Раны Цареубийства 5

Раны Цареубийства

Эссе 5

Русский Язык, как маркер Типологической Культуры

В части 3 данной работы Мы с Вами закончили обсуждение следующими словами: -

«И вот закономерный отзыв на слова: - «В IX веке святые братья Кирилл и Мефодий помимо Болгарии, Моравии и Панонии проповедовали также и в Крыму. Они изобрели славянскую азбуку...»

Последовал комментарий «истинно верующего»: -

«Одно замечание. Современную азбуку (именуемую кириллицей) создал ученик Мефодия - Климент Охридский. Кирилл создал глаголицу».

Ни Игумен Кирилл (Сахаров), ни автор отзыва не упоминают о «буквице» в которой было 49 букв, а итоговая «русская азбука» кириллица потеряла, в процессе «создания более полутора десятка из них, а уж гуру современных либералов – любимый до слез, до судорог «аглицкий» беднее средствами формирования образности окружающего мира на целых два с лишним десятка букв. Но об этом Мы с Вами поговорим в следующей части».
И в части 4 Мы с Вами несколько отвлеклись на характеристику призывов Патриарха РПЦ и иных ее деятелей к покаянию русского народа за Цареубийство и отметили глубокий кризис РПЦ, где ее священник прямо трактует, что РПЦ  «потеряла Христа. И закончили вопросом - «Как так получилось, что произошла подобная подмена, что в Церкви не стало Христа»?

И добавим, что потерян был также, и в первую очередь, и исконный природный Русский Дух, и самой Церкви и Государства, с чего и началось это падение. И с этих тем Мы с Вами и начнем сегодняшнее обсуждение.

Если Мы будем рассматривать древлерусскую буквицу, то обнаружим, что это глубинный образ Русского языка. И главное в нем образное мышление, а не фонетика и морфология. Фонетическое (внешнее, поверхностное) прочтение древних буквиц не дает доступа к пониманию информации (Смысло-Образа), заложенной в текст. Язык есть система изъятия сокрытого смысла из слов, текстов.

Читая фонетически, мы, как бы, скользим по поверхности информационного массива, не уходя в глубину Мысле-Образов. Поверхностное знание неполное и в русском отображении - ложное. В глубинном смысле  «ложь» нечто находящееся на поверхности (на ложе, поверх основных глубинных смыслов) – и поэтому внешняя, не полная информация о чем-либо.

В Русском Языке соединяются не фонетические отображения того, что мы именуем «словом», а образы (здесь вспомните инорасовый масоретский перевод Библии: - «в начале было Слово). Что эти единые образы порождают новые единые образы и получается система ОБРАЗОВАНИЯ, как формирования Нашего с Вами МИРОВОЗЗРЕНИЯ, как призвание образа для ощущения окружающего мира и его природных связей.

До 1917 года начальное обучение в обязательном порядке давало знание основ старославянского языка (правда уже кириллицы а не буквицы, но все же …). С этого начиналось образование, то есть умение соединять и понимать смысл буквиц и слов, где заложены сами основы расовой типологии. А без этого умения формировать «свой расовый смысл», и генетически автоматом отличать его от «чужой инорасовой без-смыслицы», нет и не может быть самой полноценной Типологической Личности. Как и далее без дара самостоятельно формировать расовое Мировоззрение, нет Личности истинного представителя Типологической Элиты Народа, с ее Духом Высокой Великоруской Эстетики.

Русский язык, в своей лингвистической сохранившейся в природной исконной индо-европейской основе дохристианской Культуры Вед пока ещё остается языком ассоциативным, языком формирования расовых великоруских Образов, своего глубинного смысла. В этом его отличие от иной смешанной лингвистической системы других европейских языков, дающих поверхностное (в ширь, и по природе своей в основном не качественное, а количественное, сравнительно спекулятивное) понимание передаваемой информации (так нигде практически нет главных для Русского Мiра духовных понятий - со-вести с Творцом и великоруских нравственных категорий: - «хорошо» и «плохо»; там спекулятивное, как в любимом для либералов образцовом «аглицком» - или, или - «выгодно» и «не выгодно»).

В самой структуре простых слов русского языка заложены фундаментальные знания обо всем. Одно только изучение глубинного русского языка (постижения его Смысло-Образов) и открытое общение с родной природой способно пробудить генетическую память и избавить рускую расовую психосоциальность от многочисленных «зомбирующих» программ в духе политической иудаистики сегодняшних СМИ.

Наш язык сохранил базовые механизмы исконной речи (образность) примерно на 30-40%. Языки других народов – на проценты и доли процента. Слова нужно толковать, лишь те в которых присутствует образный концептуальный смысл.

