Прикормыш

      Вы когда-нибудь задумывались над тем, почему в фильмах, комиксах и рассказах о волках и оборотнях зачастую главными героями выступают представители мужского пола? Задаваясь данным вопросом, я отнюдь не собираюсь вступать в войну феминисток и отбиваться на их стороне до последней капли крови, а просто хочу поставить на место подобного персонажа какую-нибудь миловидную и совершенно неподходящую барышню. Разумеется, в этом я ни разу не первопроходец, и где-то уже давно существуют аналогичные истории о девушке, однажды превратившейся в кровожадное и злобное волосатое животное с клыками, когтями и устрашающей пастью, но всё равно, тоже попробую.
      Изложу свою ленивую версию.
      
      1.
      Лиза Манфред проснулась этим утром на две минуты раньше ежедневного будильника. Впрочем, она всегда так просыпалась, еще во сне умудрялась себе напоминать, что вот сейчас прозвенит будильник, и что надо побыстрее открыть глаза и встать, чтобы успеть его выключить. И вроде жила совсем одна и звон его никому не мешал, никого не бесил и не раздражал, лично ей самой не докучал (и даже соседей не гневил), но почему-то в ней укоренилась вот такая вот установка.
      Собственно, от напоминаний о нем в своем сне она и просыпалась, садилась на кровати, брала с прикроватной тумбы телефон и ждала, когда в нем заиграет уже поднадоевшая, но когда-то безумно ценимая, мелодия из песни популярной группы. Вставать так рано ей никогда не хотелось, а сегодня тем более. Предстоял неприятный поход на работу, дабы забрать личные вещи и кое-какие документы, её же, как-никак, уволили. Подумав об этом, осознала, что вновь живо встал перед глазами вчерашний день. Она потянулась, зевнула и спустила левую ногу на пол.
      - Поделом мне. Нечего было лезть доказывать начальству, что они не правы.
      Спустила вторую ногу.
      - Терпела столько времени, чего вчера не утерпела?!
      Девушка встала, снова потянулась, зевнула еще два раза до хруста в суставе челюстей и пошлепала босыми ногами на кухню.
      - Подумаешь, работу потеряла, - бубнила она, односторонней беседой перебивая нарастающее внутреннее тревожное чувство. – Да я же лучше найду и в разы спокойнее!
      Лиза чиркнула спичкой, поставила на плиту полный чайник воды, хотя, повторюсь, жила одна. Девушка снимала квартиру не в самом благополучном районе, зато дешево и ничуть не сердито. Родители её остались далеко в достаточно большом городе вместе с двумя сестрами помладше, которые продолжали учиться в школе. Лизе же было тридцать два и она уже год как работала вдали от дома нянечкой в детском садике. Работала до вчерашнего дня, пока в пух и прах не разругалась с вышестоящим лицом детского учреждения, после чего её незамедлительно ткнули носом в дверь.
      Рядом с чайником уже пристроилась сковородка, и масло на ней шипело и стреляло в ожидании взбитой массы яиц. До кухни донеслась мелодия из комнаты, кто-то звонил ей в такую рань. Забыв про сковородку, гепардом понеслась из кухни Лиза и схватила телефон:
      - Алло.
      - Привет, Лай.
      - О, привет, Кевин.
      - Я насчет вечернего разговора.
      - Да, забудь! – перебила гневливо девушка. – Я не буду извиняться и унижаться ради того, чтобы остаться на ненавистной мне работе.
      - Но тебе же до сих пор нравилось, - хохотнул парень.
      - Умело притворялась, - пошли сомнительные оправдания.
      - Ладно, ладно. Говоря о нашем «разговоре» и подразумевал мое предложение.
      - Предложение? – напряглась Лиза, силясь вспомнить этот разговор, опасаясь, что упустила предложение руки и сердца.
      - Насчет школы, - подсказал Кевин, сразу догадавшись о мыслях девушки.
      - А-а, знаешь, я боюсь, что учитель из меня никакой, тем более что и опыта у меня в этом нулевой.
      - Значит, будет.
      - Но я не хочу работать в школе.
      - А для чего же тогда ты столько лет тому училась? Хочешь стоять за прилавком? Или же с подносом сновать между столиками? А может…
      - Хватит молниеносно принижать все профессии, кроме учительской, - перебила Лиза, не желая слушать обидные аргументы.
      - Убедил?
      - Убедил.
      - Отлично. Тогда сегодня в три часа дня тебя здесь ждет собеседование.
      - Да чего ж так сразу-то!?
      - Не возмущайся там! И не смей опаздывать. – Кевин прибавил в трубку, прежде чем раздались гудки. – Позвони, как подойдешь, я встречу. Увидимся.
Лиза посмотрела на экран телефона и бросила его на кровать.
Кевин. Кевин Томпсон был ее сокурсником, другом, а также парнем её лучшей подруги. Хороший, умный и заботливый человечек. Работал он в той самой школе, в которую и звал, между прочим, учителем математики. Узнав о ее беде, он быстро нашел ей место.
      Настоящий друг. Может быть.
      Аппетит у Лизы пропал. При мысли о предстоящем собеседовании неприятно закрутило в животе, но, вопреки тому, она плотно позавтракала, сделав себе хрустящую яичницу. А после трапезы позвонила подруге Эмили, что с ней на пару работала нянечкой в злополучном уже садике. С ней договорилась о встрече, чтобы одной не так стыдно было идти за вещами. Даже отважные рыцари не спасают благочестивых дев в одиночку, с ними хотя бы конь и оруженосец. В кони Эмили не годится, а вот за второго с натяжкой сойдет. Жаль, что в школу с собой ее не вытянуть и за удила – работа. И своей работой Эмили дорожила.
      Ближе к трем часам, надев свой самый строгий и приличный костюм, Лиза Манфред вышла из квартиры, чтобы попытать счастья в школе. Кевин, как и обещал, встретил и повел за собой по школе к директору, который уже  был наслышан от него и готов был принять нового (любого!) работника. Чему сильно удивилась Лиза. Не знала она, что ей планируют подсунуть самый сложный и неуправляемый класс, от которого бежал уже третий учитель за прошедшие полгода. О намерениях директора не подозревал и Кевин, так что, его винить тут не в чем.
      Довольная столь простым устройством по профессии, бывшая вспыльчивая нянечка выпорхнула из школы, в которую уж слишком подозрительно легко приняли, и направилась к месту прошлой работы. Забрав все свое скромное имущество из шкафчика, она уселась в дворике на лавочке, поджидая Эмили, подруга попросила без нее не уходить. Смена Эмили в саду заканчивалась в шесть, и Лиза, поражаясь своему терпению, ждала.
       Ее лучшая подруга Эмили почти бежала к ней, ибо знала, что больше всего Лизе было ненавистно ожидание в одиночестве.
       - А вот и я! – остановилась у лавочки, переводя дух, Эмили Лингран.
       - За компенсацию – с тебя прогулка дольше обычного.
       - Даже возражать не посмею.
       - Ну и еще бы! – Лиза отряхнула свою скромную юбочку и, закинув сумку на плечо, пошла впереди.
       Они разговорились, заболтались, обсуждая коллег, уже бывших для Лизы. Так, увлеченные сплетнями, девушки вышли к городскому парку, покружили возле детских аттракционов и пошли дальше, в самую глубь парка – туда, где сосны и ели росли хаотично, смахивая на лес, по ошибке позволивший себе проклюнуться посреди мегаполиса.
       Лиза Манфред всегда выбирала именно это место. Ходить по сырой земле под старыми соснами, которые тянулись к небу, полностью закрывая от солнца всё, что находилось внизу – было частым занятием бывшей нянечки. Эмили же интересов подруги не разделяла, эти темные, сырые и серые места её только пугали, она вдоволь насмотрелась передач, в которых маньяки прятались и поджидали своих жертв именно вот в таких вот парковых чащах. Но всё же она шла с подругой, так увлеченно пинавшей сухую шишку впереди себя.
       Была осень, темнело рано. Улицы накрыли сумерки, а там, где гуляли две девушки, они сгущались в разы. Дрожащую от страха Эмили отвлекали только вопросы бесстрашной подруги:
        - Так, значит, вы будете тянуть до последнего?
        - Ну, знаешь же, что мы пока не готовы.
        - Да чего там готовить?! Всего-то делов: кольцами обменяться, да на бланке корявую подпись поставить.
        - Легко сказать, Лиза!
        - И сделать тоже не трудно. Ты приняла Кевина, Кевин принял тебя, вы оба серьезны в своих намерениях, так чего еще ждать-то?!
        - Ты не понимаешь, Лай.
        - Да, я вас, идиотов, не понимаю! – Лиза рассмеялась без причины, уходя еще дальше вглубь чащи. На секунду ей показалось, что она видит далеко впереди чьи-то силуэты и тени, но в сумерках могло казаться и не такое: и ветка – будто топор, и ствол сосны – широкоплечий палач.
        - Слушай, может пойдем уже? Ты же уже вдоволь нагулялась, разве нет?
        - Ты меня словно собачку выгуливаешь, - Лиза с недовольством посмотрела на подругу и отвернулась. – Кстати, о собачках. Смотри-ка, кто к нам бежит.
        Лиза присела, присвистывая и похлопывая себя по бедру, этим подзывая животное ближе. Эмили не понимая, устремила взгляд туда, куда смотрела подруга: из чащи этого паркового леса к ним, прихрамывая и дружелюбно виляя пушистым и закрученным хвостом, неслась, по мере возможности, довольно крупная и шерстистая для простой дворняжки собака, которая, достигнув зазывалы – Лизы, так мило уткнулась  мордочкой в коленки. Животное не игралось, а будто пряталось, отчаянно зарывая голову в руках, поглаживающей её, девушки.
        Лиза, вглядываясь, отметила про себя, что шерсть у собаки чересчур густа, а мордочка совсем не смахивает на простую дворнягу.
         - Ты что, волчонок?! – шутливо спросила она у собаки, обеими руками лохмача шерстку на спине животного.
         - Оставь её, она же грязная! Пошли уже домой! – Эмили с презрением смотрела на собаку. Она их избегала оттого, что боялась. А боялась – потому что в детстве была покусана бешенной соседской овчаркой.
         - Нет, ну ты глянь, будто волк! – громче сказала Лиза, и Эмили склонилась, осторожно и без интереса разглядывая собаку. Она с опаской протянула руку в попытке погладить «волка», но собака угрожающе ощерилась на Эмили.
         Девушка, одернув руку, с визгом отскочила:
         - Ну, пойдем же, Лай!
         - Посмотри, а она в крови…
         - Да брось ты её, я домой хочу! – ныла равнодушная и трусливая подруга.
         - У него что-то с лапой, - не слышала её Лиза, она так бесстрашно ощупывала окровавленную переднюю конечность, а собака послушно ей это позволяла.
         - Откуда тебе знать, это он или она? – злилась Эмили, переминаясь с ноги на ногу и думая уже бросить всё и уйти одной.
         - Так видно же! – хмыкнула подруга.
         - Пошли! – силой потянула ее, наклонившись, Эмили. – Хватит! Ты не ветеринар!
         - Да погоди ты! Глянь только, как он смотрит, взгляд будто человеческий.
         - И, правда, словно человек смотрит и говорит: «Иди уже домой!! – вскипела Эмили.
         Лиза на это улыбнулась и поднялась с колен. Животное, не отрываясь, смотрело ей в глаза, чем и удерживало девушку на месте еще несколько минут, а потом вдруг эта собака начала озираться по сторонам, после чего быстро похромала к бывшей нянечке. Шерсть у собаки встала дыбом, она жалась к ногам Лизы сильнее и сильнее, словно та могла решить её скрытые проблемы. Нарастающие звуки приближающихся врагов слышала только эта собака, которая собакой вовсе не являлась.
         Девушки же своим человеческим слухом ничего не различали.
         «Их стало больше. Я уходил от трех, теперь же там около десятка. Что же делать? Мои раны еще не затянулись. Но почему так долго?!», - загадочное животное отошло от Лизы, скалясь и угрожающе рыча куда-то в темноту, откуда недавно прибежало.
