Золотая клетка

На последнем курсе института Светка устроилась подрабатывать продавцом в цветочном магазине. Как будущему биологу, это было ей интересно и полезно, да и деньги на карманные расходы нелишние. Работалось в удовольствие. Больше всего нравилось расставлять свежесрезанные цветы в вазы. А к белоснежным лилиям она относилась с особой нежностью. Раз в неделю за ними непременно приезжал мужчина на шикарной машине серебристого цвета, название которой она не знала. Когда их пальцы соприкасались, по телу пробегала предательская дрожь, а ладоням становилось жарко, румянец заливал щёки. Не раз и не два она подавала ему букеты, составленные ею самой. Он внимательно смотрел на молоденькую продавщицу и однажды при покупке очередного букета заметил: «У вас глаза неземной красоты. Я приглашаю вас в ресторан».

Отказать такому импозантному мужчине не смогла бы даже самая знойная красавица. Света отказала. И вовсе не потому, что хотела продемонстрировать гонор и показаться неприступной. Во-первых, сельское воспитание не позволяло ходить с незнакомыми мужчинами по ресторанам, во-вторых, он был старше её лет на 15, не меньше. Но самая главная причина отказа была банальна до слёз — ей просто нечего надеть. Появиться в ресторане замухрышкой из общежития рядом со столь ослепительным спутником было непереносимо. «В следующий раз ты мне не откажешь, милая цветочница», — улыбнулся мужчина, стряхивая с лилий капельки воды и окидывая взглядом её фигуру, словно снимал мерку.

Через неделю, когда Светка мысленно уже попрощалась с кавалером, он явился снова. На этот раз с красивым пакетом. Там лежал её новый наряд — облегающее тонкое платьице, подчёркивающее её точеную фигуру, пришлось впору, не зря «фотографировал» её неделю назад. Он подарил ей огромный букет белоснежных роз. Устоять перед приглашением она не смогла.

Вадим покорил Светкино сердце скорее даже не галантностью и обходительностью, а стихами её любимого Блока. Он мог читать их часами, хорошо разбирался в классической музыке и литературе. «Я покажу тебе красивые города, ты, наверное, дальше нашей провинции нигде и не бывала», — шутил Вадим. Это была правда. Большое село, где Света жила с родителями до поступления в институт, красивое и зелёное, проигрывало из-за отсутствия культурной жизни. Да какая культура на селе. Одно слово — сельпо. По сравнению с ним Орск, конечно, — столица.

В Москве они жили в роскошной гостинице. Это было незабываемое путешествие. Вадим знал об архитектуре Белокаменной всё. А потом был Санкт-Петербург, с Зимним дворцом, хмурой Невой и сфинксами. Нетрудно догадаться, какое желание загадала Светка, потирая по традиции каменное изваяние. О пятёрках на экзаменах она в тот момент уж точно не думала.

Перед защитой диплома она переехала к Вадиму. Ей казалось, что она знает этого мужчину давно, всю свою двадцатилетнюю с хвостиком жизнь. Ни с кем другим ей не было так хорошо, как с ним. Он понимал её с полуслова, ухаживал, как могла мечтать только принцесса. Он осыпал её розами в постели по утрам и носил на руках, не стесняясь прохожих на улице. В квартире, просторной и светлой, благоухали его любимые лилии. Светлана боялась спугнуть своё счастье, казалось, сказка не кончится никогда…

Сказка кончилась, когда у них появился малыш. Чудесный мальчик с белокурыми кудрями и голубыми глазами, похожий на ангела. Они назвали его дядя Фёдор. В течение всей беременности Вадим буквально сдувал пылинки со Светы, исполняя все её прихоти. Она наблюдалась у лучших врачей, на столе среди зимы всегда были свежие фрукты и овощи, она просто купалась в его любви и ласке и ждала появления малыша с замиранием сердца, в тайне надеясь, что после родов они поженятся. Прежде она не затрагивала эту запретную тему.

Только однажды, как бы между прочим, спросила:

— А почему ты никогда не был женат, ведь тебе уже за 35?

— Я никому и никогда не делал предложения, — оборвал разговор Вадим.

— А мне? — так и хотелось крикнуть Свете, — мне ты сделаешь предложение?

Вадим, словно прочитав её мысли, резанул, как полоснул ножом: «Это мой принцип».

Дядю Фёдора Вадим записал на себя и дал мальчику свою фамилию, но в этой большой квартире мать с ребенком не прописал. Светины документы унёс на работу и спрятал в сейфе. В школу, куда Света успела устроиться перед декретным отпуском, он категорически запретил ей возвращаться, как и устраиваться на любую другую. «Мой сын не будет ходить в садик, он получит прекрасное домашнее воспитание. Если тебе нужны помощницы, они будут. Хотя ведь ты сама педагог», — усмехнулся Вадим. Дядя Фёдор имел абсолютно всё, о чём только может мечтать ребёнок в его возрасте.

