезда слёг и больше не встал. Помер, отмучился бедняга. А правда ли это, насчет помощи, мне ведь доподлинно неведомо. Да, и еще после этого случая слух прошел по деревне, что Наталья ей вроде как и не родная дочь была. Вроде та, прости господи, яловой была и не могла иметь своих детей. Потому, мол, и жестокость така у неё. Вот, родненькие мои, и поведала я вам об чем вы просили. Не обессудьте уж меня, если что не так сказала.

  - Тётя Маша, Вы же самого главного не сказали. Как звали парня моей мамы?

  -  Ой, господи. И правда, ведь. Заторопилась всё сказать, а про главное то, и  не сказала. Андреем, ухажера твоей матери звали. Андреем Чурилиным.

  После последних слов Марии, два слушателя, если сказать по-русски, попросту “охренели”. Георгий и Зинаида, выпучив друг на друга глаза свои, в первые секунды лишились дара речи. Особенно поражена была Зинаида:

  - Андрей Чурилин. Господи… Андрюха… Так это же брат мой. Двоюродный.

  - Вот те, на! Батюшки, что деется то, на белом свете, - чуть слышно прошептала Мария. И добавила:

  - И каких только выкрутасов не преподносит нам жизнь наша. Ну, теперь то, вам станет легче узелок этот распутать. А ты, по любому, Катенька, большущий привет матушке своей передай от ее школьной подруги. Скажи, что ждет, не дождется в гости её. Извиняйте, побегу на работу. Итак, уж припозднилась малость.

  - А скажи-ка мне напоследок, девонька, как в метриках твоих твой отец обозначен и отчество у тебя какое?

  - А метрики это что?

  - Ну вот. Уже и слова такого молодежь не знает. Я про свидетельство о рождении говорю.

  - А-а-а. Там в графе, где отец должен быть, стоит прочерк. А отчество у меня Андреевна.

  - Вот! Видите! Андреевна она. Хотя чему я обрадовалась. Наташа своё отчество ей могла дать, она ведь тоже Андреевна. Значит – не факт.

   - Ладно, Мария. Спасибо тебе большое за рассказ. Беги на работу. А мы сейчас дома покумекаем, что такое не везет и как с ним бороться. В контору только заскочить надо, отгул на сегодня взять. Чует сердце, кой-куда нам рвануть сегодня придется.

   Подъехавший мотоцикл у воротчиков встретил только верный страж Валет. Интересная привычка с годами выработалась у собаки. Встав сбоку от калитки он поочередно обнюхивал каждого проходящего мимо него. Вероятно, по привезенным запахам Валет определял, где, в каких краях были его хозяева, с кем встречались. А если была у него возможность выйти за калитку, то он, первым делом, поочередно обнюхивал каждое мотоциклетное колесо. Тоже много информации получал Валет через  запахи, что на колесах остались.

   Рыжий кот Ермолай, посчитал ниже своего достоинства, бежать к калитке, чтобы встретить хозяев с гостьей. Да и обида у него страшная образовалась в это утро на хозяйку свою. В утренней спешке, подоив корову, она забыла плеснуть в его кошачью плошку, заработанную им пайку парного молочка. А как же, конечно, заработанную. Ведь он каждое утро, не щадя живота своего, вместе со своей хозяйкой, ходит доить их Зорьку. Вот и сидит он на крыльце сейчас и думу думает, а не наказать ли ему свою обидчицу. На первый случай перестать ловить мышей, что ли. По правде говоря, он всегда, когда налакается вдоволь утреннего молочка, он начисто забывал о существовании  этих хвостатых тварей.

   Но это у нас лирическое отступление получилось. А в доме вовсю закипали настоящие страсти. Велось бурное обсуждение, полученной от поездки, информации. У Катерины, от услышанного у тетки Марии Пикаловой, в голове, как говорится, ум за разум заходить начал. Особенно, когда услышала, что ее вероятный отец, является двоюродным братом Зинаиды.

   - Давай, Зинуля, рассказывай нам с Катериной всё по порядку, да поподробнее. Я в чудеса не верю, но в последнее время вера моя, кажись, изрядно пошатнулась. Сперва сказочную русалку в нашей речке увидал.  Оказалась, что это совсем не русалка, а девушка. Причем, к тому же, роднёй нам приходится.

  - Да я сама изрядно обалдела, услышав от Марии, с кем миловалась-целовалась Катюшкина матушка. Я же говорила, что до замужества жила в своей деревне. Это уже потом меня Гоша сюда перевез. А в моей деревне жили два родных брата, по фамилии Чурилины. Мой отец, Иван Петрович и брат его, Семен Петрович. Конечно, со своими женами и ребятишками. Называть по именам всю родню нет смысла вам сейчас. Скажу только, что у дядьки Семена и его жены Анастасии было трое сыновей и среднего звали Андреем. Он старше меня был лет на пять, если не боле. Сказать, что играли часто вместе, не припомню такого. А когда я уже бОльшенькой была, они вдруг засобирались, продали дом свой с хозяйством и уехали из деревни. Куда, зачем и почему, я не знаю. Да мне, вроде и ни к чему было знать. Уехали, ну и уехали. А Андрей то в ту пору уже взрослым парнем был. Как бы, не в то самое время уехали они, когда Андрюха школу закончил.