         В какой-то миг Лизе показалось, что она слышит приглушенный вой где-то вдалеке, она посмотрела на Эмили – похоже та ничего не расслышала. Покривив губами, Лиза повернулась и зашагала за подругой, всё чаще оглядываясь на раненное животное, которое семенило за ними некоторое время, а потом остановилось, присело, потянуло носом воздух и вновь оскалилось.
         То, что произошло потом было далеко от разумно объяснимого: из чащи полукругом проступили черные тени, которые словно оторвались от стволов деревьев и приобрели иную форму и размеры. По общим очертаниям это как будто бы были люди, но почему-то все в тряпичных масках и странной громоздкой экипировке, похожей на современную броню полицейских. Собака, сидевшая в сторонке, но совсем рядом с отдаляющейся Лизой, дернулась, рванула вперед и в прыжке сомкнула челюсти на шее одного из них. Она повисла на нем, дергая телом и лапами, стягивая добычу вниз к земле.
         Увидев это, истошно закричала Эмили, вонзив от страха все десять пальцев обеих рук в руку Лизы, которая, окаменев, того и не чувствовала – она заворожено наблюдала за странной собакой, остервенело бросавшейся на людей. Повторился вой, уже совсем близко и так отчетливо и громко – на сей раз его услышала и Эмили, чьи пальцы сильнее вжались в руку подруги. Эмили тянула Лизу за собой, чтобы убежать вместе с ней, но её же ноги её саму не слушались, а когда она взяла над ними контроль, то увидела, что эти таинственные люди заходят им за спину.
         Крикнув еще сильнее, Эмили рванула, что есть сил прочь из парковой чащи, бросив свою подругу. Исчезновения перетрусившей подруги Лиза и не заметила, её глаза были прикованы к этой жуткой собаке-убийце, которая жалобно скулила и свистела носом, отброшенная на землю тяжелым ударом массивной дубины. От увиденного тело девушки среагировало само: швырнув сумку в голову, склонившегося над животным, человека, она подняла дубину, которую он выронил, и хорошенько так замахнулась и дала ею по коленкам еще одного. А когда после этого девушка нагнулась к избитому животному, оно на неё почему-то угрожающе и свирепо зарычало и ощетинилось.
          Не совсем на неё, скорее на человека, приближающегося к ним с занесенной дубиной. Лиза повернулась к нападавшему и увидела позади него фигуру рвущейся к ним еще одной собаки. Очень большой, просто невероятно большой, будто то был рослый человек, приспособившийся к образу жизни собаки. Рассмотреть его хорошенько не получилось, пронзающая в несколько точек, острая боль заставила Лизу обернуться – собака, которую она так храбро защищала, сомкнула свои челюсти на её запястье. Сомкнула и с рычанием обнажила зубы, почему-то глядя так грустно-грустно.
        - Ты чего делаешь?! – не смогла не возмутиться Лиза, и тут же, ощутив боль от удара по голове, от которой её так сильно тряхнуло и закружило, грохнулась без сознания на сырую землю. Последнее, что видели её закрывающиеся глаза – это человека с дубиной, которого душила здоровенная собака, свободно стоявшая на задних лапах так же твердо и прямо, как и человек на своих двух ногах…
        Эмили же бежала домой, она жила рядом с парком. Она успела забежать в подъезд, достигнуть двери квартиры, захлопнуть за собой и забиться в дрожи. Но ненадолго. Девушка, переборов себя и прихватив с кухни складной нож, вновь выбежала и поспешила на подмогу подруге, коря себя за проявленную позорную трусость.
         И никто ее после этого не видел. Живой.

         2.
         Лиза Манфред проснулась как обычно, на две минуты раньше будильника. Голова жутко раскалывалась, будто она неделю беспробудно пила. Подумав об этом и усмехнувшись про себя, она встала. Размялась, потянулась. Наскоро позавтракала и спешно одевшись, покинула свое жилье – сегодня её ждала школа, об этом она помнила с момента пробуждения. Волнения было выше крыши, но она знала, что от профессии учителя уже никуда не деться. Хорошо, хоть Кевин встретил и подсобил с тем, что называется «влиться в коллектив». После легкой и непринужденной беседы с новыми коллегами она, с подсказки друга, нашла свой класс, который на неё повесил директор, и в котором она должна была вести несколько уроков в этот день.
         Знакомство с ученическим коллективом прошло позитивно, однако, фальшиво улыбающиеся лица с масками примерных (почти выпускной класс!) учеников её настораживали. Ей явно готовили не очень хорошие сюрпризы, она по себе знала, на что способен ушлый подростковый ум: со своим классом она и сама когда-то чего только не откалывала и как только не травила молоденьких учителей. Но первый день, наперекор ожиданиям, все же прошел без эксцессов. Это потому что изворотливые ученики так сговорились – усыпляли бдительность наивного педагогического новичка в цивильном пиджачке.
         Разобрав к концу рабочего дня документацию прежнего куратора класса, Лиза Манфред поспешила домой, голова её всё еще разрывалась от боли.
         По дороге домой она бессвязными урывками начала вспоминать вчерашний вечер и прогулку с подругой. Что-то внутри беспокойно требовало позвонить Эмили, но Лиза решила отложить это дело и прежде хотя бы добраться до дома. Но, оказавшись дома, скинула в коридоре туфли, пиджак сбросила на стол, а юбку на пол и, будто пьяная завалилась спать. В шесть часов вечера! Это было на неё не похоже.
         Проснулась Лиза среди ночи оттого, что жутко хочется пить и её буквально разрывает от внутреннего жара. Не зажигая свет, она наощупь прошлепала босыми ногами на кухню – а здесь в свете и надобности не было! Светившая в чистом звездном небе полная луна освещала кухню так, что были видны все чашки и кружки на навесной полке. Сонно прикрывая от этого света глаза, Лиза дотянулась до кружки, набрала в неё воды и жадно начала пить, проливая струйку воды мимо рта. Приоткрыв глаза, лениво взглянула на кружку, но её внимание перехватила рука… такая огромная и волосатая.
         Глаза открылись шире, пытаясь рассмотреть, они почти лезли на лоб, косясь на густо покрытую шерстью руку.
         Вскрик, и кружка падает на пол, прямо на отбрасываемую девушкой тень – корявую, грубую фигуру с мощным торсом и заостренными ушами на макушке.
        - А-а-а-а! – закричала Лиза еще громче и включила свет, чтобы развеять свой ночной кошмар, но…
         Обнаружила, что все её тело покрыто густой, местами очень редкой, шерстью и что ноги страшно похожи на когтистые лапы какого-то дикого лесного животного. А руки! Руки – такие огромные, с корявыми пальцами, грубыми подушечками и длинными когтями, напоминающими волчьи лапы…
        - Какого черта?! – Лиза в истерике бросилась в комнату в поисках своих таблеток от аллергии, думая, что у неё на почве обострения разыгрались галлюцинации. Для верности проглотила и успокоительных таблеток в паре со снотворным и быстро спряталась под одеялом на кровати, стараясь скорее уснуть и избавиться от ночного наваждения.
        Уснула.
        И вскочила только утром со звонком будильника, причем, игнорируя его, стянула одеяло и уставилась на вполне нормальные женские ноги и руки.
- Приснится же кошмар! – с дрожью в голосе сказала она, испуганно ощупывая гладкую кожу.
        От самокопания и поиска причин ночного наваждения отвлек звонок. Лиза подхватила телефон с тумбы, на том конце был взволнованный Кевин, который после дежурных фраз сообщал, что Эмили уже второй день игнорирует его звонки, а поход к ней домой не принес результатов – заперто, и никто не открывает.
Это насторожило Лизу, она силилась вспомнить, что же произошло в их последнюю встречу? Отчетливо помнила прогулку с подругой, но в памяти напрочь отсутствовали детали расставания и возвращения домой. «Ну не на руках же меня домой принесли! Некому…», - думала она и следом приговаривала. – «Была какая-то собака, которая меня укусила, помню смутно, как Эмили с криком куда-то побежала, а дальше? Что было дальше?!».
Слушая паникующего Кевина и задаваясь вопросами, Лиза не смогла вспомнить ничего, кроме уже прожитого дня, в котором ранним утром проснулась в своей постели.
- Вроде бы ничего алкогольного не употребляла, но я совершенно не помню, чем закончилась наша с ней прогулка. Думаю, что она просто занята. – Лиза предприняла попытку успокоить парня. – Ты звонил ей на работу?
- В том-то и дело! – с чувством восклицал Кевин. – Она не появлялась и на работе!
Вот тут уже забеспокоилась и Лиза вместе с ним: подруг, к которым могла уйти Эмили у той не было (только Лиза), родных и близких – тоже, вся семья погибла в автокатастрофе, выжила и осталась сиротой только Эмили Лингран. «Куда и к кому она могла пойти после прогулки и работы? И почему я не помню, как сама вернулась домой?!», - переживала Лиза под неспокойные вопросы Кевина Томпсона, с которым обещала переговорить при встрече в школе.
Снедаемая тревожными мыслями, она быстро заправила постель, собралась и покинула квартиру, даже не позавтракав. По пути на работу без конца и безрезультатно пыталась дозвониться на выключенный номер подруги, подозревая, что вся эта ситуация не сулит ничего хорошего.
«Видала я, к чему ведут подобные начала в типичных фильмах ужасов», - но думать о плохом итоге все же не хотелось. – «Мало ли, телефон украли, потеряла или сломала. Или взяла и уехала, внезапно и без предупреждения. Нет! Только не она! Эмили обязательно предупредила бы. Хотя бы Кевина…».
Лиза Манфред постаралась переключиться на иные проблемы: впереди несколько уроков в трудном классе, с которым предстояло провести полное ознакомление. Беглое знакомство уже информировало о том, что в ученическом коллективе имеются избалованные и привилегированные хулиганы, а также те, над которыми первые негодники предпочитают чаще всего потешаться. И делать это очень жестоко.
  «В этом списке такие учителя, как я», - подумала она, заходя в кабинет и замечая на учительском столе трехцветную кошечку, подброшенную за несколько секунд до ее появления под дружный и злой хохот. – «Начинается…».
- Добрый день, ребята, - старалась держаться невозмутимо Лиза Манфред, протягивая руки к безобидной кошке, растянувшейся на столе. Она не успела прикоснуться к пушистому животному, кошка вдруг вскочила, ощерилась, зашипела, выпуская когти, и рванула прочь, как от огня, через открытое окно классного кабинета. Благо, первый этаж.
       Волной хохота накрыло минуты на две, пока Лиза недоумевала, с чего бы кошке так реагировать на неё? Опомнившись, строго оглядела крайне бессовестный набор учеников и заняла место за столом, между делом мелькнули мысли о пропаже подруги, но она одернула себя: «Не сейчас!».
       В обязанности учителя это не входило. Лиза раскрыла папку с наброском плана урока и, игнорируя выдавливаемые отдельными учениками, смешки, начала урок с раздачи карточек с заданиями. Удобно – и знания всего класса быстро проверит и понаблюдает, кто и как справляется. Некоторые из них ответственно писали сами. Некоторые пытались прибегнуть к помощи умненьких соседей по парте, парочка учеников даже вида не сделала, что они стараются справиться с заданием – нашлось занятие получше: скомкав вырванные листы из тетради в твердые комочки, поочередно бросались в девчонку, сидящую у окна за последней партой. А она и головы к ним не повернула, то ли из-за равнодушия, то ли из-за страха.
«Скорее, второе», - подумалось Лизе Манфред, она запоминала и тех и других. – «Мои разговоры о непристойном поведении вряд ли возымеют меры, здесь слишком все запущено. Нужно действовать иначе».
Пока она размышляла над этим, выполненные задания в карточках уже ровной стопкой складывались перед ней на столе, последней подходила та самая ученица, которая робко посмотрела в глаза, будто не решаясь что-то сказать, но быстро опустила голову и спешно вернулась на свое место. Лиза успела обсмотреть её: одета была не бедно, конечно, оборванкой не назвать, но и не так, как большая часть девчонок в классе. «Может, в этом дело?», - Лиза не смогла не заметить, то, как шушукаются и посмеиваются девчонки с передних рядов, кивая на эту ученицу.