Но Света с каждым днём всё больше ощущала себя пойманной в сети птицей. Она потихоньку превращалась в прислугу. Угодить Вадиму, не вызвать его гнев стало её главной заботой. Мужа могло вывести из равновесия буквально всё — не так сказала, не так посмотрела, не то одела, не так причёсана. Света чётко усвоила, сколько ложек сахара должно быть в его чашке кофе утром и сколько в чае вечером, какого производителя должен быть кефир и творог. Упаси боже что-нибудь перепутать! Если нужного продукта не было в магазине рядом, где молодую красивую женщину с потухшим взглядом изучили все продавцы, она ездила на другой конец города, но непременно покупала то, что нравилось Вадиму.

С родителями он ей встречаться не разрешал. «Деревенщина — хуже стихийного бедствия, — говорил Вадим, — начнут ездить, потом не отвадишь. Да и дядю Фёдора чему они могут научить?!» Света пыталась защитить родителей: «Моя мама завуч в школе, да и папа не последний человек на селе, они должны увидеть внука».

Однажды, не выдержав, родители приехали проведать Свету. Прячась за шторы и давясь слезами, она отчаянно врала по телефону, что сейчас их нет дома, они не в городе, но всё у неё просто замечательно. Она видела, как отец ставит обратно в багажник гостинцы, мама ищет глазами их окна, и выла от тоски и безысходности.

В тот же вечер она вновь попросила Вадима вернуть документы, хотя бы паспорт.

— Без него и свидетельства о рождении дяди Фёдора я не могу возить мальчика в больницу, — умоляла она.

— Сын растёт абсолютно здоровым. Если понадобится, врачи будут в тот же миг у нас в квартире, — отрезал Вадим и добавил, — если будешь настаивать, я заберу мальчика у тебя насовсем. Суд отдаст ребёнка мне, а не матери без работы, жилья и средств к существованию.

Через пару лет Вадим стал приходить домой на неделю, а потом на неделю исчезал. На расспросы Светы, куда он уходит и где работает, следовал неизменный ответ: «Не твоё дело, твоя забота — растить сына». Когда дяде Фёдору исполнилось три года, она на коленях вымолила у мужа, чтобы её мама и папа посмотрели на внука. «Только в моём присутствии и недолго, иначе напитается деревенщиной», — предупредил Вадим.

…Зима подходила к концу. В прошлом году 8 марта она провела в одиночестве. Где был Вадим, она не знала. Сынишка подарил ей тогда смешную аппликацию — конечно, это были лилии, любимые папины цветы. Что любила Светлана, теперь она не знала и сама, полностью растворившись в прихотях мужа. Ей хотелось немногого — настоящей семьи, о которой она мечтала в юности с подружками, о чём загадывала, стоя на берегу Невы у сфинкса. Оставшись одна, часами смотрела на возню малышей во дворе. Они лепили снежную бабу из мокрого снега, катали шарики, строили крепости. Дядя Фёдор гулял редко, его день был расписан по часам — музыка, плавание, танцы. Как-то незаметно исчезли из квартиры белоснежные лилии. Теперь она их ненавидела больше всех цветов на свете.

— Может, у него другая женщина появилась. Кто его знает, вдруг у него в городе не одна такая семья, — думала Света, лежа в холодной постели и глядя в потолок ничего не видящими от слёз глазами.

— Наверное, он не способен на семейную жизнь, она тяготит его. Одно дело ухаживать за девушкой, чтобы завоевать её сердце. Другое — семья. Что ждёт нас с дядей Фёдором в этом городе, что будет со мной?

Она давно страдала бессонницей и привыкла разговаривать сама с собой. Других собеседников, которые могли бы понять её женские переживания, не было.

— Наверное, я была нужна Вадиму лишь для того, чтобы родить здорового красивого ребёнка и больше ни для чего. Зачем мне эта жизнь, когда нет в ней радости и счастья — ни подруг, ни друзей, ни родителей. Все однокурсницы давно работают, завели нормальные семьи, и только я, залетевшая в золотую клетку, так и осталась в ней.

Она разгладила упрямые кудри сынишки. Белокурый мальчик, копия Вадима, сладко спал, разметав во сне ручонки. На ночь она читала ему сказку про принца на белом коне.

— Когда я вырасту, обязательно приеду за тобой на белом коне, — засыпая, пообещал дядя Фёдор.

— За мной не надо, лучше за принцессой, своей будущей женой. Все принцессы любят белых коней.

— А папа за тобой тоже приехал на белом коне? Он обещал подарить мне жеребёнка на день рождения.

— У тебя будет самый прекрасный жеребёнок на свете, раз папа пообещал, он не обманет.

Сын уснул со счастливой улыбкой на лице. До его дня рождения было ещё слишком далеко. Сырой серый февраль бил в стекло мокрым снегом, резкими порывами ветра стучался, словно бездомный пёс, прося тепла и приюта. В мутном свете фонарей летали снежинки.

— Холодные и бездушные, как моя жизнь. Сегодня Вадим опять не пришёл ночевать. Его нет уже третий день.

Света распахнула окно. Порыв ветра пронзил до костей. Острые снежинки кололи лицо, но она не чувствовала боли. Ей казалось, что снежинки даже не тают на её щеках, когда-то румяных, полных жизни и страсти.

— Это не так страшно, как я представляла, — мелькнула последняя мысль. За спиной хлопнула створка окна…

Август 2007 г.