   - Погоди, Катюша. У меня же где-то единственная фотография была, где кто-то из ребят, начинающих фотографов, нас с ним сфотографировал.

  Порывшись в этажерке, стоявшей в углу комнаты, Зинаида вытащила на свет небольшой альбом. Отыскав нужную фотографию, подала ее девушке. Действительно, качество фотографии оставалось желать много лучшего. Налицо был катастрофический дефицит  фотохимикатов в то время. На желтом фото, при отсутствии должной резкости, стояли двое. Высокий парень и голенастая девчонка. Ничуть не похожая, на современную Зинаиду.

  - Вот, Катя, с самой большой долей вероятности, стоит рядом со мной твой отец, Андрей Семенович Чурилин.

  - Ну, а чтобы отсеять все сомнения, нам сегодня необходимо сгонять в Зинаидину деревню. Навестить наших ребятишек попутно. Вот удивятся голопузые нашему неожиданному приезду. А тесть и тёща мои, несказанно обрадуются приезду своего любимого зятя. Вусмерть, прям до потери полного сознания, я им нравлюсь, Катюша. Особливо тёще. Говорит, готова каждый божий день с любимым зятем встречаться.

  - Хватит трепаться, тёщин любимчик. Ехать – так ехать. Бензином то, хоть заправился? А то, как в прошлый раз, будем на дороге куковать. Туда и обратно, это где-то за шестьдесят километров будет.

  Пока Георгий суетился с Валетом у мотоцикла, а Зинаида собирала нехитрые подарки для детей, в том числе и клубнику, что в бидончик пересыпала, Катя неотрывно разглядывала подаренную ей фотографию. Видимо, стараясь отыскать похожие черты лица у ней и у красивого парня, что на плохонькой фотографии.

   Наконец сборы завершены, дом закрыт. Хозяин даёт последние указания Валету. Собака сидит, не сводит глаз с хозяина, и будто старается не пропустить ни единого его слова:

  - Валет! Мы поедем навестить маленьких хулиганов, по которым и ты уже соскучился изрядно. Обязательно передам им привет от тебя. А ты, как всегда, остаешься за хозяина. И если мы вдруг не вернемся до прихода коров с пастбища, ты уж будь добр, не поленись встретить нашу Зорьку и загнать ее в свой пригон. Ну, пока, Валет.

   И снова, как всегда, голубой ИЖак, нещадно дымя и поднимая вверх всю дорожную пыль, вскоре скрылся из вида.               

                5.
    Сидя на своём коронном месте, на мотоцикле позади Георгия, Катя, вновь, как и раньше, с удовольствием рассматривала набегающие и остающиеся позади разнообразные картинки алтайской природы. В основном, с обеих сторон дорогу окружали горы, подчас высокие и крутые, чередующиеся с пологими пригорками. На тех и других березки с молодыми лиственницами соседствуют. Дружно, видать, живут рядышком, не мешая, друг дружке. Не жадничают, не стараются занять собой всё пространство, оставляют обширные участки и для сенокосных угодий.

   Проехав добрую половину пути, Гоша остановил мотоцикл для короткого отдыха, чтобы его пассажирки смогли размять затекшие, от долгого сидения, тела свои, и самому успеть выкурить сигарету. Пологий косогор, где остановились, был покрыт молодой ярко-зелёной травкой, что отавой называется. Взамен недавно скошенной травы, из которой приличный стог сена сметали, что стоит в отдалении. Сходив по своим делам за этот стог, подошедшая Катерина задала супругам Воробьевым вопрос:

   - А вы не знаете, какие цветы будут посажены на этих клумбах, что сделаны тут и там по всему полю?

  Вопрос девушки застал врасплох, как Зинаиду, так и Георгия. Переглянувшись меж собой удивленными, озадаченными лицами, они, чуть ли не в один голос спросили:

  - Какие еще клумбы ты увидала здесь???

  - Да вон же они. Черные, круглые. Что, совсем не видите их, что ли?

  Громкий смех, да какой там смех! Гомерический хохот Гоши и Зинаиды раздался ей в ответ. Хохотали долго, до слёз.

   - Катенька, милая! Да ты не обижайся на нас. Рассмешила ты нас своим вопросом, уж дальше некуда. Это Катенька, совсем не клумбы. Это подземные жители, кроты, выталкивают лишнюю землю наружу, когда норы свои делают. Кроторойниками мы эти “клумбы” зовём.

  Рассмеялась и девушка своему вопросу:

  - Это хорошо, что я догадалась про эти “клумбы” у вас спросить. А ведь ни чего не стоило мне, где-нибудь в большой компании умудриться  такое ляпнуть. Полюбопытствовать, так сказать.

   И снова в путь. Теперь девушка сосредоточила своё внимание на дороге, по которой они ехали. Вернее, сначала она вспомнила строчки из популярной песни о шофере, где “дорога серою лентою вьётся”. И сделала неожиданный для себя вывод, что ведь именно такую дорогу автор и имел в виду. В сплошной зелени вокруг, только эта грунтовая, пыльная дорога, что бесконечно петляет, то ныряя в низины, то, взбираясь на перевалы, и есть та самая серая лента, что в песне поется.