«Кая Бонк», - прочла имя Лиза на карточке ученицы, намечая себе ненавязчивую беседу с ней после школы. О ней самой, обо всех остальных, в целом, это как получится. Хотя, и без разговоров уже очевидно, что она попала к своре трудных подростков. – «Час от часу не легче! Лучше бы в саду осталась».
Быстро проверяя карточки, Лиза, нет-нет, поглядывала на учеников, ведущих себя отвратно на перемене прямо в классе – неприятная ругань и непристойности с забрасываемыми ногами на парты и стулья, вызывающий смех мелких стаек девушек, собравшихся у трех разных парт. Была среди всех на удивление культурно беседующая пятерка парней, обсуждающих футбол, и та самая девчонка, сидящая в одиночестве у окна, которая глядела в окно, без какой-либо реакции на летящие в нее комки бумаги. Видимо из-за е деланного спокойствия вскоре и прилетела в голову чья-то тетрадь.
«И ведь никто не заступается, даже девушки. Только и делают, что смеются». – Лиза не могла не отреагировать, она прекрасно видела, откуда, точнее – от кого прилетела тетрадь. Она встала, вышла из-за стола и под аккомпанемент звонка на урок, прошла по крайнему ряду, остановилась у главного задиры, так высокомерно и нахально скалящегося на неё.
Прочла данные на тетради с его стола, запомнила, улыбнулась и мило сказала:
- Ты слишком нервный. С сегодняшнего дня записываю тебя проходить курсы по сдерживанию гнева и непослушных ног (а они все еще были закинуты на парту) к школьному психологу.
Затем она, не придавая значения его изменившемуся лицу, обернулась к притесняемой ученице:
- Кая Бонк, ты впредь будешь сидеть на первой парте у моего стола. А список учеников для дополнительных занятий с психологом будет периодически пополняться.
Недовольный ропот, прошедший по классу, она предпочла не брать в расчет. Дождалась, пока ученица займет место за первой партой и приступила к объяснению новой темы урока, математика, как-никак, нельзя упускать и минуты. Мешать вести урок все еще продолжали, но уже не так активно, после того, как в список она добавила еще две фамилии для психолога, похоже его не особо жаловали ученики.
«Но это явно, только цветочки. Они мне еще покажут», - допускала мысли Лиза, в процессе объяснения успевая следить за особо «храбрыми» учениками. Хорошо, все-таки, что всего два урока у них проведет и будет свободна.
Увы, не все так просто. Уйти вовремя домой она не смогла – двое её учеников подрались с двумя другими из соседнего класса, в итоге состоялось срочное и долгое разбирательство с вызовом родителей участников конфликта, директора, психолога, старшего по воспитательной работе и самой Лизы Манфред, уже сотый раз пожалевшей, что согласилась на эту работу. По факту данного разбирательства у неё и минутки не нашлось для Кевина и выяснения причин пропажи Эмили Лингран, как и её возможного местонахождения, пусть головы эти мысли не покидали с самого утра.
Изнурительный день близился к концу, Лиза медленно брела домой и говорила по телефону с Кевином об исчезнувшей подруге, как вдруг у подъезда её окликнули. Она обернулась. Двое мужчин в форме стояли у машины, нутро уже подсказывало, что они сейчас достанут удостоверения и огорошат чем-то пугающе неприятным. Скажем, чуйка. Только вот откуда у бывшей нянечки-то?
- Я перезвоню, Кевин, - сказала она и убрала телефон в карман пиджака. Со всем вниманием уставилась в мужчин, мрачный вид которых пугал до дрожи.
- Вы ведь мисс Манфред, верно? – уточнил один из мужчин, который был в полицейской куртке поверх синего брючного костюма. Увидев, что растерянная девушка кивает, представился, демонстрируя удостоверение. – Детектив Карл Джонс.
- Я – детектив Оуэн Сименс, - быстро представлялся и второй, почти одновременно с первым засвечивая свои документы, которые плывущим взором обегала девушка перед ними, думая о подруге и вот-вот теряя сознание. – Вы знакомы с мисс Лингран?
- Это моя лучшая подруга, - срывающимся голосом отвечала Лиза. – Что с ней? Что случилось? Я уже два дня не могу дозвониться до неё…
- Останки мисс Лингран обнаружены сегодня утром в парке.
- В каком смысле останки?! Как это… мы же недавно с ней гуляли по парку…
У нее подкосились ноги, детектив Джонс поймал её и помог присесть на лавочку у подъезда, под зоркие и недоверчивые взгляды детектива Сименса, продолжавшего свой суровый опрос либо свидетеля, либо преступника в лице Лизы:
- То есть, это вы были с ней позапрошлым вечером?
- Да, мы всегда так гуляли…
- Можете сказать, в каком часу?
- Сразу после работы, от шести до семи вечера.
- А когда вы ушли с ней из парка? – вмешался детектив Джонс и присел рядом на лавочку с маленьким карманным блокнотиком и ручкой.
Вот тут её глаза неконтролируемо полезли на лоб и она пролепетала:
- Я… я…
- Время, мисс Манфред? – не терпелось старшему и по званию и по возрасту Сименсу.
  - Я этого не помню. Вы мне не поверите, но я, вообще, не припомню, чтобы мы уходили с ней из парка. И это странно.
- Вы выпивали перед прогулкой? – тактичным тоном уточнил детектив Джонс.
- Никогда. С ней.
- Нам нужно знать, в котором часу вы пришли домой? – настаивал на своем Сименс.
- Говорю же, я этого не помню.
- А были ли запланированы встречи у мисс Лингран?
- Нет, после парка, мы как обычно, расходились по домам. – Лизу вдруг осенило. – Собака! Я помню собаку!
- Какую собаку? – недоверчиво щурился Сименс.
- Мы с Эмили наткнулись на собаку, точнее, пса, раненого. Он меня укусил, а Эмили, кажется, убежала. – Лиза задрала рукав пиджака и принялась изучать едва заметный след на запястье. – Вот! Но, что было дальше, я, правда, не помню.
Детективы её словам не верили, и она это прекрасно осознавала.
- Вам придется проехать с нами, мисс.
- Для дачи показаний?
- Не только.
- Вы меня подозреваете?! – тут Лиза почти грохнулась в обморок, мысленно. Сама же она настроилась решительно вспомнить все хоть в участке, хоть за решеткой, увы, с этим ничего не получалось. Потому пришлось смиренно проследовать по приглашению к ним в машину, чтобы проехать в участок и сделать то, что от нее требуется.
Захлопнув двери, заняли свои места впереди детективы.
- Вы же понимаете, что отсутствие алиби, делает вас подозреваемой в преступлении? – напомнил еще раз строгий мистер Сименс и пошевелил угрожающе усами.
Лиза поймала его взгляд через зеркало и сказала:
- Я подругу не убивала. И я не виновата, что живу одна и некому подтвердить моё своевременное возвращение домой. Вы хотя бы скажите, что произошло с Эмили? Я имею право это знать.
Детектив Оуэн Сименс промолчал, он был за рулем. А вот Карл Джонс, повернулся к ней и суховато оповестил:
- Сложно сказать сразу, мы ждем ответов экспертизы, но уже ясно одно – после убийства тело было обглодано каким-то хищным зверем…
- Откуда у нас хищные звери! – с возмущением вырвалось у Лизы.
- Возможно, что кто-то подстроил убийство и замаскировал следы под нападение зверя.
- Такое не подстроишь, - пробормотал себе под нос мистер Сименс и не был услышан.
Лиза умолкла, переваривая услышанное, силясь принять факт того, что Эмили больше нет, и что её кто-то мог убить. Все это в голове не укладывалось.
«Бедный Кевин!», - думала она всю оставшуюся дорогу до участка и забывала, что практически приходится главным подозреваемым.

3.
В участке она долго рассказывала под запись все подробности из жизни Эмили, их прогулки, возможных недоброжелателей, каковых, в принципе не могло быть у такой добродушной и отзывчивой подруги. Долго отвечала на специально повторяющиеся вопросы. После подписания протоколов допроса и подписки о невыезде, Лизу проводили в комнату для снятия отпечатков, где заодно провели забор биоматериалов, для сравнения с найденными уликами на останках и месте преступления.
Страшные ожидания не оправдались: заключать под стражу её не стали, отпустили после шестичасового удержания, сразу, как позвонил эксперт и сообщил, что найденные улики и следы на обезображенном теле не принадлежат подозреваемой, и что им до человеческих далеко. Разумеется, таких подробностей Лизе не сообщили, лишь сухо извинились и отпустили, предупредив, что покидать город все равно ей нельзя. А на её просьбу увидеть Эмили, детективы ответили отказом, обосновав тем, что экспертиза не окончена. Всучили только карточки со своими номерами телефонными, на случай, если она что-либо вспомнит и вздумает сообщить.
Попав домой, Лиза Манфред рухнула прямо в коридоре, закрыла лицо руками и заплакала. С трудом успокоившись, нашла в себе сил позвонить жениху подруги, который уже направлялся в участок по срочному вызову. «На опознание». – ледяным голосом уточнял он. Не совладав с собой, она вновь разревелась в трубку и поведала ему о своем знакомстве с детективами и визитом в участок.
- Я догадывался, что все плохо.
Это последнее, что она от него услышала. На фоне появились голоса, и он отключился. Понимая, что Кевину сейчас не до неё, перезванивать Лиза не стала. Игнорируя жуткое, почти зверское, чувство голода, она упала на кровать и попыталась заснуть. Снились ей, конечно же, кошмары, в которых она то неслась по непроходимой и темной чаще, убегая от рычащих, но невиданных зверей, то сама обращалась каким-то страшным – когтисто-шерстистым чудищем и бросалась на невидимых преследователей. То эти ужасающие картины сменялись кадрами полной и яркой-яркой луны, на которую нестерпимо хотелось выть во всю глотку.
С последним и настойчивым ощущением она и проснулась. Села на кровати, осмотрела себя, ничего подозрительного не обнаружив, перевела взгляд на окно – луны давно не наблюдалось, уже в полном разгаре утро.
- Какая-то нелепица мне снится, - пробормотала она, протягивая руку к зазвонившему будильнику и обосновывая возможные причины своих кошмаров. – Наслушалась вчера в участке о произошедшем с Эмили.
Подумав о подруге, почувствовала, как вновь накипает внутри горечь и подступают слезы. Она быстро встала, сказала:
- Мои сожаления и слезы ей уже ничем не помогут. Нужно вспомнить, что же произошло в тот вечер, после того как меня укусила собака, а Эмили убежала.
Ноющий от голода живот отвлек от этого важного действия. Лиза направилась на кухню, нужно было успеть перекусить и собраться на работу. Личные трагедии от кипящей жизни не освобождали, да и никто не говорил, что ей позволят заняться погребением Эмили, для этого есть официально установленная полицией личность жениха подруги.
В утренней суете между делом промелькнула мысль, что еда как-то перестала вызывать аппетит. Даже вовремя еды он не приходил и вкус будто бы был непривычный. Но и это Лиза списала на свою печаль и тревожность, она с усилием настроилась быть твердой, и покинула свою квартирку, спеша на работу.
Первые несколько часов Лиза занималась тем, что тщательно пересмотрела характеристики своего ученического коллектива, останавливая внимание на самых проблемных учениках и заостряя его на притесняемой ученице – Кае Бонк. В перерывах от кропотливой работы предприняла попытку дозвониться Кевину, но жених убитой подруги игнорировал, а в школе за целый день не появился, поговорить с ним не удалось. Поэтому, по истечении относительно свободного времени, Лиза свернула свою работу по изучению дел учеников и направилась в классный кабинет вести свои уроки.
Она поздоровалась и вошла. Обстановка в этот раз ей показалась откровенно враждебной, половина класса бросала злые взгляды на Каю Бонк, словно сжавшуюся в комок за своей партой у учительского стола.
