Прошлое. Самая опасная женщина

Шеда сидела за столом. Свет от лампы, желтый, почти песочный, освещал лишь часть стола. Она писала настоящее письмо... нет, не напечатанное на компьютере или браслете. Она выводила на бумаге ровным каллиграфическим почерком свои последние слова:

"Дорогой Эльян.

Любимый Эльян.

Рано или поздно ты узнаешь кто я. Ты узнаешь, что та, с которой ты делил свои горести и радости - самая опасная для тебя женщина. Я соврала тебе, я старше, чем ты можешь представить. И это не единственное, в чем я соврала.

Ты узнаешь, что та, с кем ты был все эти годы, привела тебя к тому, кто ты есть. Что ты есть.

Это была я.

Да, да. Та, за которой ты охотился всю свою жизнь, чтобы отомстить и уничтожить. Я начала Второй Период Регрессии. Я виновна в гибели людей. Я виновна в твоем подорванном здоровье. Я виновата, что тебя гложет вина за здоровье Кира.  Это под моим руководством Неопределенные придумали биохимическое оружие, убивающее людей, уничтожающее их будущее. И это я выпустила его в той, финальной битве. Я.

Я не обязана оправдываться. Я должна была это сделать.

Единственное, за что я должна просить прощения у тебя - это за твои чувства ко мне. Прости.

И прощай."

Она сложила лист бумаги в три раза. Не было сожаления - была лишь холодная ясность, давящая снаружи и распирающая изнутри. Она осмотрела книги, которые находились на полках Эльяна. Её пальцы скользнули по корешкам, остановившись на самом толстом, самом нечитаемом томе по теоретической физике - идеальная могила для чувств. Она вложила письмо в середину, между страницами самой пыльной книги, на самой верхней полке. Письмо пролежало там еще 8 лет.

* * *

В чёрном-черном кабинете сидели Лио и Алту. Они наблюдали за женщиной молча. Молча сидела и она. Нечего было говорить. Больше не было ничего: ни стёкол, ни люстры. Только темнота, разбавляемая тусклым светом, идущим по периметру потолка.

Дверь распахнулась. Яркий свет, идущий из коридора, ослепил женщину, и она лишь прищурилась, её руки были закованы в металлические кандалы, составляющие одно целое со столом. В комнату стремительным шагом вошёл Кир. Его тень, удлинённая светом из двери, на мгновение накрыла Шеду целиком. Лио и Алту поднялись, Алту хотел было отчитаться, но Кир лишь едва заметным движением кисти попросил всех выйти.

- Завтра тебя осудят и приговорят к смерти, - Кир сел на стул, который был вмонтирован в пол.

- Не согласна, - отчеканила женщина.

- Тебя никто спрашивать не будет.

Он смотрел на нее и видел желтый дым, горящие дома и пустые глаза людей. Внутри все кипело. Вот она - женщина, которая лишила его семьи, лишила его будущего.

- Я сожгла твой семейный архив. Ты же не думаешь, что прочитал его весь? - Шеда смотрела в глаза Киру. В них она видела и злость, и отчаяние.

Она должна ему тысячи жизней. По одной за тот ужасный день. Но сейчас она говорила о личном. И да, в этом мраке она уловила сомнение на его лице.

- А ты прочитала? - он все же не отступал, не терял лидирующей позиции.

Шеда медленно кивнула. Кир, не поверил ей. Она не была для него убедительной. Он, положил руки на стол, встал и хотел было направиться к выходу, как она произнесла:

- У тебя есть кровная сестра. Ты даже ещё не родился, когда она сбежала из дома. Твои родители не одобрили ее побег и убрали все упоминания о ней, стёрли ее из общественной памяти. Для тебя ее никогда не существовало, не так ли?

Кир остановился. Он сел обратно, положив руки на стол. Она сказала правду, сказала это правильным тоном, с правильной интонацией. Теперь он готов был слушать ее.