   Катя заметила, что не наберется и доброй сотни метров за весь их длинный путь, где бы эта серая лента была прямой и видимой глазу. Скорее всего, она бы ее  сравнила не с лентой, а с гигантской серой змеей, извивающейся между гор, ползущей рядом то с одной речушкой, то, как сейчас, с другой.

  - А вон и деревенька моя родная, - Зина из коляски показала пальцем, на открывшиеся в низине домики с большими огородами. Выходящими своими задами прямо к реке.

   - Смотри, Катя, самый крайний дом, это то место, где я родилась и выросла. До тех пор жила здеся, пока вот этот, не побоюсь сказать, муженёк мой, не углядел и не выкрал меня отсюда.

  - Что? Затосковала по отчему дому? Договоришься тут у меня. Сейчас вот  привезу и оставлю тебя здесь. И будешь, как миленькая, жить со всей оравой, - в шутку пригрозил Георгий.

  - Ой, батюшки мои, глядикося, прям до смерти напугал бабу причиндалами своими! Да ты уже через неделю здеся будешь вместе с Валетом и рыжим Ермолаем. И Зорьку в поводу приведешь. Нет, ты ее в совхозном грузовике сюда доставишь, как королеву заморскую.

    А во дворе Зинаидиных родителей кипела работа, что даже сразу ее обитатели не услышали или не обратили внимания на подъехавший к ограде мотоцикл. Дед с внуками, Димкой и Сережкой, двенадцати и десяти лет соответственно, и восьмилетней внучкой Дашенькой, все силы свои употребили на излаживание орудия рыболовли – подобие бредня, из старой, тюлевой занавески. Чуть ли, не со слезами, выпрошенной у бабки Пелагеи, пообещав, что в скором времени завалят ее рыбой, выловленной в речушке. Мульками, вьюнами и  даже пескариками. Может быть.

     Уже были прибиты палки с обеих сторон, сейчас братья привязывали грузила к нижней части занавески. Той, что будет по дну реки бороздить и не давать возможности улизнуть ни одиной рыбёшке. Грузила отменные получаются, потому, как они из большущих гаек состоят, что принесли братья после похода в местную кузницу. Дашенька не участвовала в изготовлении орудия лова. Она терпеливо ждала братьев с большим бидончиком в руках. Ей отводилась ответственная роль в предстоящей рыбалке. Она будет сборщицей улова, а что он будет у них богатым, у будущих рыбаков не было никакого сомнения.

   Увидев, входящих в ограду родителей с незнакомой девушкой, мимолётная радость у молодых Воробьвых тут же сменилась на уныние. Не сообразила шпана сразу, что родители на сей раз приехали не по их души и не будут их забирать домой. Значит, рыболовля не отменяется. Наскоро полакомившись подарочной клубникой, что привезла им мама в гостинец, рыбаки веселой ватагой побежали к реке.

   Родители Зинаиды, Иван Петрович и Пелагея Ефимовна совсем не походили на стариков-пенсионеров. Да и стали они ими, к слову сказать, совсем недавно. Не стали родители допытываться первыми, что за дивчину привезли с собой дети. Ясное море, неспроста. И правильно сделали. Как только писк и шум-гам от убегавших рыбачков утих, Зинаида представила гостью родителям:

  - Девушку, что приехала с нами, зовут Катей Сизовой. Собственно из-за ее, скажем, проблемы, мы и приехали к вам внепланово. За ребятами Гоша приедет позже.

  - Погоди, погоди, доча. Давайте, сначала отобедаем чем бог послал, а опосля уже и поговорим. На голодный то, желудок и разговор не будет клеиться.

  После обильного и сытного обеда Гоша не забыл включить свои хвалебные дифирамбы любимой тёще своей:

  - Вот любит же тебя боженька, тёща моя, золотая, Пелагея свет Ефимовна. Как ни приеду к вам в гости, всегда такой вкуснятиной меня норовишь покормить. И каждый раз говоришь, отобедаем чем бог послал. А вот твою дочку он, этот бог с угощениями, что-то не сильно жалует, всегда почему-то, стороной обходит.

  - А ежели я вот этой ложкой деревянной, да в лобешник твой счас засвечу.

  - Молчу, молчу, Зинуля. Это же я для связки слов в предложении. Чтобы разговор наш поддержать.

  - Вот и сиди, помалкивай. И не поминай имени Господа Бога твоего всуе. Лучше начинай свой рассказ, как ты хмель в забоке рвал и русалку в реке узрел. А мы с Катюшей будем дополнять его по ходу, ежели что упустишь.