«Так, вон тот хмурый и взлохмаченный – Хью Лик, агрессивный и вспыльчивый задира, имеет три привода в участок за драки с нанесением телесных повреждений. Рядом с ним, его же друг – веснушчатый и курносый, с виду безобидный, но тот еще провокатор – Нейл Гросс, мастер стравливать и создавать конфликты на пустом месте. В соседнем ряду сидящая, миловидная и сияющая своим косметическим блеском на скулах и веках, девушка – Тиффани Шторм, избалованная дочь известного предпринимателя, чем и пользуется, когда накаляется обстановка и ей нужно выйти сухой из любой ситуации, ею же созданной другим в ущерб. И моральный и физический». – Лиза Манфред перевела взор на Каю Бонк, затем на двух парней с соседнего ряда. – «Том Хукк и Боб Вилл – отвязные хулиганы, которым место явно не в школе, но связи их состоятельных родителей решают все. А вся эта пятерка кроит и выстраивает свой порядок и правила поведения. И в качестве жертвы у них почему-то оказалась Кая Бонк. Только ли она одна?».
Лиза завершила свои умозаключения со звонком на урок, нужно было сосредоточиться на проверке знаний и новой теме. Между делом она успевала следить за выделенной пятеркой: они перешептывались между собой, с теми, кто сидел далеко перебрасывались бумажными записками, бросали загадочные взгляды и чему-то злобно ухмылялись. Однозначно не до Лизы и её математических задач.
«Что-то затевают. Интересно, что». – Лиза Манфред поймала себя на ненормальной мысли – проследить за ними. Или уже расспросить напрямую, что не принесет никакой пользы. – «Может быть, стоит провести что-то вроде дружелюбной беседы? С кем? С ними?! Здесь только Кая Бонк способна меня послушать…».
Она почти забыла об этой разумной мысли к концу второго урока, если бы не Кая Бонк, последняя положившая листок с заданием на её стол и вдруг задавшая вопрос:
- Мисс Манфред, можно идти?
Лиза вздрогнула, осмотрелась, класс уже опустел, разбежались мигом, спеша покинуть школу её ученики.
- А куда это Том с Бобом так торопятся, я хотела с ними поговорить? – задалась вопросом вслух Лиза Манфред, ни к кому конкретно не обращаясь.
- Понятно куда! Вся школа знает, что они уже месяц готовятся проникнуть в один особняк.
- Как это? Они ограбление задумали? – испугалась не на шутку Лиза.
- Нет, что вы! – улыбнулась скромно Кая. – Тут слухи ходят об одном диковинном доме на окраине возле леса. Ну, вы, знаете, легенды городские, мифы школьные. Они на спор задумали проникнуть и опровергнуть эти слухи.
- А что за слухи-то? – начала собирать свои папки, книжки и листочки с заданиями со стола Лиза, видя, как поправляет рюкзак и бочком-бочком движется к двери нелюдимая ученица, которая вдруг проговаривается, что проблемные одноклассники затеяли проникновение в таинственный особняк на краю города.
- Вы не в курсе? Заполонили город сплетни об одном тайном жилище – будто бы логове чудовищ-кровососов. – Кая уже почти перешагнула порог, робко поглядывая по сторонам. – Я сама мало в это верю и проверять не стала бы, и ребят от этого уже месяц отговариваю, за что меня трусихой заклеймили.
- И бумагами закидали, да? – добавила Лиза, торопливо шагая вместе с ней по коридору. – Так о каких же чудовищах идет речь?
- Если обобщать всю информацию, то о вампирах.
- Вампирах?! Ты их видела?
- Расписывать кровопийц, на мой взгляд, давно не актуально. Вообразите себе сами, мисс Манфред, но только не такими романтизированными и прекрасными, какими их преподносят во множествах книг, фильмов и сериалов, а наоборот, неприятными и отталкивающими. Хотя, внешне, наверняка, это будут достаточно привлекательные люди, иначе как же им заманивать к себе жертв своим отталкивающим видом. – Кая сделала паузу и добавила. – Я лично не видела. Еще.
- То есть, из всего этого выходит, что ребята идут охотиться на вымышленных вампиров, а тебя они притесняли за попытку отговорить от этого? – Лиза, разумеется, не верила в эти сказки. Считала, что парни задумали обчистить чужой дом, навешав сказок наивной, но ответственной однокласснице. Увидев, как та утвердительно кивает, уточнила. – А давно по городу эти легенды ходят?
- Больше трех лет. Вам в новинку?
- Признаться, да. – Лиза остановилась у учительской, нужно было занести свои папки. – Не подождешь меня? Я быстро.
Кая Бонк кивнула и осталась у двери.
Лиза расставила всё по своим местам, посмотрела на сумочку и подумала, что потом вернется за ней, а сейчас пойдет налегке исполнять задуманное. Она твердо решила проследить за кучкой этих школьных задир, но, так как их и след простыл, надумала немного привлечь ученицу, знающую уж слишком много.
  «Не подозрительно ли это? А вдруг это они меня разыгрывают и куда-то заманивают?». – подумала она, выходя к ожидающей девчонке.
- Ну, Кая, ты подскажешь мне, куда они пошли?
Та в нерешительности помолчала несколько секунд, хмурясь и о чем-то думая, а потом сказала:
- Я покажу. Вы сами не найдете.
Этот сомнительный вариант Лизе Манфред не понравился, но отговаривать ученицу она не стала, только кивнула, и они пошли к выходу.
По пути разговорились, а путь был не близкий, шли пешком, транспорт туда не ездил, со слов Каи. Лиза многое вскользь и ненавязчиво узнала у неё об ученическом коллективе. Кая нисколько и ни на кого при этом не жаловалась, просто честно давала ответы на поставленные вопросы, умудрялась даже защитить задир, к которым придиралась Лиза. От острых расспросов учительницу на мгновение прервала кошечка, выбежавшая из чащи леса на окраине города, к которой они приближались. Голодное пушистое животное на всех четырех лапах неслось к ним, но вдруг, не добежав и метра, остановилось, ощетинилось и распушило хвост, рыча и яростно фыркая.
- Что это с ней? – Лиза удивилась и сделала шажок навстречу к пушистому зверю.
- Как будто на свору злобных собак наткнулась, - высказала вслух мысль Кая и попробовала подозвать кошку к себе. – Кис-кис, киса…
Но та стремглав кинулась обратно в чащу, стоило Лизе сделать еще полшага к ней. Они недоуменно переглянулись, Кая пожала плечами и буркнула:
- Может, бешеная?
- В таком случае, она напала бы на нас, разве нет? – спросила Лиза и уточнила. – Нам долго еще идти?
- Через эту чащу минут пятнадцать и будем у дома.
- Надеюсь, мы успеем. Так что там про легенду, есть какие-то подробности?
- Ну, знаете, все такое смутное. – Кая Бонк поправила лямку своего рюкзака. – Ребята частенько наблюдали за этим домом, да и не только они. И все говорят, что в дневное время особняк пустует, огни в нем зажигаются, как только заходит солнце. Появляются силуэты в окнах, слышатся голоса, смех.
- Может, они днем на работе. Логичное же, что дома их нет. Почему же сразу надо делать вывод, что там живут кровососы?
- Вампиры, - поправила её с улыбкой ученица. – Так вот, раньше этот дом пустовал. Туда часто со школы парни бегали, гуляли по нему от скуки. А он вдруг раз, и стал обитаем. Замки появились, вид внешний изменился.
- Значит, выкупил кто-то, ремонт сделал. Что тут необычного.
- Вы не понимаете, - улыбнулась Кая, осторожно пробираясь впереди через кусты и показывая дорогу, идущей следом, учительнице. – Это же странно.
- Странно то, что я слышу чьи-то голоса, - возразила Лиза и увидела далеко впереди себя силуэты учеников, притаившихся у кустов дикого жасмина. За ними виднелся белый фасад вполне приличного двухэтажного дома. Считай особняк, но, если честно признаться, Лизе он показался подозрительным.
- Мы почти догнали их, мисс Манфред.
Они опять переглянулись и, стараясь издавать как можно меньше шума, стали подкрадываться к пятерке школьников, о чем-то живо переговаривающихся у кустов.
- И что это вы здесь делаете, ребятки? – Лиза настигла их умеренным, но строгим, криком. – У вас еще два урока биологии!
- У нас тут биология поинтереснее! – светил наглой улыбкой Нейл Гросс.
        - Почему мне всё время кажется, что она разговаривает с нами, как с детьми? – надменно вставила и посмотрела на него Тиффани Шторм.
        - Да-да, и мне постоянно это чудится, - заметил ехидно Том Хукк, шаря в своем рюкзаке в поиске чего-то очень важного.
  - Вы нас еще на горшок посадите и по разным углам рассадите! – огрызнулся почти одновременно со всеми Хью Лик и Боб Вилл гортанно рассмеялся.
Лиза опешила, но не от их хамства и наглости, а от того, что Том Хукк, бросил в кусты рюкзак, из которого достал пистолет. Он даже улыбаться счастливее стал.
        - Откуда у тебя пистолет? – налетела на него учительница, пока Кая нейтрально переминалась с ноги на ногу в сторонке, и косилась на особняк, в одном окне которого  будто промелькнула тень.
        - Да он не настоящий, мисс, то есть, настоящий, но травматический, - попробовал отвязаться от напористой учительницы Том.
        - Откуда тебе травматический пистолет? И зачем ты носишь его с собой в школу? – Лиза с трудом отобрала у упрямого подростка оружие и сунула себе под пиджак за пояс брюк. – Так, теперь…
Она хотела всех отругать и строго отослать в школу с вызовом родителей, но кроме Тома, уже пятившегося от неё, рядом уже никого не было – вся эта шайка с хохотом бежала к особняку, точнее куда-то за его торец, видимо, они знали все тайные ходы и выходы.
- Вы нас не остановите! – услышала Лиза от Тома, улепетывающего вслед за ними и несущего со всех ног.
Вспомнив об еще одной ученице, она обернулась. И обнаружила, скромно мнущуюся за ней, Каю Бонк, не помышлявшую бежать за беспардонными одноклассниками.
- Вы не смогли бы их остановить, - печально и утешительно сказала она.
- Что же теперь делать, - пробормотала Лиза, достала чужой пистолет из-за пояса и вернула его в рюкзак Тома. Постояла–постояла, подумала и вновь забрала пистолет себе за пояс. Отбросив рюкзак опять в кусты, она посмотрела на Каю, потом перевела взор в чащу за её спиной, в которой почудилась чья-то тень. Нет, не почудилась, но в своей суете и слежке за учениками, Лиза совершенно не замечала того, кто следил за ней. Еще с самого участка ей приставили человека из криминального отдела для слежки, так как она всё была под подозрением в причастности к убийству подруги.
Лизе же было не до этого, и тень эту она ошибочно приравняла к своей разыгравшейся мнительности, для которой не было времени, нужно было что-то решать. Что-то предпринимать. Срочно!
- Я иду за ними, - сказала Лиза, глядя в глаза Кае.
- Это необязательно, мисс Манфред. Они наиграются и вернутся, - возразила, но не без испуга, та. – Всегда возвращались.
- Нет, я пойду. А тебе лучше вернуться в школу.
- Я подожду вас, - было очевидно, что Кая боится этого особняка. В слухи не верит, но все же боится. – Подожду здесь.
- Не нужно! – не оглядываясь, Лиза стремительно зашагала к главному входу, а не туда, куда убежали ученики. Думала достучаться и переговорить с хозяевами, чтобы помогли ей найти и выгнать хулиганов. Однако, один взгляд на эти массивные двери, пусть и не ржавые, но покрытые слоем пыли, дали понять, что место не совсем обитаемо, или обитаемо, но крайне ленивыми представителями её вида.
На стук никто не открыл и не отозвался. Лиза потянула за ручку, но двери не поддались.
- Либо я слабая, либо там действительно никто не живет, а все эти легенды о кровопийцах надуманны пугливыми детьми.
Рассуждая об этом, она пошла в ту сторону, в которой скрылись ребята. Раз они оттуда не показались, значит, нашли нужный вход. Выискивая его, она почти обошла дом, оказалась в тыльной его части, где и обнаружила приоткрытую дверцу.
- Вот, откуда они проникли!