- Когда ты узнал, что у тебя есть сестра? Это было недавно, так? - продолжила она с вопросов. Ответа не последовало. - Как узнала о ней я? Легко. Ты читал архив своей семьи, просматривал фотографии и люмоформы, книгофильмы, видеофильмы. А бумажные версии? Те самые тетради под слоем пыли? Мне были интересны именно они. И в них твои родители прятали дневники сестры, ее письма...

Она говорила общими фразами и выдавала  информацию, ту, ради которой Кир остался, крупицами. Ею было сказано много слов, но важного, действительно важного, было сказано мало.

- Ты заинтересовала меня вначале, но нет той информации, которая бы заставила меня оставить тебя в живых.

Его голос был сухой, безжизненный, будто весь гнев выгорел, оставив только холодный пепел.

- Я не пытаюсь хитрить. Я хочу выжить. Если выложу все сейчас, то подпишу себе смертный приговор. И ты это знаешь. Защити меня, что бы не случилось. Пообещай мне и исполни это. Тогда я расскажу тебе больше.

Кир снова встал.

- Жива ли она? - теперь голос Шеды был на грани с отчаянием. Кир отвернулся, шагнув в сторону двери.

И тогда она сказала то, ради чего ему, ненавидящему её всем существом, пришлось бы сдержать клятву.

* * *

Мужчина вышел из темного-темного кабинета. Со 102 этажа он спускался пешком по лестнице медленно, не спеша. В его голове возник образ "того дня". Он помнил его наизусть. Его дар был одновременно проклятием - помнить все, любую значительную и незначительную деталь того, что он видел, слышал, чувствовал, обонял...

То событие до сих пор живо в его памяти Кира: они сражались за один из городов-заводов Конгломерата в Южной Америке. Народ и Конгломераты против Неопределенных. Он, парень семнадцати лет, и его команда - выводили группу заложников из здания. Кругом дым, дышать нечем. Над городом пронёсся свист, земля затряслась,  будто чудовище просыпается из своего тысячелетнего сна. Едкий дым, до этого серый, превратился в жёлтый, казалось, песчаная буря накрыла весь город. Кир держал худенького мальчика, того самого Эльяна, за руку, это была их первая встреча. Сделав несколько вдохов, он снял маску со своего лица и надел ее на ребенка. Его группа сделала то же самое для других заложников. Он бежал сквозь горящие здания почти вслепую. Едкий дым обжег горло, когда Кир сделал вдох. Земля все ещё тряслась. Он изредка оборачивался, проверяя, нет ли отставших. Лишь когда они вышли из области едкого дыма, он понял, что всей его команды, с теми, с кем он явился на задание, нет. А позже он узнал, что вдохнув едкий желтый дым, газ, который с ним смешался, он, хоть и выжил (в отличие от многих), но никогда не сможет иметь детей.

Киру оставалось пройти несколько лестничных пролетов, когда он остановился.

Его пошатнуло.

Затем резкая головная боль пронзила так, что он обеими руками схватился за перила. Начинаясь где-то под рёбрами слева, тихое тупое чувство отчаяния распространялось по груди, туловищу, пока не заполонило все тело. Он опустился на лестницу, продолжая держаться за перила, будто только они держат его, иначе его бы заглотила чёрная дыра в его сердце. Диссонанс чувств - месть или надежда, казнь за преступления или личная выгода - вот его черная дыра. Слезы прокатились по его лицу. Сначала отдельные капли, потом все сильнее и сильнее, и, в итоге, они хлынули ручьём.

* * *

Пока Шеда ждала своей участи, а слёзы Кира растворяли пыль на перилах 102-го этажа, в двадцати километрах оттуда Эльян, задыхаясь, вбежал в свою квартиру. Он тут же бросился к книге, про которую сказала Шеда на допросе. Пыль, теперь уже другая, скрывала полностью цвет и название.

"Теоретическая физика" - книга для Эльяна непостижимая. Кир говорил, что это философия мира.

Эльян нашёл страницу, на которой лежало письмо Шеды, на ней он увидел фразу: "Законы физики одинаковы для всех наблюдателей, которые движутся с постоянной скоростью друг относительно друга."

Он развернул лист.

И стал последним наблюдателем, для которого закон сохранения лжи перестал действовать.