Путешествие в прошлое

Ровно в ту минуту, когда нога Анны Васильевны вместе с чемоданом коснулась ухоженного перрона города Адлера, окружающий мир наполнился и заиграл подленным великолепием красок и цветов, звуков и запахов, солнцем и морем. Все эта непривычная праздничная яркость буквально ошеломила путешественницу.
                И это понятно. После слякотно-хмурой московской зимы и не менее угрюмо-серой весны, когда живительные солнечные лучи длительное время находились в заточение у тяжелых, мрачных туч, что естественным образом отображалось на лицах граждан, вдруг, как в театре старые, опостылевшие декорации пали, а новые, обнадеживающе радостные опустились на сцену жизни.
                Удивительным образом куда-то пропали головная боль и откровенное раздражение после бессонной ночи в поезде. Людской поток, подхвативший женщину, уже не казался суетным водоворотом, а постоянные толкания локтями и наезды чемоданами, представлялись легкими неловкостями.
                Людское течение вынесло растерявшуюся туристку на привокзальную площадь. Оглядываясь по сторонам, она искала глазами тот самый выход со стороны моря, где ее должен был встречать представитель туроператора с табличкой «Гагра». Но никакого представителя и никакой таблички не наблюдалось.
                Народ, выбираясь из здания железнодорожного вокзала, тут же растекался в разные стороны. Возникшая неопределенность завозилась в мозгу беспокойным червяком. И в этот момент, как спасительный глас с небес, раздался телефонный звонок. Хрипловатый мужской, явно возрастной голос, с конкретным кавказским акцентом, поинтересовался:
-   Ти приехаль?
-   Да, да, я приехала, - не сдерживая радости, облегченно выдохнула Анна Васильевна.
-   На улицу вишель?
-   Вроде вышла.
-   Что такое «вроде вышель»? Море видишь?
-   Нет, не вижу.
-   Иди на другой сторона вокзаль. Стой. Я позвоню, – совершенно спокойно распорядился голос.
                Быстро сообразив, чего от нее хотят, путешественница вернулась в здание вокзала и теперь уже вышла на другую, нужную сторону, но и там встречающего с табличкой не оказалось. Повторный звонок не заставил себя ждать:
-   Море видишь? – монотонно поинтересовался все тот же мужской голос.
-   Вижу, - по-военному четко отрапортовала гостья.
-   Иди туда . . . машины ходят туда-сюда по дорогам, видишь?
-   Вижу.
-   По переход иди на другой сторона, - направлял навигатор.
-   Переход не вижу, - голова крутилась во все стороны.
-   Полоски на дорога видишь? Иди по полоска на другой сторона . . . слева остановка видишь . . . он               
    там  один такой стектянный . . . на самом деле он из пластик . . . сядь на лавочка и жди . . . я вот               
    уже приехаль через двадцать минут . . . поняль? – еще не успела гостья должным образом осознать информацию, как голос отрубился.
                Тем не менее, информация оказалась вполне себе емкой и, что немало важно, абсолютно конкретной. Чувствовался профессионал, который уже не один год занимается туристическим бизнесом. Он выстраивал фразы как бы на опережение, предваряя грядущие вопросы и уточнения.
                На указанной остановке уже маялись ожиданием человек пятнадцать разномастного народа с чемоданами, рюкзаками и прочим дорожным скарбом. Нужно отдать должное: встречающая сторона объявилась ровно в указанное время. Здесь и выяснилось, что вся компания, еще не знакомая между собой, в полном сборе ожидала один и тот же трансфер.
                К остановке лихо подкатили два изрядно потрепанных микроавтобуса, из первого не торопясь вывалился рослый вполне себе упитанный мужчина с блестящими от выступившего пота, глубокими залысинами:
-   Я – Гагратур, табличка показать надо? – вместо приветствия поинтересовался мужчина. Не обращая внимания на реакцию приезжих, скомандовал.
-   Свои вещи взяль и понес на багаж в машины. Люди много, места мало. Надо чуть-чуть близко сидеть.
                Оказывается, нет небходимости в совершенном владении русским языком, чтобы понять куда идти и что нести. Народ активно подхватил свои вещички и без лишней суеты загрузился в поданный транспорт, причем настолько уплотнительно, что в обоих микроавтобусах еще осталось по одному месту.
                Для полноты картины стоит оговориться: внешне автомобили напоминали советские «буханки» времен правления Брежнева Леонида Ильича, внутри вообще не понять – не разобрать: сиденья на пружинах расположены по периметру салона и заправлены потертыми, замусоленными ковриками. Однако, наших соотечественников трудно чем-то удивить, потому без какого-либо ропота группа тронулась в сторону Российско-Абхазской границы.