Лиза не спешила заходить, она постояла, осматривая темные и пыльные стекла окон на втором этаже и некоторые цветные витражи первого этажа.
- Ничего примечательного, но почему-то их сюда манит что-то. Что же? – подумывая над тем, насколько она отстает от ребят по времени, она представляла, как долго ей придется бродить по дому и искать их. – Понадеюсь, что не глубоко они забрались....

4.
Толкнув скрипучую дверь, Лиза прокралась нагло и незаконно вслед за неугомонными подростками в чужой особняк. Мало ей подозрения в убийстве, теперь еще и проникновение в частные владения в компании её же учеников. В поисках оных она огибала нескончаемые залы и коридоры, комнаты и подсобки, заглядывала во множество уборных и гардеробных первого этажа, пока не попала в просторный зал – окутанный плотным и тяжелым туманом, медленно рассеивающимся под нарастающие и странные мотивы.
        Лиза Манфред замерла, ей показалось, что с её глазами творится что-то неладное: туман будто рассеивался, оставляя перед ней вполне знакомые, человекоподобные фигуры, напомаженные, раскрашенные и ряженные в какие-то винтажные костюмы с рюшами и кружевами и пышные кринолиновые платья. Она несколько раз зажмурилась и проморгалась, туман совсем сошел из зала и теперь стелился по полу, куда-то медленно уползая. Только теперь она увидела, что в центре этого высокого зала стоит серебряный котел, в котором догорают какие-то травы. То были полынь и молочай, но ей ли это знать.
        «Вот откуда дым! Дым, а не туман», - сообразила Лиза, разглядывая расходящуюся строго по двум сторонам, ретро толпу. Сама она, как завороженная, шла вперед, увидев нечто странное впереди, кажется, еще один серебряный котел, чуть выше и крупнее, скорее даже чаша, литая под декоративный фонтан, переходящий снизу в бассейн, только вот воды в нем не было. Загипнотизированная этим, Лиза приближалась, силясь рассмотреть то, что не получалось сделать на расстоянии. Поняв, наконец, что перед ней, остолбенела, не в силах оторвать глаз. А перед ней в чаше были свалены изуродованные тела учеников, кровь из которых стекала по потаенным желобам и трубам и собиралась в нижнем бассейне. Осознав всю картину происходящего и верность слухов, Лиза оцепенела от ужаса.
        Она поняла всё. Но продолжила стоять у чаши, как приросшая, боясь сдвинуться и ожидая, что толпа зубастых кровопийц вот-вот накинется на неё и разорвет в считанные секунды. Глаза уже застилали слезы от собственной трусости, страха и беспомощности, бессилия и жалости к тем, кого столь бесчеловечно лишили жизни – это же совсем юные жизни!
        Отдышавшись от шока и собравшись с духом, Лиза Манфред все же развернулась. Пряча слезы и стиснув зубы, пошла обратно по залу вперед в страшную неизвестность. Никто из улыбающихся ряженых чудищ, расположившихся по обе стороны зала, не торопился её останавливать, никто из них не нападал. Но все они, дружно усмехаясь, перешептывались и глядели на нее, словно ждали чьей-то команды, разрешения к действию. Злоба за убитых подростков всё же прорвалась из учительницы, она внезапно пнула котел с тлеющими травами, оказавшийся у неё на пути, а он покатился со звоном по полу, рассыпая золу и пепел. И тут же перед Лизой вырос, словно из пола, мужчина в современном и дорогом костюме – вероятно, хозяин дома, о чем она уже смутно догадывалась.
А вот за ним так заманчиво виднелись те самые массивные двери, в которые она стучалась. Такой зыбкий и безумно манящий шанс, прорваться к ним через него. Прорваться и сообщить обо всем, позвать на помощь, вдруг, кому-то из учеников еще удастся помочь. Только бы вырваться!
Лиза наивно и изо всех сил рванула вперед. Мужчина легко остановил её, всего лишь схватив за руку и нисколько и напоказ с улыбкой не напрягаясь. Лиза, глядя только на заветную дверь, упорно и резво вырвалась, не подозревая, с чем имеет дело. Это ведь не просто поехавшие умом маньяки, не секта и не простые убийцы, и ей это еще предстоит осознать.
        Когда он снова схватил, поймал её под руку и остановил, Лиза, вспомнив о пистолете, достала из-за пояса травмат, без колебания навела ему в лицо и выстрелила в упор. Несколько секунд опрокинувшееся тело лежало на полу под гневные взоры всех собравшихся, а учительница смело и быстро шагала к дверям, не видя, как разъяренную толпу жестом останавливает это самое тело, уже поднимающееся на ноги. Поднявшись, он лихо нагнал у самых дверей Лизу (а она уже рукой уперлась в створку), его когтистая рука схватила свидетельницу преступления за шею, протащила назад в центр зала, где уже и завязалась настоящая драка на выживание – Лиза не намерена была сдаваться, откуда-то вдруг взялись силы и упорное нежелание сдаваться. Из-за вычурности движений и своеобразного преимущества перед жертвой хозяина особняка их неравная драка со стороны казалась невольным танцем, сопровождающимся не стихающими звуками арфы и неизвестного несчастной учительнице музыкального инструмента. Еще и собравшиеся гости дома подыгрывали этому безобразию, аристократично похлопывая, пританцовывая и сияя клыкастыми улыбками.
В какой-то момент мужчине надоело все это, прошипев ей в ухо:
- Почему от тебя несет псиной?! – он поднял её одной рукой над полом и швырнул об него же со всей дури. То, что он шахматный, Лиза заметила, уже лежа на нем и пуская кровавые слюни: черная мраморная плитка строго чередовалась с белой.
        «Изысканный старомодный вкус…», - подумала она, отчаянно и упорно проползая к приоткрывшимся створкам двери. Только толкнув изнутри, Лиза поняла, что они могут открываться исключительно наружу, но вот уже с улицы в них никак не попасть. Оттого шкодливые школьники и изловчились, отыскали себе другой путь для проникновения в это манящее их место. Зловещее место…
        Ход мыслей прервался, увидев свои руки, она вдруг осознала, что из неё показывается какое-то неведомое чудище: вместо ногтей пробиваются острые серые и выгнутые когти, пальцы искажаются и скручиваются, впиваются клыки в губы.
«Несет псиной…», - эхом отозвался голос мучителя, и она предположила, что сейчас превратится под чарами этого страшного дома либо в собаку, либо в волка. Или в гиену, на худой конец. Чтобы это ни было, чудище внутри неё отчаянно пыталось удержаться, вонзив когти в плитку, когда кровопийца вновь принялся за неё. Мужчина как раз ухватился за ногу и потащил, сопротивляющуюся учительницу снова к центру зала и подальше от двери. В этот момент Лиза умудрилась одной ногой ударить его в голень, вырваться, схватить и сломать ему руку, отчего он, издав страшный рев, опять швырнул, но не рассчитал силы и закинул через разбитое окно на наружный балкон второго этажа.
        Мгновенно восстановив сломанные конечности, он тут же устремился через это окно на балкон, чтобы добить такого опасного чужака, но обнаружил там лишь разорванные в клочья остатки одежды и капли крови. А тело опасной свидетельницы словно испарилось.
Нет, вообще-то, оно не испарилось. Кая Бонк, порядком замерзшая в томительном ожидании в засаде, своими глазами видела, как разбивается витражное стекло второго этажа каким-то странным и крупным телом в лохмотьях, которое падает на не застекленном и некрытом балконе с коваными перилами. Тело это начинает извиваться, сбрасывая тряпки, выгибается, спрыгивает с балкона прямо наземь, а затем со всех четырех ворсистых лап дает деру куда-то в сторону города самая настоящая собака.
- С таким окрасом я собак не видела, - испуганно пробормотала она, провожая глазами это животное и с изумлением возвращая взор на балкон и тряпки, которые рассматривал, появившийся там мужчина. Тряпки ну очень сильно напоминали костюм учительницы Лизы Манфред. – Скорее, волк.
  Прорвавшая вслух мысль напугала Каю до чертиков, но еще сильнее жути нагнал шорох и вдруг появившийся в соседних кустах человек в полицейской форме:
- Я тоже так думаю.
Испуганно вскрикнув, Кая бросилась наутек, не слушая, призывающего остановиться и предлагающего свою помощь, преследователя. В сгущающихся сумерках Кая быстро выбралась из чащи (а малознакомый с этим местом, офицер заплутал и очень скоро отстал) и побежала домой, раздумывая над тем, что на самом деле видели её глаза и может ли это быть правдой?
На следующий день в школе не появились её одноклассники. Учительница тоже не явилась на уроки. И если вскоре и обнаруживают тела подростков погибших всем скопом якобы в аварии, то ни Лизы, ни её тела найти пока не удалось. В квартире она не появлялась, знакомых и друзей, как и у её подруги, практически не имелось. Допрос Кевина, который и становится теперь главным подозреваемым, тоже ничего не приносил, поиск по городу, тоже. Пропавшую учительницу искали и среди живых и среди мертвых, не подозревая, что искать надо и среди животных.
Этим только и занималась Кая после школы. Она не была под подозрением её толком не смог запомнить офицер полиции, он нашел рюкзаки всех школьников у дома, но в самом доме – абсолютно пустом и пыльном – ни следа зафиксировать не удалось. А самой идти и рассказывать о том, что одноклассников однозначно убили какие-то кровососы, а учительница, шедшая за ними, превратилась в волка, не имело смысла. Её бы упрятали в лечебницу, как и её мать. Поэтому эта девчонка просиживала после школы в библиотеках, в поисках информации, а потом бродила по городу, выискивая и высматривая различных бродячих собак.

5.
Через две недели поиски её увенчались успехом.
Недалеко от дома Лизы Манфред (а по всем телеканалам транслировали кадры с местом жительства пропавшей и подозреваемой в одном преступлении учительницы), Кая увидела собаку с густой шерстью у баков с мусором, той самой окраски, которую запомнила и старалась не забывать. Собака лежала, подобрав под себя задние лапы, передние вытянув и опустив на них голову. Она жалобно свистела носом и смотрела на окна второго этажа дома напротив.
«Это её окна!». – Кая догадалась, она медленно и с большой опаской приближалась к этому животному. Собака давно заметила её, подняла голову и устремила взор в лицо девчонки, а когда та протянула руку, чтобы погладить, не стала лаять, кусаться или бежать, наоборот, подалась головой навстречу.
- Наконец-то я тебя нашла, - сказала Кая, озираясь по сторонам, она наощупь достала из рюкзака самодельный ошейник, подвязала и закрепила поводок не сопротивляющейся собаке, сказала. – Идем, тебе нельзя здесь оставаться.
Животное послушно следовало за ней до самого дома, в котором Кая жила с бабушкой, которая в основном была занята в своем магазине для шитья, находившемся на торце дома, до внучки ей практически не было дела. Оттого-то Кая беспрепятственно провела собаку в свою комнатку на втором этаже. Привязала к ножке письменного стола, заваленного учебниками, заперла окно и вышла исследовать холодильник в поисках пригодной еды для человека, запертого в собаке. Пока так решила Кая, но предстояло еще разобраться, верно ли её суждение.
Она принесла две миски, в одной был кошачий корм (у бабули имелся огромный рыжий кот в магазине), в другой она нарезала хлеба с сосисками – вроде и человеку можно и собаке. Положив их перед собакой, Кая включила лампу и принялась перебирать книги на столе, вчитываясь внимательно, в перерывах посматривая на своего прикормленного дикого  питомца, выбравшего миску с сосисками.
В какой-то момент она совсем забыла про собаку, так увлекло то, что она, наконец, нашла в одной из книг. Даже странный стук и шорох не смогли прервать её чтение и отвлечь от книги. Только хриплый и слабый голос, прорезавший тишину комнаты, помог оторваться от книги:
- Что со мной произошло?
Кая, вздрогнула и чуть не упала со стула. Собралась, обернулась и увидела порванный ошейник, клочья шерсти на полу, а у ножки стола – взлохмаченную учительницу, сидящую абсолютно нагой и такой потерянной. Девушка не сразу додумалась, что предложить из одежды, сообразив, поднесла первое попавшееся – свой банный халат, затем отвернулась, давая возможность встать и спокойно одеться.
