Глава 13. Ночные гости

«Корунд», мягко урча дизелем, пронзал ночную Москву как горячий нож кусок масла. Город проплывал с обеих сторон — светящийся, гудящий, бесконечно растянувшийся на километры. Районы, магистрали, пробки, светофоры — всё это оставалось там, на берегу, а здесь, на чёрной ряби воды, было спокойно и пусто. Анатолием владело чувство отрешённости и свободы.
— Пока что держимся середины фарватера, — Кеп положил руки на штурвал и блаженно прикрыл глаза, доверяя скорее чутью, чем приборам. — Скорость малая. Городская навигация — она как минное поле. Тут и прогулочные катамараны могут вынырнуть из-под моста, и пьяные рыбаки на вёслах, и баржи… хотя их сейчас мало. Господин Логос, соблаговолите дать обстановку.
На экране рядом с картой высветилась радиолокационная картинка. Зелёные точки — другие суда, красные — статичные препятствия: опоры мостов, причалы. На соседнем мониторе включился режим ночного видения, превратив ночь в зелёное марево.
— Трафик минимален, — отчеканил голос из динамиков. — Впереди на два километра чисто. Температура забортной воды: плюс пять. Ветер западный, пять метров в секунду. Течение слабое, попутное.
— Немного дует, зараза, — проворчал Кеп, вглядываясь в воду. — Река неспокойная.
Они прошли мимо парка «Коломенское». Огни набережной отражались в чёрной воде и тянулись к «Корунду» длинными дрожащими щупальцами — жёлтыми, белыми, редкими красными. В тёмных очертаниях спящих деревьев и древних церквей чувствовалась дремлющая мощь истории.
— Представляешь, Толик, тут ещё молодой царь Пётр свои потешные войска водил. А сейчас мы идём. По всему выходит, что мы наследники Петра! — Кеп снова плеснул себе и другу на дно кружек.
— Пётр ладно. Тут недалеко Дьяковское городище. Там на высоком берегу. Представь, шесть тысяч лет назад тут тоже жили люди. Мечтали, любили, ругались… Мыслили наконец.
— Ага. Детей в школу водили… — Кеп хлебнул из кружки. — В смысле воспитывали… Кстати, твой-то тебе звонит?
— Неа, — мрачно ответил философ. — Ему некогда. Он уважаемый врач.
— Врач — от слова врать! Мой вот тоже. Курями занимается. На высоконаучной основе. Толи разводит, толи наоборот, режет. Сам звоню раз в месяц. Типа проверка связи. Странные они. Всё их поколение какое-то подозрительное.
— Ну да. Они-то на Москве-реке не зимуют.
— Слабаки! — подытожил Кеп, и, чокнувшись, друзья торжественно выпили «за то, чтобы потомки были достойны славы своих предков».
Анатолий прильнул к иллюминатору рубки, но быстро понял, что стекло искажает впечатление. Он решительно взял турку, насыпал кофе, поставил на конфорку и через пару минут, вооружившись изящной чашкой с блюдцем (мамкино наследство капитана, пущенное в оборот без спроса), вышел на корму. Там, под брезентовым тентом, он церемониально опустился в раскладное кресло, закинул ноги на деревянную ступеньку и, с наслаждением отхлебнув кофе, закурил, провожая взглядом проплывающие огни.
— Надо же, — прошептал он. — Совсем другая Москва. Даже красиво…
— Это что, — донеслось из рубки сквозь открытую дверь. — Вот выйдем к Москва-Сити, я тебе настоящий небоскрёб покажу. Надо чуть правее взять, прямо по курсу какая-то шаланда прёт. Сейчас Садовое кольцо будем проходить. Тут фарватер сужается.
В динамиках внутренней связи ожил Логос. Голос его звучал деловито, но с лёгкой, едва уловимой иронией — новой привычкой, которую он приобрёл за последние недели общения с командой:
— В информационном пространстве есть движение, но в пределах допустимого для большого города. Народ снимает пейзажи, выкладывает в сеть. Пара стримов идёт прямо сейчас. Кстати, в радиусе километра — кого-то ловят. Напряжённый радиообмен, две разные группы, судя по частотам, не скоординированы. И всё это у нас прямо по курсу.
В углу главного монитора, дублированного в рубку и на планшет Толика (тот любил смотреть видео под кофе), зажёгся квадрат с трансляцией. Картинка прыгала — явно с телефона на бегу.
— ...всем привет, с вами Альфа, вы меня знаете по моим пабликам «Как накрячить банк ВТБ на миллион рублей и не запалиться»! — голос из динамиков был звонкий, наглый, с хрипотцой. — Я веду свой стрим с Крымского моста. Со мной мой верный кот Гугль. Мы, блин, от кого-то бежим... Не забудьте подписаться на мой канал.
Камера дёрнулась, разворачиваясь, и выхватила из медленного потока прогуливающихся парочек две мрачные фигуры. Мордовороты с отсутствующими лицами, очень быстрым шагом, огибая зевак, приближались к точке съёмки.
— ...мы, конечно, им не дадимся и постараемся как можно быстрее перебежать на ту сторону Москвы-реки и свалить на метро! Напоминаю: с вами Альфа и мой очередной стрим — «Что делать, если тебя преследует служба безопасности». Запомните мои золотые, нет безвыходных ситуаций, главное — иметь быстрые ноги, верить в себя и не отчаиваться...