Русская перворечь была информационно плотной и скоростной. Поэтому она сильно отличалась от нынешних систем общения. Образное (слогановое) построение древней мыслеречи предусматривает множество слов-синонимов и вариантов последовательности сборки (более 200 тысяч в толковом словаре В. Даля и около 70 тысяч в «аглицком», но практически используются доли процентов), ведь задача мозга нарисовать голографический образ объекта, доступный пониманию. При проведении экспериментов над речевой зоной мозга, выяснилось, что как бы ни ломали языки люди разных национальностей, их мозг проговаривает слова и общается между своими отделами «по-русски». Это лишний раз говорит о том, что белый человек происходит от единого Рода и единой индо-европейской «национальности».

Образъ мы можем понимать как совокупность разносторонних знаний, объединяющихся в конкретное описание какого-либо предмета или явления. Каждый образъ несет в себе глубинную суть, которая дает возможность понять предназначение и существование данного образа.

А вот этапы реформирования буквицы.

После обрезания Буквицы Кириллом и Мефодием из 49 букв в ней осталось 44 буквы.

В таком виде Азбука пребывала до реформ Пётра I (а церковно - славянская такова и поныне). Пётр I своей реформой ввёл так называемое «гражданское письмо» или Светскую Азбуку.
К 1917 году алфавит пришёл в 35-буквенном официально. Последняя крупная реформа письменности была проведена в 1917—1918 годах — в результате неё появился нынешний русский алфавит, состоящий из 32 букв.

Еще в XVIII веке учёный, В.К. Тредиаковский, в раже реформаторства отмечал недостатки русской орфографии и писал о необходимости избавиться от лишних букв.

Реформа осуществилась только в 1917–1918, причем декретами советской власти был принят не проект 1904, разработанный с участием Ф.Ф. Фортунатова, а более осторожный, урезанный вариант.

Таким образом, Петровская, и большевистская реформа орфографии, как и календаря, явились лишь заключительными этапами секуляризации, обмирщения когда-то священной по самой своей сути письменности, которая из орудия общения человека с Богами и тонким миром природной мистики, превратилась в простое орудие повседневной деятельности людей, в том числе и хозяйственной. Ведь чего ещё можно ожидать от надписей на заборах, дверях туалетов и на упаковке обычных товаров?

Русская история и ее рукописные памятники вымарана реформаторами либералами. Но этапы «реформирования» буквицы совпадают исторически с этапами обмиршления внешнего официального сознания Русского Мiра и это дает Нам с Вами возможность отследить этот процесс «реформирования» его религиозных представлений.

Нет сомнения, что Культура Вед была официально утрачена естественно. И принятие христианства, как более низкой ступени религиозного сознания, был закономерный процесс для Русского Мiра. Положителен он или нет? Это уже совсем иной многозначный и многоосновный вопрос!

Культура Вед была приоритетом того монолитного общества с единым элитным центром народа. Но когда духовное влияние великорусов стало втягивать в свою орбиту иные соседние племена и народы, и социальные отношения и сама хозяйственная жизнь общества начала усложняться этикой быта, то этот процесс Становления Имперской Культуры потребовал иных общественных отношений. Тогда Эстетика Культуры Вед стала слишком сложной системой для того русского народного общества, ее влияние стало теряться, и перестало ощущаться духовно всем обществом. Вот тогда и назрел вопрос принятие новых более простых религиозных христианских символов в прежнюю культуру народа (и упрощение социальных отношений этикой социального и религиозного быта вызвало первую секуляризацию основы Русской Культуры, ее Азбуки-Буквицы).

В первые века принятия этики новозаветного христианства оно пребывало на Руси в положительной ипостаси гармонии с прежней Культурой Вед, что и было отражено в «Слове о Законе и Благодати» Святителя Илариона, да и далее в нравственном Каноне Преподобного Сергия Радонежского. Дух Культуры Вед и Христианства непротиворечиво слились в этике жизни русского народа, и Дух исихазма и нестяжательства доминировал в Русской Правоверной Церкви. Но как только миссионерский раж охватил церковные круги РПЦ, то Церковь ступила на шаткий путь Императора Рима Феодосия Великого, дезавуировавшего Миланский Эдикт Константина Великого. Миланский Эдикт объявлял Христианство лишь равноправной религией с иными верованиями, а Феодосий Великий объявил Христианство единственной господствующей верой, и этим начались жестокие гонения, объявленных скопом «язычеством», всех иных религиозных конфессий.

Тот же аналогичный процесс начался со временем и в РПЦ в отношении элементов Ведической Культура: - обычаев, обрядов и праздников. Так русские природные колядки, представления скоморохов, этот природный русский театр народного сказочного быта и разных народных обычаев был объявлен вне закона, и на него начались гонения (а этнографический лубок скоморошеских сцен в операх Русских сезонов Дягилева начала XXвека прошел, и в Париже, и у Русской критики, на ура). Так Христианство стало выходить из стези прежней гармонии народной жизни все более превращаясь в социальный институт государства. Изменение его отношений с самим народом, стало уже вопросом времени. И это полыхнуло Великим Расколом XVII века, как последствием церковной «правки» богослужебных книг.

Дальнейшее обсуждение продолжим в следующей части.