                Анна Васильевна, изрядно попутешествовавшая по миру, настроилась на долгую, муторную процедуру проверки при переходе с территории одного суверенного государства на территорию другого. Все случилось совершенно просто, можно сказать, по-домашнему. Никто их скурпулезно не досматривал и вьедливо не допрашивал. На все, про все хватило не больше пятнадцати минут, причем для всей группы.
                В Абхазии светило то же солнце, легкий теплый ветерок так же шелестел в кронах, распустившихся молодой зеленью, деревьев. Эксклюзивный транспорт остался на российской стороне. Здесь же подали абсолютно новенький многоместный Фольтсваген, да и вместо мужчины возникла обоятельная, хрупкая сопровождающая – абхазка.
                Буквально все: изумительная природа, прекрасная погода, чудное настроение, располагало к новому знакомству, ведь впереди пять дней путешествий, а в путь, как известно из детской песенки, требуется выходить непременно с другом. Здесь и познакомились Анна Васильевна с Людмилой Николаевной.
                Навскидку, обе женщины были приблизительно одного возраста, одного социального статуса и даже одного телосложения. Правда, Людмила Николаевна выделялась более значительным темпераметом: она везде успевала чуть раньше, выбирала чуть лучше, рассуждала чуть практичнее.
                Именно это превосходство в энергетической составляющей, Анне Васильевне больше всего нравилось в новой приятельнице. Людмила Николаевна же отдавала должное обстоятельности, неторопливой мудрости, рассудительности знакомой. Женщины самым неожиданным образом дополняли друг друга, что помогало быстро найти общий язык.
                Между тем туристический Фольцваген стартанул в сторону Сухума, где по задумке туроператора должна была дислоцироваться группа из России. Сначала дорога пролегала вдоль берега Черного моря, в непосредственной близости от морского прибоя. Потом забирая в горы, она вилась узкой лентой, то поднимаясь, то снизпадая, то прижимаясь к скалам, то позволяя любоваться Кавказскими красотами со смотровых площадок.
                По одну сторону открывался потрясающий вид на изумрудную гладь моря переходящую через ниточку пляжей в густо населеную часть побережья. Здесь разномастные крыши домов и дворовых построек, лоскуты выкошенных земельных  участков с пасущейся живностью, заросли обвалившихся домов-заброшек, словно беспорядочные волны поднимались все выше и выше в горы.
                Затем эти плотные волны «разбивались» о скалы и рассыпались одиночными постройками. С другой стороны, там, высоко, на горных вершинах гордо покоились под жаркими лучами абхазского солнца белоснежные папахи снега. А дорога будто отделяла сокраментальные, всегда неизменно мертвые, вечные горы от живого, цветущего и растущего мира в низинах. 
                Прибытие и размещение в гостинице ознаменовалось первыми сложностями. Впрочем, обо всем по порядку. Анна Васильевна получила ключи от номера в числе первых.
-   Ну, как договариваемся? – обратилась она к вновь обретенной приятельнице, еще томившейся ожиданием.
-   Давай, для начала примем душ и смоем дорожную пыть . . . да и вещички хорошо бы разложить, - разумно планировала Людмила Николаевна – Какой у тебя номер?
-   Девятьсот двадцать шестой, на девятом этаже.
-   Договоримся так: ты поезжай к себе, а я пока заселюсь . . . пока в порядок себя приведу . . . с багажом разберусь и зайду за тобой . . . там решим что и как . . .
-   Хорошо, договорились.      
                Номер Анны Васильевны не отличался ни современностью, ни ухоженностью. Снаружи тринадцатиэтажная коробка отеля выглядела вполне себе достойно: с широкими пластиковыми окнами, длинными открытыми лоджиями, свежим ремонтом фасада.
                Внутри дело обстояло куда скромнее. Здесь становилось понятно, что это советская застройка хрущевско-брежневских времен. Вроде и ремонт сделан, но как-то тяп-ляп: там не прибито, здесь не докрашено, знакомые расшатаные щеколды и ручки на древних дверях. Оляповато броские обои с крупными розовыми цветами, обильно сдобренные блеском, украшали весь периметр комнаты.
                Стены туалетной комнаты выложены до середины выщерблеными плитками затертого когда-то голубого кафеля. Душ размещался в нише и отделялся куском обычного полиэтилена. Из туалетных принадлежностей только подозрительно заляпаная бутылка жидкого мыла и рулон серой туалетной бумаги.
                Ошарпанная от многолетнего использования мебель, состояла из двух стульев, прикрытых чехлами из партьерной ткани; широкой кровати; двух прикроватных тумбочек и громоздкого, письменного стола. Но все эти дряхлости не имели никакого значения, потому как кровать была застлана абсолютно новым, белоснежным постельным бельем.