Камера снова развернулась и упёрлась в два чёрных «Субурбана», размером с сарай, неспешно паркующихся прямо по ходу, метрах в десяти от ведущей.
— ...оп-па. А вот теперь, кажись, действительно жопа.
— Суета мирская, — пробормотал Толик, отхлёбывая кофе и любуясь сияющим речным трамваем, с которым они вот-вот должны были разойтись встречными курсами. — Надо же как красиво идёт. Логос, нам тоже не мешало бы подумать об иллюминации.
Где-то впереди, уже совсем близко, вырастали из темноты подсвеченные арки Крымского моста. Красиво, мощно, как врата в иной мир.
Он сделал стрим погромче, чтобы слышать сквозь шум воды и двигателя.
Камера ушла влево, прыгая, поднялась над перилами, и зрители увидели чёрную воду внизу.
— ...всем привет, это Альфа, я стою на парапете Крымского моста! — голос девушки сорвался на фальцет, но она держалась. — Мы с Гуглем попали в безвыходную ситуацию. Нас зажали с двух сторон, и мы начинаем вызывать полицию. Мамочка, как же здесь скользко! Подписывайтесь на мой канал, и прямо сейчас вы увидите, как нас с Гуглей будут класть мордой в асфальт. Не подходите ко мне! Я сброшусь с моста!
В динамиках нарастал шум и неразбериха. Хлопанье дверей и приближающийся топот. Ветер задувал в микрофон, заглушая голос.
— ...ну всё... Мы с Гуглем, кажись, влипли. Ничего не поделаешь, кажется, придётся сдаваться. Смотрите, какие рожи. Напоминаю: с вами Альфа. Подписывайтесь на мой канал, и вы узнаете, как бороться с систе... ой... Скользко... Блин... Мамочка-а-а-а...
Чат взорвался:
«Альфа, это пранк?»
«Вызывайте полицию!!»
«Гуглю жалко((»
«Она реально спрыгнула. Блин.»
Камера резко сорвалась вниз, мелькнули удаляющиеся заклёпки арок моста, чёрная вода стремительно приблизилась — и через секунду изображение размылось, смазалось, утонуло в черноте.
«СТРИМ В ОФФЛАЙНЕ»
Толик хотел поднять глаза от планшета, но не успел.
На философа обрушилось небо!
Что-то огромное, тёмное, бесформенное, с ошеломляющим треском рухнуло на брезентовый тент и накрыло кормовую площадку. Раздался чудовищный звук — рвущейся ткани, ломающихся алюминиевых стоек, и следом — глухой удар о раскладной столик, звон разлетевшейся вдребезги посуды. Стол сложился, как карточный домик. Тент упал, погребя под собой и Толика, и накрывшее его нечто.
— КИБЕРФОРЕНЗИКИ! — заорал Анатолий Евгеньевич дурным голосом, закрывая голову руками, как ребёнок, который кричит «я в домике».
Удар был такой силы, что отдался в стальном корпусе. Из рубки вылетел Кеп — мгновенно протрезвевший, с перекошенным лицом.
— Каррамба. Якорь мне в глотку. Какого хрена?!
Он застыл как вкопанный, пытаясь осмыслить открывшуюся картину. Там, где ещё пять минут назад была уютная площадка для философских размышлений, теперь шевелилось нечто, напоминающее гигантскую зелёную медузу. Медуза изрыгала проклятия голосом Толика, используя такие слова, что у много повидавшего Кепа зашевелились волосы на загривке.
Через мгновение из складок брезента высунулась ошарашенная голова Анатолия Евгеньевича. Очки болтались на одном ухе, в зубах торчал обломок сигареты. В правой руке он судорожно сжимал ручку от некогда изящной фарфоровой чашки — всё, что осталось от мамкиного наследства.
Брезент рядом с ним продолжал шевелиться и источать писклявое, но очень разборчивое матерное бормотание.
— Охренеть! — выдохнул Кеп и ринулся разгребать завалы.
Совместными усилиями они извлекли на свет божий взъерошенное существо в безразмерном балахоне с капюшоном, волосами кислотно-рыжего цвета и глазами размером с блюдце. В скрюченных руках незваная гостья сжимала останки рюкзака-переноски, а на её плече, вцепившись мёртвой хваткой, сидел ошалевший кот.
«Корунд» как раз вышел из-под моста, и всю эту композицию залило ярким неоновым светом ночной набережной.
— Толик, ну ёпа-мапа! — Кеп всплеснул руками. — Тебя одного на пять минут оставить нельзя! Мало того, что чуть фрегат на дно не пустил, так ещё и дитём обзавёлся!
Девушка уставилась на него безумными глазами, потом перевела взгляд на Толика, потом на остаток рюкзака и наконец на обезумившую кошачью морду.
— Всем привет! Я Альфа! — по привычке выпалила девица и, внезапно потеряв равновесие, рухнула на вовремя подбежавшего Толика.
Метрах в пятидесяти позади раздался звонкий шлепок об воду. Видимо, один из преследователей кинулся вслед поскользнувшейся на парапете беглянке.
Только что разошедшийся с «Корундом» сияющий речной трамвай мгновенно застопорил ход и хрипло проорал громкоговорителем: «Человек за бортом!» Капитан встал за штурвал и дал полный вперёд.
— Валим! Там и без нас разберутся, — сказал Кеп и помог Анатолию втащить в рубку потерявшую сознание девушку с намертво вцепившимся в неё котом.