Сорока-ворона. 18. Солнце уходило за море

Ночевкина в комнате не было. Когда мы приехали на турбазу, он пошел провожать Алину и еще не вернулся. Она его показала «девочкам». Те, если и не были в восхищении от него, то сказали, мол, хоть такой. Это хорошо, что он не такой красивый. Тогда бы они завидовали Алине. А так, чему завидовать? И все же неприятный осадок был: почему не я. С одной стороны – мне бы его, а с другой – упаси боже, от такого кавалера. 

Часы показывали восемь. «Нина если и ждала меня, то минут пятнадцать, не больше»,  - сказал себе я.

Это не первый случай, когда я или опаздывал на свидание, или вовсе не приходил, не специально, не потому что не хотел, наоборот, хотел, мечтал, и всегда ругал себя за свою безалаберность. Зачем я этого говорю? Затем, чтоб вы знали, что я ждал ее, желал ее, мое сердце разрывалась от любви к ней. Знать! Хотеть! Чувствовать! И проспать. Что может быть глупее?

В тот момент виноватее человека, чем я, не было. Я ругал себя,  и уже представил себе, как завтра буду просить у нее прощение.
 
Понимая, что все зря, что Нины нет, это же надо опоздать на свидание на целый час! я пошел на пляж, чтоб хотя бы посмотреть на место, где она меня ждала.

Уже зажглись фонари. Солнце, разбрасывая золотые червонцы, уходило за море. Их ловили волны-ныряльщицы. Пляж опустел. Море тоже. Только расточительное солнце и жадное море. Тишина! После нее, лишь изредка слышался ленивый всплеск зазевавшейся волны.

Нина стояла рядом со скамейкой в плавках и белой футболке. Когда я подошел к ней, она посмотрела на меня. Во взгляде неясная грусть и усталость. Так, должно быть, смотрят брошенные женщины. И в этот момент я вспомнил, что в моем сне шар упал в море. «Вот ответ на вопрос, что значил сон, - подумалось мне. - Что бы это значило? Ничего. Кроме того, что вот он этот шар - солнце, и он падает в море». Я забыл, что еще был автомобиль и в нем два пассажира. Возможно, не шар главный, а они.

-Извини, - сказал я ей, и начал врать, что мы опоздали на автобус, и решили идти пешком, Ночевкин и Алина ушли вперед (их на подвиг вдохновила любовь), у меня же не было сил, я еле волочил ноги, пот заливал лицо и, попадая в глаза, жег их, а оставалась половина пути, я уже хотел сесть на дорогу, чтоб не пропустить попутку, и, наверное, сел бы, как тут сзади меня из тучи пыли вынырнул грузовик. Странно, что он не раздавил меня. Тогда бы меня не было.

-Бедненький, - сказала она и погладила меня по щеке.

-Ты давно здесь? – спросил ее я.

Пока я смотрел свой дурацкий сон, она была здесь и ждала меня, но обо мне плохо не думала и не обиделась.

-Я уже решила, что что-то случилось, - сказала она. – У знакомой заболел ребенок. Он не здесь, далеко. Она сказала мне, что не знает, что делать: остаться или уже собирать вещи. Но уже собирает вещи. Но как она уедет? Сегодня уже ничего не ходит. Возможно, завтра.

«Когда речь идет о детях, женщины впадают в сентиментальность. Заболел чужой ребенок,  а она уже готова расплакаться. И, как мама, спрашивает: «Что делать?» - подумал я. – А мне, что делать: успокоить ее, сказать, что все обойдется, что ребенок выздоровеет? А, это все женская блажь, все глупости».

Я был доволен, что все обошлось: я опоздал на свидание, и мне ничего за это не было, а то, что там у кого-то произошло, меня тогда не интересовало.

-Идем, - сказал я Нине. И мы, обнявшись, пошли вдоль берега.

-А если б это был мой ребенок, если б у меня был ребенок, как бы ты к этому отнесся? – спросила она меня.

-Больной, - весело выпалил я, но подумал, что, даже если речь идет о ребенке ее знакомой, то зря я радуюсь. Черт! Что она теперь обо мне подумает? Но откуда я знаю, о каком ребенке идет речь? 

-Почему же сразу больной? Просто ребенок от другого мужчины, - сказала она, подчеркнув, что от другого.

-У тебя ребенок? – спросил я с деланным удивлением.

-Да, то есть нет. Ну, ты понимаешь?

-От мужчины? Но у тебя нет ребенка.

-Нет, - она ответила не сразу и неуверенно. - А ты представь, что есть. Как ты к этому отнесешься?

-Ну, как это представить? Разве это можно представить, - когда я это сказал, у нее чуть дрогнули губы. - Хорошо, представил. Что дальше?

-Как ты к этому отнесешься? – повторила она свой вопрос.

-Никак. Нормально, - сказал я.

Я опять, уже второй раз за вечер соврал, хотя врать не люблю. Впрочем, почему соврал. На этот раз, может быть, и не соврал. Это если б я был в нее влюблен, и мы уже говорили о будущей свадьбе, тогда мне было бы неприятно узнать о чужом ребенке. А пока мне приятно было с ней целоваться, и есть у нее ребенок или нет его, мне было безразлично.