                Дабы не терять напрасно время, туристка ловко разобрала привезенные вещи и отправилась, пусть в убогую, однако душевую с новеньким нагревателем воды. Испытав немыслимое блаженство под мощными струями горячего душа, она с великим удовольствием распласталась на поверхности одеяла.
                Накопленная за день усталость окончательно сморила женщину и она отключилась. ? Проснулась от требовательного стука в дверь, огляделась вокруг в полном непонимании, где находится, и только голос Людмилы из корридора привел ее в чувства. Моментально слетев с кровали, распахнула дверь.
-   Ну, ты подруга, спать горазда. Мы же сюда не дрыхнуть приехали, - Слегка пожурила приятельница.
-   Сморило меня . . .
-   Да ладно, я так – шутя. Собирайся, пойдем к морю . . . у тебя номер очень даже приличный, - Людмила обошла помещение, заглянула в санузел, вышла на лоджию. – А у меня приключились настоящие боевые действия.
-   Это как? – не поняла собеседница.
-   Мне дали ключ от номера почти напротив твоего. А там самый настоящий кошмар . . . Уж не знаю как так получилось, но помещение только подготовлено под покраску и поклейку обоев. Ремонт не закончен, в номере грязь и полный бардак . . .
-  Разве так бывает? Ты же мне показывала фотографию номера, который тебе забронировали . . .
-   К реальному помещению та фотография не имеет никакого отношения . . . Собралась? Пошли . . .
                Женщины вышли из номера и направились к лифтам. Людмила продолжала рассказ о своих недавних злоключениях:
-   Вообщем я подхватилась и вниз, на ресепшин. Рассказала о состоянии номера и своих обоснованных претензиях. И ты знаешь, ни слова не говоря, мне дали ключ от другого номера, что уже на тринадцатом этаже . . .
                Натужно шумно подошел лифт, двери медленно расползлись и женщины ступили в шаткую кабину.
-   Теперь-то все в порядке? – с надеждой в голосе спросила приятельница.
-   Как бы ни так. Теперь выяснилось, что в номере не работает нагреватель горячей воды . . .
-   Зачем тогда мы идем на набережную? Давай вернемся и ты у меня примешь душ . . .   
-   Перестань, пока мы ходим, они обещали отремонтировать
-   Ой, что-то мне не вериться, - усомнилась Анна Васильевна. И была права, поскольку нагреватель действительно отремонтировали только на следующие сутки.
                А путешествие между тем началось сначала по гальке у самой кромки морского прибоя, потом по набережной Сухума и незаметно продолжилось на улицах старинного Абхазского города.
                На ужин чуть не опздали. Было совсем непривычно: на любое употребление пищи  отводился всего час. Не успел в столовую при отеле – ходи голодным. Куда деваться? Хозяин – барин! И тут вполне себе конкретно вспомнились советские времена. Честно говоря: пропусти путешественницы ужин, мало бы что потеряли.
                Ни о каком шведском столе или элементарном выборе блюд речи не шло в оприоре. Здесь как в прежние советские времена официантки разносили тарелки с одним и тем же содержимым для всех. В данном, конкретном случае, предлагалось: салат из тертой сырой моркови, скромно присыпанный мелко нарезанным укропом; горячее блюдо состояло из двух малюток-сосисочек и совершенно сухих отварных макарон; к чаю – два изрядно пригоревших то ли сырника, то ли оладика. Вот, собственно, и весь ужин.
                За последние двадцать с лишним лет многие россияне активно путешествовали по зарубежным странам и, безусловно, много чего попробовали, пусть не об изысках, но  о приличном «шведском столе» имели представление. Анна Васильевна и Людмила Николаевна не выбивались из общей тенденции, потому предложенный ужин откровенно шокировал женщин.
                Мало того, что вялая морковь в салате была совершенно бесвкусной, она, сбиваясь во рту ватным комом, не жевалась. Так называемое «горячее» было абсолютно холодным. Поковырявшись для приличия в салате, затем ткнур вилкой пару макаронен, Людмила Николаевна не выдержала.
-   Девушка . . . официантка, - рявкнула она на весь мирно жующий зал. Народ в зале насторожился. Одна из официанток неспеша подошла.
-   Ваш салат из моркови не возможно ни жевать, ни глотать.
-   Мой работа – приносить . . . еда готовить повар на кухня . . .
-   Значит, передайте повару, что салаты необходимо заправлять, не знаю, сметаной или майонезом, на худой конец – подсолнечным маслом. Ну, так же нельзя!