   Когда общими усилиями рассказ был закончен и цель их приезда озвучена, Иван Петрович, немного поразмыслив, заговорил:

   - Мы, со своим братом Семеном, как это нередко бывает, прямо вам скажу, не жили душа в душу. С малолетства он меня всяческим образом дошкурял. Он постаре меня был, вот и перепадало мне от него частенько. Выросли. Тут война началась, забрали нас с ним на неё. Повезло, оба вернулись живыми, даже не калеками. Поженились оба. Я то то, сосватал свою Пелагеюшку здесь в деревне, а Сёмка привез свою Настасью откуда-то из под Барнаула. Троих сыновей они родили, Мишку, Андрея и Савельку. У нас с Пелагеей тоже дочка Зина родилась.

   - А потом Настасья Сёмкина вдруг, прям таки, засикатила, будто шлея ей под хвост попала. Как банный лист к жопе, пристала к брату, одно своё талдычит ему, давай уедем отсюда и точка. Хоть кол на голове ей теши, а она всё своё. Терпел-терпел Семён, но, в конце концов, плюнул и согласился на переезд. Скоренько они и уехали, продав свой дом и скотину.

   - Вот бы еще узнать, когда уехали, и самое главное – куда уехали?

   - Уехали, считай, уже лет двадцать назад, а вот куда?

    Тут впервые свой голос подала Пелагея Антоновна:

    - У Анастасии в селе, под Барнаулом, откуда ее твой брат привёз, половина села, считай, гольными родственниками ей приходятся. Вот она и взбрыкнула. Всем говорила тогда, мол, не хочу в чужой деревне помирать. В свою хочу. Рядом с родителями чтобы положили на погосте. По-моему, у ней уже тогда ум за разум стал заходить.

  - И что же получается? Финита ля комедия. Туши фонарь, ваши деньги с дырочками, так что-ли, - выдал Гоша.

  - Выходит, зря вы ребята сюда скатались. И Андрюшу ихнего мы с тех пор не видали веть ни разу. Постой, отец, мы же от них одно-единственное письмо получали, когда они только-только переехали. Неуж, его в печку, на растопку употребили. А на конверте ведь адрес был написан. А ну-ка, дочка, пошарь-ка за зеркалом, что в простенке висит. Обычно туда мы все бумажки кладём. Еслив какие важные и сохранить их надобно.

  Зинаида вытащила из-за зеркала довольно внушительную стопку всякой всячины. Какие-то квитанции, справки, накладные. И вот он! Нужный конверт с обратным адресом.

  - Ну, Катя, Катерина! Повезло тебе девушка. Поиск отца родного, считай, ты можешь и дальше продолжить. Опять же, если желание появится. Жаль, мы с Зиной не сможем тебе подмогнуть. Ну, как знать, может мы еще на что-нибудь и сгодимся.

   - Пойдёмте, глянем хоть глазком одним на рыбаков наших перед отъездом. Хотя, смотрю, не очень то они обрадовались, увидев нас.

  Рыбаков, родители с Катей, обнаружили чуть ниже по течению в тальниковых зарослях, копошащихся в небольшой заводи.

  - Эй, рыболовы! Помощь не нужна? Что случилось у вас?

  - Да ничего страшного. Невод наш запутался в корягах. Сейчас освободим и дальше пойдем.

  - Доченька! Много ли рыбок в твоем бидоне? На уху хватит?

  - Пока не хватит. Всего три мулька и один вьюн. Но Димка с Сережкой говорят, что на уху всё равно поймаем.

  - Ладно, дети. Удачной вам рыбалки. А мы двигаем обратно домой. Недели через две отец приедет за вами.

   Отдохнувший у ворот синий ИЖак, традиционно выплюнув на провожающих изрядную порцию синего, вонючего дыма, резво рванул в обратный путь.

                6.
   На обратном пути Гоша сделал остановку лишь в пяти километрах от дома. На том самом месте, где он в забоке совсем недавно рвал хмель, а в речке тем временем “русалка” купалась.

  - Не желают ли мои дамы искупнуться в знакомом омуте? Жарища то, какая несусветная сегодня, даже ветерок и тот горячий. Да и пропылились изрядно мы за дорогу. Солнце  вона где высоко, коров  еще не скоро пригонят. Так что, сто раз успеем до вечерней дойки. Идите, идите. Вода сейчас тёплая, как молоко парное. А я покараулю вас, чтобы какой-нибудь заблудший бедолага, как я тогда, не принял вас сразу за двух русалок.

  - А что, Катюша, отличное предложение. Тем более, я  в этом году еще ни разу в воду не забродила. А ты, муженек, смотри, не усни тут. Не прокарауль насильников, ежели, такие вдруг поблизости окажутся.

  На берегу, Зинаида, видя, что девушка стоит в нерешительности, думая, что же из тряпочек оставить на себе, или всё разом скинуть, проговорила со смехом:

 - Всё снимай. Не поедем же мы в мокрых трусиках в деревню. А если кому из мужиков и посчастливится на нас из-за кустов глянуть, то, ох, совсем не завидую я им.
  - Это почему же?

 - Да потому, что, слюнями своими подавятся, глядя на нас, таких красоток.

   Георгий уже вторую сигарету выкурил, когда, наконец, утих смех и визг купающихся. А вот и они. Посвежевшие и довольные из кустиков забоки вышли.

  - Спасибо тебе, Гошенька, за предложенное нам удовольствие. Неожиданное и такое приятное. Сам то, пойдешь, искупнешься, али как?