- А вы не помните?
- Смутно вижу плитку балкона особняка, свой прыжок и нескончаемые улицы города, визжащих кошек и, гонявших меня прочь, людей. А, и еще голод, жуткий, отлично запомнился.
Кая, выслушав, подумала с минуту, повернулась и сказала:
- Вы только что были животным, привязанным к ножке моего стола. – Она села за этот самый стол и продолжила. – Волком, вы были волком. И вы две недели скитались по городу в этом обличии, пока я вас не нашла и не привела сюда.
- Чушь какая! – поморщилась Лиза, завязывая халат и замечая, как Кая кивает на пол у стола – на разорванный ошейник, две миски и разбросанную шерсть.
Разглядев все, она вдруг вспомнила все, что произошло в особняке, что видели ее глаза, эти волосатые руки с когтями, попытки вырваться, драться и бежать. Затем то, что видели глаза, точнее, то на каком уровне, они находились, когда она бродила по городу и смотрела на людей, так сильно возвышавшихся над ней.
«Словно я была ниже ростом, примерно на уровне их колен…», - подумав об этом, Лиза ошарашено опустилась на кровать и пробормотала:
        - Как такое возможно?!
        Кая неопределенно пожала плечами.      
  - Выходит, я – оборотень… – пустым и разочарованным взглядом посмотрела на свою ученицу Лиза Манфред. – «Надеюсь, я не загрызла ни одной кошки», - с отвращением подумала в заключение она.
        - Нет, не оборотень, а что-то среднее и непонятное. В одних источниках – перевертыш, в других – вукула. Вы – подобие оборотня, очень слабое. Превратившись в него, вы и смогли свалить из того дома. Не могли бы вы вспомнить, происходило ли с вами нечто странное, необъяснимое и нереальное, по вашим меркам?
        - Например? – Лиза посмотрела на неё и сама же следом предположила. – Убийство моей лучшей подруги, в котором подозревают меня же – это странно?
- Нет, источники подразумевают какую-либо встречу с вам подобным зверем, проклятье или же умение колдуна перевоплощаться, а еще укус, но тоже от подобного существа и…
- За день до исчезновения Эмили меня укусила собака, - мрачно перебила Лиза. – И это единственно странное, что я помню. После этого идет провал в памяти, я не знаю, что произошло потом, куда делась Эмили, как я попала домой…
- Ну, вот, разобрались, - довольно улыбалась, перелистывая книгу, Кая Бонк.
- В чем? – чуть ли не кричать хотелось Лизе. Точнее, выть. Волком.
- Что причиной вашего трансформирования мог быть укус. В фильмах такое встречается. А вот тут вот, - Кая пробежалась глазами по строкам из другой, достаточно потрепанной книги, лежавшей поверх стопки пыльных томов. – Пишут, что вам категорически нельзя человеческую кровь и плоть. Хотя, я таких запретов больше нигде не встречала.
        - А если не человеческую?
        - А это какую же тогда? – с недоумением смотрела Кая.
- Те существа в особняке, что будет со мной, если испить их кровь?
- Какие существа? Я видела вполне нормального человека на балконе, - припомнила Кая. – Там был кто-то еще?! Те кровопийцы из легенд?! Расскажите…
Лиза смотрела на неё несколько секунд в нерешительности. Прежде, чем начать, поморщилась и спросила:
- Что насчет твоих одноклассников?
- Их нашли обугленными в сгоревшей машине на противоположном особняку пустыре, - сказала Кая, глядя в глаза. – Всех. Но я-то знаю, что они не могли быть на пустыре. И вы знаете.
- А как же дом, никто его не обыскивал?
- Как и все опрошенные ученики, я сказала, что эта пятерка собиралась идти после уроков к особняку, и особняк, разумеется, проверили.
- И ничего не нашли?
- Никого, ничего, никаких следов пребывания ребят. И ваших тоже. Иначе его изолировали  бы и оцепили всю его зону. Возможно, ваш рассказ помог бы полиции, но вам туда нельзя. Никто не поверит. Уже.
- Если я это там расскажу, мне вызовут трех психиатров. Но пойти надо, у меня там подруга… - Лиза прервалась, припомнив. – Сколько ты сказала, прошло с того дня?
- Две недели, мисс Манфред.
- Какой ужас! Мне срочно нужно в участок! – Лиза осмотрела себя в коротком подростков халате.
Угадав мысли, Кая пробурчала:
- К себе вам нельзя, там дежурят постоянно, караулят, как преступницу. Я дам вам что-нибудь подходящее, сходите сразу в участок, чтобы снять все подозрения из-за пропажи. – Копошась уже в полке своего шкафа, она добавила. – Что скажете-то, в свое оправдание?
- Я не представляю, но что-нибудь придумаю. – Лиза приняла из её рук платье и старомодный жакет, присела на кровать, рассматривая вещи. – Вернемся к моему вопросу. Что со мной произойдет, если я выпью их кровь?
- Для начала расскажите, кого именно вы подразумеваете? – Кая подкинула теплые шерстяные носочки и тут же неуловимо вернулась за стол и принялась листать и перебирать книги. – О ком точно речь и что произошло в особняке с ребятами?
Лиза, неторопливо облачаясь в чужую одежду, бегло осмотрела небогатое житье-бытье девушки, рьяно искавшей две недели по городу и разыскавшей её, решила, что ей все-таки, можно доверять. Вздохнула и принялась рассказывать:
- Я прошла по всему первому этажу того дома, и нашла ребят в последнем в зале в какой-то непонятной чаше, соединяющаяся несколькими желобами, через которые стекала их кровь в чашу побольше и ниже.
- То есть…
Лиза не дала договорить:
- Мне казалось, кто-то из них еще был жив и стонал от боли, им можно было помочь, но те, что стояли в том зале, помогать вовсе не собирались. Они просто наблюдали, рассредоточившись по разные стороны зала. А когда я попыталась выбежать через двери, появился еще один, вполне прилично одетый мужчина, но и у него, оказались такие же зубы, как и у остальных.
- Зубы?! Вы имеете в виду клыки?
- Что-то вроде того.
- Возможно, это все-таки вампиры, - Кая опять зашуршала страницами книг. – А этот мужчина – что-то вроде лидера или как это у них называется.
- В общем, мне удалось вырваться, но в том состоянии, в котором я не понимала, что делаю и как.
- Вероятнее всего, ваше превращение произошло в критической ситуации, - поймав взгляд, полный непонимания, Кая продолжила. – Ну, когда вашей жизни что-то угрожало, вы и обратились. Надо разобраться, как это у вас действует, и что способствовало обратному превращению.
Они обе переглянулись и посмотрели на миски у стола.
- Выходит, это они причина пропажи людей в городе. Испивают досуха кровь, потом выставляют все как типичный несчастный случай. – Кая закрыла книгу. – И я не знаю, что случится после того, как вы сделаете то же самое с ними. Но попробую поискать в другой библиотеке.
Лиза кивнула, встала и попробовала поправить платье, которое одолжила, оно было короче, чем должно быть, но делать нечего, вариантов других не было. Прикрылась длинным старым жакетом и подумала про себя:
«Если выпить кровь кровососа, питающегося кровью человека, не стану ли я чем-то похуже?! Не узнаю, пока не попробую…».
- Ты одна живешь здесь? – аккуратно спросилась Лиза, на всякий случай, подходя к окну и оглядывая через него незнакомый райончик.
- С бабушкой, но она всегда занята, так что вас и не заметит. Можете оставаться у меня.
- Я не могу жить у тебя, притворяясь безобидной собакой. Но спасибо. – Лиза улыбнулась. – Мне нужно идти, моих проблем за меня никому не решить. Найду тебя в случае чего.
Кая Бонк с готовностью кивнула и пошла вперед, показывать выход из этого дома.

6.
Путь в участок из этого района лежал не близкий, по подсказке ученицы Лиза легко нашла его. В замешательстве простояла у двери несколько минут, кутаясь от холода в шерстяной жакет Каи. Она не смогла ничего путного придумать в оправдание своего внезапного исчезновения одновременно с погибшими подростками, но и правду сказать не могла. Такая правда гарантировала коллегию психиатров. И не одну.
Её появление взбудоражило отдел минут на пятнадцать, а потом, как утихомирилось, Лизу спокойно препроводили в комнату для ведения вопроса, где к ней присоединились уже знакомые детективы – Карл Джонс и Оуэн Сименс, и посыпались вопросы. Внятного ответа, куда она делась, где пропадала, Лиза дать не могла. Алиби, соответственно, отсутствовало, но посадить за причастность к убийству подруги и странной гибели подростков (а следопыт, приставленный к ней, видел её вместе с ними в той чаще, и идущей за ними) не могли – не совпадали те микроскопические улики, найденные на месте автокатастрофы. Как и в доме следов Лизы не нашлось.
Единственное, что она могла сказать, так это то, что ничего не помнит после того, как попала в особняк, в котором искала подростков, а нашла мужчину. На этом детективы напротив нее встрепенулись и потребовали описать этого человека снова. Лиза без лишних вопросов подчинилась, назвала все до мелочей, что смогла запомнить в своей драке с ним, о которой, конечно, благоразумно умолчала. В комнате допроса вскоре появился еще один мужчина с карандашом и альбомом, и Лизу попросили описать мужчину еще раз.
Когда художник завершил свою работу, детективы переглянулись и посмотрели на Лизу, а она лишь устало моргнула и пожала плечами, не понимая, чего еще им от неё нужно. Детектив Джонс встал и поспешно вышел, он появился через пару минут, с фотокарточкой, изъятой из какого-то дела.
Положил на стол перед ней. Лиза пододвинулась и присмотрелась, узнавая и подтверждая:
- Это был он.
Мужчины перед ней снова переглянулись.
- Он около двух лет числится без вести пропавшим. – Карл Джонс помрачнел, он говорил с детективом Сименсом, повернувшись к нему и очень тихо. Но слух Лизы уловил каждое слово. – Его супруга – миссис Бранен периодически наведывается за вестями в участок, но пока безрезультатно.
- А разве не ей принадлежит этот проблемный особняк? – задумчиво пробормотал детектив Сименс и получил утвердительный кивок. Посмотрел на Лизу и уточнил. – Вы уверены, что видели именно его?
- У меня нет проблем со зрением. Это был не бесплотный дух, вполне живой и осязаемый человек. Крепкий и здоровый. И я тоже здорова, в своем уме.
- Поэтому не помните столь важных отрезков жизни, - грубовато вставил детектив Сименс. – Вашей удобной амнезии должно быть разумное объяснение.
- Можете обследовать меня, за ваш счет, - улыбнулась мило Лиза. – Я буду только рада.
Детективы снова переглянулись и вышли посовещаться. Сименс звонил знакомому доктору, частенько привлекаемому к расследованиям, связанным с психически нестабильными преступниками. Договорившись с ним о приеме, детективы оповестили о том Лизу, легко согласившуюся на томографию головного мозга, самой было жутко любопытно, откуда такой провал в памяти после прогулки с подругой.
Результат на снимках был понятен не только врачу, даже детективы увидели странные и мелкие пятна на участках мозга, где их быть не должно. Со слов специалиста, этим и объяснялось состояние подозреваемой и оно, к сожалению, будет ухудшаться. Выслушав доктора, детективы посчитали, что Лизе стоит об этом знать и пригласили и её саму в кабинет. Реакция девушки на очень плохие новости удивила всех, она приняла это с улыбкой, ничуть не расстроилась, только спросила:
- Теперь я свободна и могу пойти к себе домой?
Детектив Сименс кивнул, второй поглядывал на изумленного доктора, а Лиза беспечно попрощалась и поспешила покинуть клинику. Страшный диагноз, явно ограничивающий сроки жизни, её мало волновал. Она стремилась успеть завершить все задуманное. И первым делом, навестить Кевина, прежде чем попасть в свою квартиру. Для неё это было важно.