-   И еще, девушка, подогрейте, пожалуйста, макароны с сосисками . . . и если возможно, положите в них хоть масла кусочек . . . – вступила в разговор Анна Васильевна.
                Лицо официантки заметно перекосилось. Она забрала тарелки с «горячим» и демонстративно удалилась на кухню. Женщины многозначительно переглянулись. Было трудно понять: случится ли продолжение или можно уже покинуть заведение. Не успели они еще обсудить щекотливую ситуацию, как у стола бесшумно возникла все та же сотрудница с двумя пиалами в руках. В одной из них – сметана, в другой – два кусочка сливочного масла. В следующий приход вернулись тарелки с «горячим», теперь оно действилельно было горячим. Все остальные в зале так и не посмели подать голос, продолжая сосредоточенно пережевывать пищу. Что же, это их дело!
                На следующий день начался долгожданный, захватывающий тур по восхитительной горной красавице – Абхазии. График мероприятий оказался настолько плотным, что участники группы к вечеру, буквально, валились с ног, а впечатления не успевали осознаваться в должной мере.
                Голубое озеро произвело впечатление на Анну Васильевну больше наличием множества легенд и сказаний, нежели цветом воды. Подобное явление она уже видела на Северном Кавказе и на Алтае. Как утверждают притчи, на берегах этого небольшого озерка охотились люди добрые и порядочные, промышляли разбойники. Однако самое главное: вода здесь якобы обладает волшебной силой омоложения (согласно легендам). Воды озера впадают в горную реку Бзыбь, над которой тянется «тарзанка». Желающие прокатиться, буквально, пролетают с криками и воплями над рекой.
                Красота и сила Гегского высокогорного водопада, безусловно, заслуживают восхищения. Однако обеим туристкам больше запомнился, наполненный до краев адреналином, экстримальный подъем. Ехать пришлось по крутой узкой горной дороге на внедорожнике с полным отсутствием крыши, где с одной стороны – отвесная скала, а с другой – бездонное ущелье. От всепоглащающего ощущения ужаса Анна Васильевна вцепилась в ручку двери и уперлась глазами в переднюю панель машины. Казалось, что в полном телесном параличе, она оглохла и ослепла.
                Людмила Николаевна же наоборот, вместе с отчаяной молодежью, которая заполнила машину и ехала стоя, до хрипоты орала песни и вскидывала руки вверх, приветствуя встречные машины с такими же оглашенными экстрималами. Машины с трудом разъезжались на небольших площадочках, что приводило всех в полный восторг. Нужно сказать спасибо российскому автопрому потому как все внедорожники были марки Нива «Патриот».
                Экскурсии по пещерам вызвали двойственное впечатление. Пещера Абрскила протяженностью порядка восьмисот метров, освещенная редкими подсветками сталактитов и сталагмитов, давила мраком низких сводов. Передвигаться приходилось в выданных всем резиновых сапогах, почти по колено в ледяной воде, поскольку здесь протекала подземная речка с ощутимым течением. Короче говоря, когда впереди показался выход из пещеры, народ оживился, ободрился и радостно, спотыкаясь и суетясь, побрел на желанный свет.
                Экскурсия по Новоафонской пещере протяженностью уже в полтора километра тоже потребовала определенной выдержки. Высокие своды шести огромных залов, таинственно мерцающие подсветки, подвесные дорожки, вся эта необыкновенность впечатляла, первые двадцать минут, все остальное время огромная толпа людей передвигалась без особого энтузиазма. Выручили дети, которых родители незнамо зачем притащили в лабиринты. Они дружно запели хором, что удивительно, военные песни, чем несказанно порадовали взрослых.
                По Новоафонскому мужскому монастырю ходили «дикарями». Ни экскурсии тебе, ни гидов, словом, сами себя просвещайте. Надевайте фартуки, покрывайте головы платками и шуруйте куда душе угодно. Душам женщин было угодно осмотреть храм и поставить свечи.
                Зато на даче Сталина «Орлиное гнездо» за дополнительные деньги рассказали, когда и сколько раз здесь отдыхал вождь всех народов, где размещались многочисленные гости и квартировал значительный штат всяческой прислуги. Правда, бросалась в глаза уже более усовременненые мебель и текстиль. Но это ведь неважно. Главное – жил Сталин.
                В целом путешествие по Абхазии оказалось дорогой в прошлое. Здесь время как бы замерло. Когда живешь в современной России, в полной мере не осознаешь, насколько глобально поменялась страна. Люди другие, страна другая, жизнь другая, возможности другие. В чем-то стало лучше, в чем-то хуже, но ведь только хорошо и только плохо для огромной страны не бывает. И все же в Советский Союз уже не хочется.