  - Али как, Зинуля. Скоро Зорька наша придет, а Валет доить ее покамест не научился. Дома в баню холодную сбегаю. Так что, погнали наши городских.

   Подъехав к воротам, Георгий с удивлением обнаружил, что не видит Валета на своём посту. В отсутствии был его верный страж.

  - Не понял юмора?

  И тут Гоша увидел сидящую на крыльце женщину, в окружении Валета и рыжего Ермолая. Если бы Катерина не шла позади него, он бы подумал, что это она там сидит. Женщина, одной рукой гладила лохматую голову Валета, а другой, кота. Валету, видать, очень по душе были ласковые слова в свой адрес. Пёс внимательно  слушал женщину, глядя ей в лицо и внимая каждому её слову, что даже начисто проворонил приезд своих хозяев. Чего раньше никогда не позволял себе. Виновато поплелся к калитке, ожидая заслуженного выговора. Смущаясь и стыдясь  во всю свою собачью морду, от того, что не встретил хозяев вовремя. И самое главное, какое он имел право позволить зайти во двор незнакомому человеку. Тоже впервой случилось в его собачьей службе.

  - Мама!  Вот так новость! А ты как тут оказалась? Это Катерина бросилась бегом к сидящей на крыльце женщине.

  - Ну, ты, дочь, даёшь. Чай, я в этой деревне, не какую никакую там, а самую первую часть жизни своей прожила. В отличие от тебя. А ты вот удрала из дома в одном платьишке своём. Стыдоба. Одежду вот, попутно захватила тебе. Ну, давайте, хозяева, познакомимся, что ли.

  Не будем описывать подробно сцену встречи и знакомства. Она у всех в деревнях алтайских одинакова. А тут встретились земляки, да и родня, скорей всего. Как говорится, десятая вода на киселе, но всё же.

  А Валет то, вот же шельмец, какой. Видя, что гроза мимо него стороной прошла, он, ни слова не говоря, по собственной инициативе, рванул со всех четырёх ног или лап своих, встречать Зорьку. Хотя стадо  далековато было еще. Ну и правильно. От греха подальше.

  После ужина Наталья, сидя на диване рядом с доченькой своей, начала свой рассказ:

  - Вас, сыщиков доморощенных, правильно направили к Маше Пикаловой, к моей школьной подружке. Она вам честно рассказала, с кем я дружила и от кого забеременела. Но никто в деревне не знал, с кем я еще имела связь. Ведь каким то, же, образом я узнала, что, так называемая, моя мать умерла, когда сказала тебе, дочка об этом. У вас на почте работает Евдокия Григорьевна, ни кто иная, как племянница моего отца покойного. Вот через нее я и держала связь с деревней, через нее и деньги небольшие получала от отца, когда мать, прости господи, вышвырнула меня из дома.

  - Ну, а о том, как мы жили в первое время в городе, я даже и не хочу  вспоминать. Трудно жили, но ничего, выжили. Сначала я нянечкой в яслях работала, чтобы Катеньку туда же пристроить. Потом заочно педучилище окончила и воспитателем начала работать. Сейчас вот заведую детским комбинатом. Это ясли и детский сад в одном месте.

  - Наташа, ты что, за все эти годы так ничего и не слыхала об Андрее? И не пыталась его разыскать, или хотя бы, дать знать о себе и о дочери?

  - Признаюсь, в первое время было совершенно не до этого. Потом произошла неожиданная встреча с бывшим другом Андрея, одноклассником нашим, в городе. Он пришел тогда устраивать своего ребенка в наш садик. Вот он и рассказал мне страшную историю, что случилась с Андреем. Их же после школы, вскоре забрали в армию. Немного прослужив в Союзе, их перебросили в Афганистан воевать. Там Володя и Андрей были в одной части, даже в одном взводе. Попали раз в засаду, что устроили им душманы. А вырваться обратно, не всем было суждено. Андрюша добровольно остался прикрывать их отход. Так и погиб там, спасая товарищей. Вроде к ордену его представили, сказал друг. Посмертно.

  - Да, уж. Печально. Значица, поспешили мы, девушки, съездить сегодня к родителям Зины, чтобы отыскать следы Андрея, - проговорил задумчиво Георгий.

  - Ничего не поспешили. И правильно сделали, что съездили. Слушай, мама, что мы узнали сегодня, навестив родителей Зинаиды.

   И Катя подробно, даже не забыв упомянуть о “клумбах”, что кроты на поле сделали, рассказала, что им удалось разузнать. И показала матери конверт с адресом стариков, родителей своего отца.

   Следующий день мать и дочь посвятили посещению деревенских могилок. Нашли, заросшую травой и кустарником, могилу Андрея Ивановича Сизова, отца и деда Натальи и Катюши. Почистили от мусора, положили цветы полевые, Постояли, поплакали. Хорошо, Зинаида в отпуске была, так она всё время с ними рядом находилась. Целый день проходили гости по деревне, встречались, обнимались, целовались. И плакали. Со знакомыми, с одноклассниками бывшими. А Наталью помнили многие сельчане, хоть и два десятка лет прошло. Мужики и бабы при встречах по сию пору вспоминали, как подло поступила с ней когда-то её родная мать.