Кевин Томпсон, готовясь к свадьбе с Эмили Лингран, снимал апартаменты в центре города, Лиза с подругой пару раз бывала у него, помогая с дизайном и мебелью, она хорошо помнила дорогу к нему. Уже в подъезде, оказавшись у двери квартиры, она поняла, что не знает, что ему сказать, с чего начать этот трудный разговор.  Струсив, подумала вдруг бежать и прийти, когда всё обдумает, но не успела, дверь резко открылась, ударив прямо по лбу.
Лиза ойкнула, а Кевин, смерив её взглядом сверху вниз, выдавил из себя:
- Ты? Что тебе нужно? – но при этом, широко открыл дверь, пропуская её и осматривая странный, почти школьный вид. Одни кеды, со стоптанными пятками, явно маленькие для её ноги и превращенные оттого в тапочки, чего стоили.
- Думала узнать, как ты, - пролепетала она, почесывая покрасневший лоб, к которому захотелось приложить что-то холодное. – У тебя лед есть, Кевин?
- Только в твоем холодном сердце. Отколи чуть-чуть и приложи, тварь бессердечная.
Лиза Манфред воззрилась на него в искреннем и молчаливом ошеломлении.
- У тебя подругу лучшую убили, в расследовании ты никак не поучаствовала, как и в похоронах, на которые даже не явилась! Тебя хоть немного волновала участь Эмили!?
«Взять и сказать в свое вшивое оправдание, что не могла явиться на похороны в облике вшивой и никому ненужной шерстистой твари, которую при явке погнали бы метлой прочь, приговаривая: «Прочь, блохастая!»?». – Лиза, подумав об этом, с трудом сдержала усмешку и признала виновато:
- Да, Кевин, я тварь. Но не бессердечная. А если, ты так считаешь, то думаю, мне здесь делать нечего.
- В морозилке есть замороженное курица, приложи, - смягчил тон Кевин, но Лиза уже с уязвленным видом обула кеды и торопливо вышла вон, чтобы никогда больше и тенью не мелькать в его жизни.
Он, впрочем, не особо тому расстроился. Молниеносно запер за ней дверь, приготовил мысленно заявление на расчет и принялся паковать свой чемодан. Без Эмили ему ни эта школа, ни этот чертов город нужны не были, он и перебрался-то сюда из-за неё одной. Скатертью дорожка, сказал бы ему действительно бессердечный человек.
Но не Лиза. Ей было искренне жаль его, но ни утешить, ни рассказать ему о том, что помешало поддержать на похоронах подруги, она никак не могла. Не поверил бы. Никогда. Как и все вокруг.
«Как-нибудь потом…». – Лиза эту неопределенную мысль даже не заметила, в своей суетливой беготне по квартире, в которую попала спустя две недели скитаний. Пыль, затхлый воздух она не переносила, потому, несмотря на усталость моральную и физическую, она взялась за уборку. Только закончив с ней, девушка удовлетворенно приняла душ, переоделась в свое домашнее и растянулась на кровати.
И так не заснула, мысли её не останавливались. Она думала над тем, что постоянно чувствовала запах одного из детективов, от самой клиники до своего подъезда, что значило одно: её все еще подозревают, следовательно, следят. А это очень сильно могло ей помешать. Припомнив визитки детективов, которые она получила при первом визите в участок, она подскочила к тумбе, искать их.
Визитка грубого старикана Сименса её мало интересовала, а вот детектива Джонса – не помешала бы. Она отыскала её, посмотрела номер и достала старый мобильник с другим номером. Набрала.
Когда на том конце послышался голос, собралась с духом, стараясь быть как можно спокойнее и увереннее:
- Добрый вечер, мистер Джонс.
- А, мисс Манфред, - сделал вид, что немного изумлен, детектив, притаившийся у соседнего подъезда. – Вы что-нибудь вспомнили?
- Вы же в курсе, что вряд ли вспомню, - усмехнулась Лиза. – Мне не помешало бы ваше участие, как бы странно это не звучало.
- У вас что-то случилось?
- Все в порядке, я просто хотела узнать один адрес.
- Миссис Бранен? – уж слишком быстро догадался Карл Джонс. – Для чего вам это?
- Мне нужно поговорить с ней лично. Знаю, вы мне не доверяете, но это будет просто разговор.
- Вашими неподтвержденными рассказами о её муже вы можете навредить ей.
- Дайте только адрес. Я должна её увидеть.
В трубке наступила тишина, слышалось дыхание, детектив, похоже, был в замешательстве.
- Я вышлю сообщением, - сказал после долгой паузы детектив и строго добавил. – Мисс Манфред, вы же понимаете, что я буду следить за вами.
- Вы уже, - рассмеялась Лиза и отключилась.
Единственным вариантом покинуть квартиру незамеченной было превращение. И она начала пытаться, как только получила сообщение с адресом. Попытки не приносили результатов, но обратиться, она все же смогла, сама не поняла как, но смогла. А как обратилась, вышла в предварительно оставленную приоткрытой входную дверь.
Выбежав из подъезда, она принюхалась и повернула голову налево, туда, откуда несло детективом. Карл Джонс сидел на скамейке у второго подъезда и смотрел на окна её квартиры.
«Хорошо, что выключила свет. Пусть думает, что сплю», - усмехнулась про себя Лиза, семеня белыми лапами прочь от дома. Детектив заметил собаку, выбегающую из подъезда, но не придал тому значения, впрочем, смутно припоминая рассказы приставленного к ней следопыта, тоже видевшего довольно крупную собаку, падающую с балкона особняка.
«Крупная, серовато-белая, местами с черным отливом…», - мелькнуло описание того офицера, но сравнить детектив уже не смог, от подъездной собаки след простыл.
- Может, померещилось, - прошептал Карл Джонс и вернул взгляд на окно.
Он не мог знать, что хозяйка квартиры на всех лапах несется по улицам города, с прижатыми к голове ушами и высунутым языком. Лиза прибежала в кемпинг, не густо, но богато застроенный. Дом нашла быстро, он сильно выделялся на фоне других, не менее богатых домов, тем, что ворота были окрашены в ослепляющий золотой цвет. И это еще поздний вечер, не так опасно для глаз.
Лиза, принюхиваясь, обежала забор, нашла не прикрытый лаз для собак и беспрепятственно проникла на территорию. Несмотря на наличие лаза, собак во дворе она не обнаружила, да и в целом, никаких запахов животных вокруг не витало. Только стойкий аромат жженых трав. Уже знакомых.
Она подбежала к дому, потянула носом воздух. Что-то знакомое, помимо жженной полыни и молочая, что-то, что было в том особняке. Заметив тени в окне, Лиза отпрянула и отбежала опять к забору, обвитому диким плющом, где и притаилась, наблюдая за домом. Не пришлось долго ждать, вскоре в окнах показался силуэт женщины, бродившей одиноко из комнаты в комнату и выглядывающей изредка во двор, что соответствовало образу жены, ожидающей явления пропавшего мужа. Но что-то в этом образе было не так, да и Лизе казалось, что она видела эту женщину в том особняке среди толпы зубастых чудищ.
Ожидания и подозрения Лизы оправдались: в полночь появилась тень у окна второго этажа, затем исчезла и материализовалась в гостиной дома, чему совершенно не испугалась одинокая женщина. Испугалась Лиза, узнав в этом человеке того самого клыкастого мужчину из особняка.
Вновь потянув носом воздух, пушистое животное во дворе отряхнулось и незаметно юркнуло в лаз. А детектив Джонс, засевший у дома Лиза, утром отчитывался, что подозреваемая квартиры не покидала. Он отвлекся на звонок, в момент возращения крупной собаки, и не видел, как та на рассвете забегает в подъезд.
Карлу Джонсу предстояло отрабатывать другую версию и искать другого возможного преступника, положим, это и повлияло на его невнимательность.

7.
У Лизы тем временем намечались грандиозные планы. Она принялась серьезнее относиться к своим метаморфозам, искать причины и точные механизмы действия, влияния фазы луны и всего прочего до кучи с подачи информации от дотошной ученицы. Лиза с неделю наблюдала за собой, экспериментировала, делала выводы, искала слабые места, опять-таки, не без участия Каи Бонк, ведущей все строгие наблюдения. То есть, она подходила к задуманной мести осознанно, готовила продуманную, а не необдуманную, месть.
Мстила ли за учеников? Не совсем, она их и знать-то толком не знала. Что-то другое внутри неё просто требовало избавить город (главным образом, себя) от таких опасных существ, населивших особняк на отшибе между лесом и городом. Для претворения плана в жизнь она изловчилась покидать квартиру в обличии животного и прибегать к ученице по вечерам, где вновь обращалась человеком, после кормежки.
Эдакий дикий прикормыш, которому умница ученица способствовала реализовывать опасный план. Кая Бонк прикармливала в моменты спонтанного превращения и скитания по городу, снабжала одеждой и тем, чтобы найти быстро нужную информацию, а еще разобраться с тем, что было не так понятно. Вместе они выяснили, что в животном облике Лиза все понимает, но не может говорить. К тому же, знали, что если избегают кошки, когда та в человеческом облике, значит, есть специфический запах, это и без изучения книг и фантастических фильмов понятно. О том, что в превращении есть несколько стадий, доложила Кая, разок увидевшая это своими глазами: сначала это существо походило на человекоподобного зверя, затем происходила трансформация в настоящее животное – в волка. И то же самое в обратном порядке.
        Вдвоем они разузнали,  что миссис Бранен, которая якобы и является настоящей хозяйкой чудовищного дома, доставшегося по наследству, частенько наведывается в него. Не одна, а с людьми, которых она привозит, но уезжает уже без них. Из чего следовало, что общество кровопийц вольготно разжилось и прижилось уже больше пяти лет существования легенды, а все пропадающие и исчезающие люди, не всегда всплывающие трупами или останками, исчезают, понятно где.
Лиза Манфред была почти уверена, что и её подругу постигла та же участь, кому же еще, если не чудищам из особняка загрызть Эмили? Возможно, от страха, превратившись в волка и сбежав, она сама и избежала этой участи, но так ли это, доподлинно Лиза не знала, так как воспоминания о том дне так и не прояснились. Зато она уже знала достаточно интересный факт об этой загадочной женщине – миссис Бранен высоко ценила собак, сама их не содержала, но с удовольствием посещала и спонсировала питомники для собак. Этим и решила воспользоваться Лиза.
Она намеренно попалась на глаза миссис Бранен, приластилась, играя в преданную и кем-то подло брошенную собаку. Добилась того, чтобы женщина забрала к себе в дом. В доме с неделю резвилась, сторожила сон, будила и нежилась в ногах пассии клыкастого чудовища, напугавшего Лизу до чертиков. Но за всю эту неделю не случилось того, что ожидала Лиза – тот мужчина в этом доме не объявился. Устав от жизни на четвереньках, Лиза ненадолго пропала, чтобы пожить человеком и рассказать Кае обо всем, что видела и слышала, затем она вновь вернулась в жилище к опасной миссис и на сей раз учуяла запах, того, кого искала.
А вскоре появился и он. Заметив собаку, он не смог пройти мимо – подошел, пустился на корточки, потрепал за ухом и заглянул в глаза:
- Какие у твоей новой собаки глаза удивительно знакомые. И запах…
Лиза Манфред почти сжалась и приготовилась к прыжку в стеклянное окно, но мужчина всерьез внимания на догадки не обратил, он отвлекся на звонкий смех женщины и вопрос:
- Какое тебе дело до моей псины?! Нам о новом бале думать надо! Как ты собираешься заманить к нам людей, когда уже весь город сторонится этого места?
- Ни вижу в том проблемы, - он отошел от собаки и шагнул к ней. – В это воскресенье все пройдет, как надо. И никто не помешает, как в прошлый раз. И выведи этого пса, ты же знаешь, я не переношу запах…
Он не стал договаривать, женщина уже подошла, погладила нежно своего питомца и поманила за собой во двор. Вывела за дверь и закрыла за ней. О чем они говорили дальше Лизе было не услышать. Нет, она могла бы прильнуть к двери и подслушать, но дверь была отлита полностью из прозрачного стекла и без шторок – это было бы слишком подозрительно, что какая-то собака прильнула к стеклу и жадно на них смотрит.
