Игра в монополию

                ВЭФ как лучшему хранилищу винтажного порно и эротики
     Моё постоянное меньжевание и психоз по поводу чтива, что залетающего вмах, запоем, что упорно не заходящего, формируют ( мэйк ма дэй, как гутарят америкосы ) моё психоэмоциональное состояние вовсе не на день, бывает, что и на несколько дней, нервничаю я тогда и злюсь, хотя нет же ведь ничего проще : найти подобающее ситуации чтение, но то - то и оно - то, что в условиях нервной раскачки и неопределенности в предпочтениях это весьма сложно. И вот именно тогда и начинаешь бездумно шарахаться по библиотеке, орудуя наотмашь, по жанрам. Видишь ужасающее непотребство руссиянских графоманов, имена кошелок - свиней, бросившихся в писатели, смастыривших тыщи романчиков за любовь, даже детективы кропают падлы, лезут и кишат все эти дугины и прилепины, мозг буквально взрывается страхом и ненавистью, именно ненавистью, на что, помнится, сетовал наш великолепный Керви, тупо не понимавший ошибки в переводе. Глупец еси. Ему бы у меня поинтересоваться. Короче, дело было так.
     - Ты, конечно, мужик шустрый, - говорил Хантер навестившему его в почти отшельническом уединении с павлинами Джонни Деппу, что - то размешивая шумовкой в высоком бокале с мутноватой жидкостью, - но ты обосрешься говенной ролью пирата - пидора. Западло мне давать тебе добро на исполнение меня.
     - Таможня даёт добро, - попытался неудачно пошутить еврейский продюсер Харви Вайншток, и придумавший вырулить у автора книги роль для Жонни, оказавшему ему множество сексуальных услуг , невозможно сосчитать отсосы на скорячке и воодушевленные минеты, сделанные продюсеру в прохладе и тишине его кабинета.
     - В моём доме попрошу не выражаться, - сухо ответил Хантер, стреляя из невесть как оказавшегося в его ладони здоровенного никелированного Кольта в грудь патриота, кем, вне всяких сомнений, и являлся Харви.
     - Собаке собачья смерть, - тут же бросился спасать уже свою шкуру прибывший в Аспен вместе с продюсером Мартин Скорсезе, медленно отступая спиной вперёд к двери.
     - Не гоношись ! - заорал Томпсон, выпуская оставшиеся пули в голову режиссера.
      " П...ц, - мелькнуло в голове Деппа, - эдак он и меня ухойдакает".
     - На, сынок, - рассмеялся лысоватый бодрячок, протягивая бокал Джонни, - зыбни мальца.
     Депп зыбнул. И очнулся ровно через год и три месяца, искренне удивившись присужденной ему наградой одного крайне независимого кинофестиваля, отметившего правильность  ошибки перевода.