   Вечером, когда семья была вся в сборе, имеется в виду, когда Гоша с работы пришел, Зинаида громогласно объявила приказ:

   - Завтра, перед работой, ты, Георгий, везешь наших гостей к тому косогору, где я собирала недавно ягоду, а ты хмель рвал.

   - А ты, Зинуля?

   - А я, Гоша, с соседским Витькой, на его мотоцикле, вслед за вами. Вы с ним возвращаетесь обратно, а мы, девочки, лезем на косогор и будем ягоду брать. А ближе к вечеру, тем же следом, вы заберёте нас обратно. С соседом я уже договорилась. А то слышу, что наши гости в обратку уже лыжи свои навострили, а я их без клубничного варенья не хочу отпускать. Главное, нам только ягоду набрать, а варенье то, я и без них сварю. А потом уж найдем оказию, как им переслать его в город.

    Удивились мать и дочь Зинаидиной планиде. Надо же, как быстро и оперативно решила она проблему с доставкой ягодников на место и обратно. А самое смешное, даже не поинтересовалась Зинаида, хотя бы, для приличия у гостей, а горят ли они сами то, неуёмным желанием пожариться на солнцепёке целый день.

   Хотя о чём мы говорим. Этот ягодный косогор в устье Семенова лога был известен Наталье еще задолго до той поры, когда Зинаида в этих местах появилась. Девчонкой, с подружками, она исходила его вдоль и поперек, принося каждый раз по бидончику спелой клубники. И ни разу Наташа не услышала от матери хотя бы единого словечка благодарности. Только недовольное ворчание, то сора полно, то ягода не спелая, то помятых много.

  А Катерине вновь захотелось искушать, как и в первый раз, клубнику с молоком и с белым хлебом. Денёк обещал быть в этот раз немного прохладнее вчерашнего, так что ничто не предвещало неприятностей в виде перегрева и теплового удара.

  Высадив ягодников у знакомой лывы, мужики, развернув свои мотоциклы, умчались обратно в деревню, а женщины не спеша стали взбираться на довольно крутой косогор. Вскоре и ягода стала попадаться. Интересно было наблюдать за женщинами в эту пору. Наталья и Зинаида, найдя ягодный кружок, не уйдут с него, пока до последней ягодки не выберут. А Катерина, та, как та алтайская козочка, что попалась на дороге в первый день. Смотришь, ага, вроде склонилось, слава богу, видать на ягодник напала. Глянешь через минуту, а она уже в вершину лога чешет, всё норовит углядеть такую рясную и крупную клубнику, когда впервые увидела в ведре у Зины. И чтобы сразу на половину бидончика. Не меньше. А по одной ягодке рвать, как то, совсем не интересно и муторно.

   Ко второй половине дня, когда ягодники стали спускаться вниз к речке, итог клубничного похода был таков: у Зины, как и в первый раз, полное ведерко, у Натальи, пятилитровый бидончик полнёхонький и у Катерины, ровно половина трёхлитрового бидончика. Женщины опытные, они всегда еще ягоды набирают в свои платочки головные, когда с косогора вниз спускаются. Ягода, как назло, крупная начинает попадаться им по пути, вот плачь не плачь, а приходится ее брать. Не пропадать же добру, так бабоньки всегда говорят. А куда её класть? Вот и снимают с головы свои платочки беленькие. Ягода, та потом, когда долго ее несешь или везешь, имеет свойство утряхиваться, садиться. Вот перед домом и подсыплют ягодку из платка, и снова клубники в ведре с горкой получается. Ну, а сейчас женщины наполнили доверху бидончик Катерине, чтобы та сильно не расстраивалась и не переживала.

  По приезду домой Гоша баню протопил, женщины, собранную клубнику перебрали. Всем, без исключения, на ужин Зинаида по полной тарелке ягод с молоком поставила и с белым хлебом в придачу. К большой радости Катюши и к явному неудовольствию Георгия. Хотел наш мужик, было заартачиться, но вовремя поймав взгляд супруги, благоразумно стал хлебать, поданное Зиной, кушанье.

   А к вечеру следующего дня, проехав на двух автобусах более ста пятидесяти километров, Наталья и Катя были у себя дома, в славном, старинном городе Бийске. И сразу, тем же вечером, Катерина пошла в атаку, видать не зря она всю дорогу молчала, что-то усиленно обдумывала, глядя в окно автобуса:

 - Я прошу тебя мама не перебивать и выслушать меня до конца. Мы с тобой просто обязаны ехать завтра в Барнаул, чтобы попытаться отыскать родственников моего отца. Чтобы окончательно поставить точку в его поисках. Вдруг, по адресу на конверте там кто-то живет из его родных, тогда мы хотя бы узнаем, что там действительно с ним произошло, в этом проклятом Афганистане. Может, даже узнаем, где он похоронен. Сейчас самое подходящее время для поездки. Ты в отпуске и я пока не устроилась еще на работу.