Пришлось отступить, уйти в тень, а потом и вовсе покинуть двор, чтобы переговорить об этом с подельницей и понять, о каком бале речь. Кая Бонк как раз была дома, по привычке Лиза взобралась к ней в окно через груду ящиков у кирпичной пристройки возле этого окна. Взобралась на подоконник, уже в прыжке с него на пол успела перевоплотиться в человека (она долго тренировалась, чтобы добиться такого результата), подхватила заготовленную одежду и быстро оделась.
Ученица, уставшая после школы, сидела и шуршала страницами книг с бутербродом в руках. Кая уже даже не отвлекалась на такую страшную гостью, все происходило как само собой разумеющееся.
- Они действительно связаны, и не только узами брака. Как ей удается прятать клыки, не знаю! – Лиза спешила прибавить. – Сегодня обсуждали какой-то бал, на котором им нужны люди. Что это за бал?
- Скорее, пиршество, - отставила книгу Кая и протянула ей по-свойски половину бутерброда. – Если учесть, что они сделали с ребятами в прошлый раз, напрашивается такой вывод. И собираются они там, как ведьмы на шабаш, чтобы питаться коллективно и безнаказанно. Ну, своего рода, вечеринка кровопийц. Я так думаю.
- А ведь ты права, - согласилась и в который раз поразилась сообразительности ученицы Лиза. Она жадно откусила от бутерброда, прожевала и продолжила с набитым ртом. – Я не дам им насладиться вечером. Даже начаться ему не дам.
- Это следует основательно продумать и узнать больше подробностей.
- Сегодня не вышло, он потребовал выставить меня.
- Узнал вас?!
- Нет, просто собак на дух не переносит.
- Нам нужен кто-то еще, - Кая пояснила, увидев взгляд сомнения. – Если с вами что-то случится, из меня неважный герой на подхвате. Я могу быть наблюдателем, который со страху деру даст в любую минуту. Хоть один смельчак не помешает.
«Логичное утверждение», - согласилась мысленно Лиза и подумала сначала про Кевина, который, увы, ни слушать, ни видеть её не захочет, а потом про детективов. Точнее про одного – Карла Джонса. – «Ему можно будет позвонить и заманить с отрядом».
- Я принесу в следующий раз визитку детектива, набери ему как аноним, в случае, если все пойдет не по плану. Наговори чего-нибудь про террористов в особняке, иначе никого не отправят.
Кая согласно кивнула, а Лиза доела бутерброд и встала с кровати девчонки:
- Мне нужно попасть к себе, немного отдохнуть и вновь вернуться к Бранен. Буду держать в курсе.
- Позвоню, если что-то разузнаю про их шабаш. А, и вас, кстати, сегодня уволили за трехнедельную неявку.
Лиза Манфред лишь рассмеялась, обратилась волком и выпрыгнула из окна. Слежка за ней все еще велась, она не могла скомпрометировать Каю Бонк, приходилось прибегать в дом к ней только в таком виде. Да и к себе так же возвращалась в такие моменты. Иногда Лиза выходила человеком, чтобы не возникало мысли, что она совсем квартиры не покидает, и также возвращалась, чтобы было о чем отчитаться в участке приставленному офицеру. И пока никто её хитростей не раскусил.
Передохнув и многое обдумав, она вновь покинула квартиру на четырех лапах и направила свою морду с влажным черным носом к дому миссис Бранен. Предстояло играть верного питомца до самого воскресенья.
А в роковую ночь воскресенья Лиза прибыла к особняку вместе со своей новой хозяйкой. Её вели на позолоченном поводке, вымытую ароматным собачьим шампунем, идеально вычесанная шерстка поблескивала на свету, льющимся в этой ночи из окон особняка, у которого припарковала свою машину миссис Бранен.
         В сопровождении собаки она обогнула двор, не вошла через массивные двери. Женщина шла тем же путем, которым недавно пробиралась за подростками сама Лиза. Но, в отличие от Лизы, она не пошла по первому этажу, предпочла сразу лестницу, ведущую на второй этаж. Окутанная множеством запахов трав и чудовищ, Лиза шла послушно на поводке за женщиной до самой двери одной из комнат второго этажа.
         Комната была оформлена в том же стиле, что и весь дом в городе женщины: роскошно и богато, таки будуар куртизанки. Множество вычурных шкафов, пухлых кресел и диванов, золоченых штор и покрывал, зеркал, в которых, кстати, эта женщина прекрасно отражалась. Отстегнув ошейник, она оставила собаку выбирать себе коврик в комнате, больше похожей на безразмерную гардеробную. Лиза нашла себе местечко возле стула, на который опустилась эта женщина. А сидела она напротив трюмо с тройным зеркалом, заставленного множеством баночек, скляночек, тюбиков, коробочек, кисточек и ароматных бутылочек. Намечалось преображение, судя по всему.
        Заглянул секунд на пятнадцать мужчина в том же костюме, в котором его видела в этом доме в прошлый раз Лиза. Сказал недовольно и сухо:
- Начинаем скоро.
- Я почти готова, - звенел голос его пассии.
- Опять эта собака! Оставь здесь, не выводи в зал! – огрызнулся он и исчез, закрыв за собой дверь.
Женщина посмотрела на «собаку», сказала без доли печали:
- Вот не нравишься ты ему. Придется оставить тебя кому-нибудь на обед, - сказала, сама себе рассмеялась под нос, встала и направилась к шкафу доставать свой вечерний наряд.
Расклад с обедом Лизу Манфред никак не устраивал, это и стало толчком для жестокого превращения.
Напевающая себе что-то под нос и раздевающаяся миссис Бранен не видела, как у неё за спиной меняется отбрасываемая тень собакой, внезапно вставшей на задние лапы, вытянувшейся, протянувшей свои страшные когтистые лапы к ней. Мощным движением Лиза разорвала  и растерзала затем пассию кровопийцы, та и вскрикнуть не успела. Лиза намерено окропила себя её кровью, этим она хотела хоть ненадолго перебить свой запах.
        Покончив с ней, она прошла к кровати, у которой остались снятые джинсы жертвы, надела их. Перешагнула останки и подобрала винтажное черное платье с пола, которое миссис Бранен выронила, не успев надеть. Рассмотрела этот кружевной наряд с презрением и все-таки решила облачиться в него поверх джинс, все равно платье достаточно пышное и длинное, никто их не увидит. Оглянулась на кровавые следы на ковре, плавно переходящие от крупных лап животного к человеческим стопам. Усмехнулась и прошла к трюмо, посмотреться в зеркало. Лицо выдавало её и никаким макияжем его не преобразовать.
        Взгляд упал на коллекцию вуалей на стеклянной полке у шкафа: ажурные белые, почти прозрачные из органзы, гипюровые, бордово-красные из плотного кружева и черная – достаточно длинная и плотная, как завеса дыма. Выбор Лизы пал на последний экземпляр. Взлохмаченные волосы быстро скрутила и закрепила пушистым комом у затылка. Заметив две золоченные и длинные шпильки в прическе миссис Бранен, она подошла и выдрала их. Пересобрала свои волосы так же, как у этой женщины и вонзила эти две шпильки в беспорядочный и лохматый кокон своих волос. 
       Такое перевоплощение ей показалось недостаточным, она просмотрела содержимое шкафов и нашла черную шляпку с длинными ажурными лентами, подвязываемыми на шее в бант. Так её лицо максимально закрывалось вуалью и полями шляпки. Обувь она почти не выбирала, они уже ждали у трюмо, подготовленные убитой женщиной.
Покинув комнату, вышла в коридор. Запахи тлеющих трав и уже нарастающая незнакомая музыка подсказывали, что она порядком припозднилась. Не смотря на это, Лиза неспешно спустилась вниз и в суматохе смешалась с толпой в зале, присматриваясь и следя за тем, замечает ли кто-то её. Никто не оглядывался и не оборачивался на неё, все ждали хозяина бала и, судя по всему,  главного открывателя бала.
       Как и в прошлый раз, мужчина материализовался в центре зала у серебряного котла, с едва тлеющими травами. Лиза испуганно посмотрела в другой конец зала, на серебряную чашу. Она была пуста, а значит, где-то держат тех, кого собираются вскоре испить. Тем временем мужчина чинно проходил взад-вперед, разглядывая собравшихся в ряд женщин и мужчин, кого-то среди них выискивая.
Не найдя своей пассии, ничуть не расстроился, подплыл к соседке Лизы, уже протягивающей ему свой красивый веер для приглашения к танцу. Вырвав у неё из рук веер, Лиза смело вышла вперед и вложила в протягиваемую его руку свою ладонь, предполагая, что у них здесь прежде танцует это чудовище, потом все вместе, а потом они принимаются за свою кровавую резню и трапезу, чему тогда и помешали ребята и она сама.
       Мужчина плавно вывел её в центр зала, поморщился, подняв глаза кверху, подумывая, что тонкий запах псины источает животное в комнате его пассии. В этот момент Лиза с трудом спрятала волчий оскал, прорывающийся с окровавленными клыками. Успела быстро раскрыть веер. Еще и нога в джинсах предательски показалась из-под пышной юбки, когда он мастерски крутил Лизу за талию из руки в руку. Она так резко спрятала её, что он не успел увидеть. Но успели собравшиеся кровопийцы, так внимательно за ними наблюдавшие. И со всеми ими Лизе было не справиться, оттого просто необходимо было действовать, пока еще чего обличающего за ней не заметили.
       А танец, между прочим, становился все жестче, и на танец-то уже не было похоже: Лиза чувствовала, как пережимает ей главный кровопийца то ладонь, то запястье, то когтями своими царапнет плечо и спину, будто бы ненароком и с ехидной клыкастой улыбкой. Кружиться и перемещаться с ним по этому залу долго она не сможет, с каждым таким его движением в ней всё сильнее просыпался её волк, готовый напасть и защититься. Потому, в следующем движении, в котором он завел её себе за спину, а сам грациозно присел перед ней, Лиза подхватила, потянула вверх и рывком сломала обе его руки.
       Не теряя ни секунды и не давая ему восстановиться, она выхватила шпильку из прически и вогнала ему под челюсть. Следом вонзила вторую, затем молниеносно обхватила голову и, применив силу, из-за которой в ней начал прорываться зверь – рвалось и трещало крепление корсета по швам, оторвала голову, которую забросила в котел с травами. Сдерживать себя Лиза уже не могла, наполовину перевоплотившись – проглядывались четко черты зверя: глаза, клыки, когти, шерсть дыбом, ушки на макушке сквозь растрепавшуюся копну волос, чем изрядно напугала женскую половину клыкастого сборища.
        Паникой всех чудовищ накрыло, когда она лихо разорвала, потянув по разные стороны за челюсти, одного смельчака из толпы, набросившегося на неё после жестокой расправы над главным чудовищем. Зал особняка наполнили вопли, крики, стоны, под которые Лиза вальяжно пошагала к массивным дверям зала, готовясь по-царски в них выйти. Толкнув их, она вышла на крыльцо, переступила пару ступенек и пала замертво, как подкошенная, сраженная пулей Карла Джонса, которому слишком рано позвонила Кая Бонк, переживая за судьбу учительницы, уж слишком задержавшаяся в доме.
Это четко видела и Кая. Она так и осталась стоять с открытым ртом в своем укрытии, сильно так пожалев, что позвонила этому детективу.
Группа захвата же, бросившаяся к этому невиданному зверю, подстреленному у особняка, обнаружила у ступенек обыкновенную девушку с простреленной шеей и разорванным платьем, в которой детектив Джонс опознал Лизу Манфред, когда осмелился подойти ближе к этому монстру.
Те, кого обнаружили в доме, удивили еще больше, конечно.
Да-да, дальше извиваться мне жуть как лень.

        10.04.2017. – 03.03.2026.
        Р.S.
        Слишком долго и медленно раскачивалась вполне простая затея, уж такова суть моей лени, растянувшей 15-ти минутный рассказ на девять несчастных лет. Можно было заморочиться, втиснуть глубокомысленные заезженные фразы, искрометные афоризмы и эпитеты, да только зачем. Мне бы передать идею, которая совершенно не в новинку.