  - Доченька, моя! Ну почему ты считаешь, что я буду против поездки. Конечно, же, я согласна. Как же я могу тебя бросить, золотце ты моё.

  Сказано – сделано. И вот уже мать с дочерью стоят перед калиткой небольшого, красиво отделанного, домика, стоящего посреди яблоневого сада. Ждут, когда после звонка, что к калитке был прибит, кто-то выйдет из дома. Действительно, вскоре на пороге появился мужчина средних лет, возраста, примерно такого же, как и у Георгия. Пока мужчина шел к калитке, Наталья успела шепнуть на ухо дочери:

  - Боже мой. Как он на Андрея, отца твоего, похож.

  Подошедший мужчина, вежливо поздоровавшись, спросил:

  - Вы к кому, юные создания? По-видимому, адресом ошиблись. Так с кем не бывает такой казус.

  - Мы ищем родственников погибшего в Афганистане Андрея Семеновича Чурилина. Вот по этому адресу на конверте, что написал когда-то Семен Петрович, его отец.

 - А меня звать Савелием, стало быть, я тоже Семенович. Я младший брат Андрюши нашего. Да вы проходите в дом, не стесняйтесь. Издалека, небось, добирались?

  - Из Бийска. А до этого днем раньше в деревне вашей, бывшей, были. С дядькой Иваном и теткой Пелагеей свиделись, - ответила Катя.

  - Живы, значит, еще старики. А вот братца его, Семена, не стало. Недавно ушел. А матушка наша вперед его померла. Уж сколько лет то, прошло с ее кончины.

  - А скажите, пожалуйста, откуда вам стало известно о смерти Андрея?

  - Об этом его друг рассказал мне, с которым он в том последнем бою был.

  - И давно?

  - Да, давненько уже. Когда его дочке, вот этой девушке, всего годика три исполнилось.

  - Так соврал вам тогда его однополчанин. Живой наш и ваш Андрей. Да вон, он, лёгок на помине, сам идет в гости. Взгляните в окно. Видно почуяло Андрюхино сердце, что ждут его здесь. А так-то, ведь, давненько не наведывался он к брату родному.         

                7.
    По дорожке к дому, прихрамывая, медленно шел высокий, красивый мужчина. Наталья, взглянув в окно, тихо вскрикнула и опустилась без сил на стул:

  - Доченька, смотри, вот он, твой отец, которого ты так долго искала. Почти не изменился  Андрей за эти годы, только почему-то седым как лунь стал.

  - Поневоле поседеешь, коли такое брату испытать пришлось. Тяжелое ранение с контузией, а потом вдобавок еще и плен афганский. После пережитого у него амнезия приключилось. Андрей абсолютно не помнит, как и где он жил до ранения своего. Как отрезало ее, память эту. Так что, имейте это в виду.

  На веранде послышался скрип открываемой двери, в комнате наступила напряженная тишина. Зайдя в комнату, Андрей никак не ожидал увидеть у брата гостей, незнакомых ему женщин.

 - Вот те раз! Да у тебя брат, гляжу, полна горница гостей сегодня. Да, вдобавок, красавицы какие.

  Андрей прищурил глаза, внимательно присмотрелся к Наталье, перевел затем взгляд на Катю.

  - Надо же, как похожи вы, вдобавок. Будто сестры родные. Нет, одна чуть постарше будет, скорей всего, вы мама с дочкой. Вы извините меня, женщины, за болтливость мою излишнюю, порой никак не могу остановиться.

  - Здравствуйте вам, уважаемые. Меня Андреем звать, я брат старший Савелию нашему буду. Извините, если помешал разговору вашему.

   Услышав знакомый, такой родной голос Андрюши любимого, Наталья в первые секунды готова была броситься к нему на шею и целовать, целовать. В губы, глаза, нос и щеки. Слезами бесконечной радости омыть всё лицо, когда-то, горячо любимого ею, человека. Но. Проклятое НО!!! Этот мужчина абсолютно не помнит ни ее, ни того, что между ними было когда-то. А ее порыв будет истолкован им совершенно по-другому. Собрав в кулак всё своё самообладание, Наталья глухо произнесла:

  - Нет, Андрей, ты ничуть не помешал. Да мы с дочей уже услышали от твоего брата, всё, что хотели услышать. Мы ведь проездом в вашем городе, и хотели только узнать о судьбе моей школьной подруги, якобы, живущей на вашей улице. Но Савелий никогда не слышал о такой.

 - Так может я смогу помочь вашему горю. Как фамилия подруги школьной?

 - Наташа Сизова. Наталья Андреевна Сизова.

 - Наташа, Наташка… Наташенька, - несколько раз повторял Андрей имя, когда-то, любимой своей девушки.

  - Вот же черт! Ведь я когда-то слышал эту фамилию и имя. Может быть, даже и знал. Нет, извините. Не живет такая женщина на нашей улице. Я тут всех знаю.

  Катя, за время разговора не проронила ни словечка, только неотрывно смотрела на своего отца, будто стараясь надолго запомнить все его морщинки на лице, голос его, с хрипотцой, запомнить.

   А Андрей, после попыток вспомнить женщину, по имени Наталья, как-то сразу стал молчаливым и задумчивым. Посидев немного с гостями, он, сославшись на усталость, распрощался и покинул дом брата.

  - Понимаю. Совсем не радостной получилась встреча у вас с Андреем. Не таким ты ее, Катюша, представляла. Встречу со своим папкой родненьким. Но не будем винить его в этом. Война в Афгане его сделала таким. Сколько сил мы приложили, чтобы оживить его память – бесполезно. Всё, что было с ним на гражданке до войны, как будто, кто-то взял и стёр безжалостной рукой из памяти.

  - А с кем он живёт сейчас? Кем работает?

  - Живёт с самой младшей сестрой материнской. Выходит, с теткой своей родной. Работает инженером по охране труда на заводе. Так и не женился брат  после Афгана ни разу. А почему? Да кто ж его знает.

  Посидев немного с хозяином и выпив по стакану чая с булочкой, мать и дочь засобирались в обратный путь.

  - Да, чуть не забыла. Куда тебе, Савелий, наш бийский адрес записать? Мало ли что, может случиться в нашей жизни. Напишешь тогда. Привет женушке своей передавай, а мы с дочей спасибо большое говорим тебе на прощанье. И пока, пока.

   По приезду домой, Наталья первым делом позвонила в деревню на почту, чтобы Евдокия Григорьевна срочно сообщила Зинаиде, что они, всё же, нашли Андрея. А в Барнауле, ни свет, ни заря, на следующее утро в дом Савелия, прям таки, ворвался взволнованный Андрей.

  - Брат! Я вспомнил, вспомнил! Где Наташа? Где они остановились?

  - Да, успокойся же ты, наконец! Домой они еще вчера уехали. А ты, балда, хоть знаешь, с кем Наталья была здесь?

  - Да, откуда мне знать! Сестра, наверное, младшая, коли они, так походят друг на дружку.

  - Дочь здесь твоя была. Катенькой звать ее.

   Тут и плюхнулся на подвернувшийся стул, Андрей Семенович Чурилин. Подкосились ноги у кавалера двух орденов Красной Звезды. Сразила его эта новость, не хуже той мины, когда он прикрывал своим огнем отход боевых товарищей.

  - Как дочь???

  - Вот так то, братец, родной. Дочка твоя, красавица, вот на этом самом стуле и сидела. С чем и поздравляю тебя, Андрюша, по-братски. Папаша ты получается новоиспеченный.

  - Твою ж мать! Это сколько новостей сразу свалилось на мою больную головушку! А ведь мне в эту ночь сон и приснился. Да такой, прямо, явственный, будто гуляю я с Наташей по берегу речки горной, цветочки срываю и ей дарю. А она венок из них сплела и на голову мне его водрузила.

  - Ну, и скажи мне, Савелька, как же мне их теперь отыскать. Алтай – он вон какой.

   - Очень просто, брат. Наташа свой адрес оставила, как будто чуяла, что ты очнешься когда-нибудь.

   А Зинаида, получив известие, что нашелся Андрей, ее брат двоюродный, не удовлетворилась этим скупым сообщением. Быстро сварила обещанное клубничное варенье, затем перелила его в бидончик пятилитровый. Дала необходимые указания Георгию, оставив его за главного смотрителя на хозяйстве, попросила соседку Клаву доить Зорьку пока будет в отлучке и на рейсовом автобусе упылила в град Бийск.

  Вечером, в небольшой бийской квартире Сизовых было необычно шумно и весело. Это Зинаида, своим громким голосом и смехом, заставила насторожиться всех соседей, ни разу не слышавших, ничего подобного раньше. В самый разгар веселья раздался звонок в дверь.

  - Наверное, кто-то из соседей не выдержал. Просить будут, чтобы тишину соблюдали,- предположила Катенька, намереваясь идти к двери.

  - Погоди, Катенька. Дай-ка мне с этими любителями тишины поговорить, - Зинаида решительно распахнула настежь дверь.

 И осталась стоять с открытым ртом. В дверях стояли двое мужчин. В руках держали по большому букету цветов.

  - Я би-и-чик нашла, - обрела, наконец, голос Зинаида.

  - Люди добрые, гляньте-ка. Это же братики мои двоюродные. Савелька, с кем я из речки не вылазила. А, вот и Андрюха. Змей, что всегда за мной с пучком крапивы гонялся, норовил по голым голяшкам нахлестать. Что, скажешь, не помнишь? И меня не помнишь? Погоди, братец, еще не вечер, всё ты у меня вспомнишь.

  - Ну, как у нас говорили, проходите вперёд, на лавочку. Не стесняйтесь. А то  стоят, прям, как не родные. Взволновались, поди, что цветов для меня не захватили? Не беда. Приедем в нашу деревню, там такого добра полно.

   Савелий передал букет брату и тот, еле сдерживая слёзы, вручил их поочередно Наталье и Кате.

   Вот так, на этой волнующей встрече родных людей и позвольте закончить наше повествование. Историю, как дочь искала своего отца, и что из этого получилось. И очень надеемся, что впереди у них будет много счастливых и радостных дней. Дней, которых они в полной мере заслужили.