Sagunto. Уютная Испания

ПРЕДВКУШЕИЕ.
Летом двенадцатого года мы с женой впервые вдохнули Испанию — не воздух, а страну, — и потом целый год испанское послевкусие ощущалось в душе, манило и соблазняло.

А теперь на дворе четырнадцатый год.
— Володь, — кричит из кабинета Архитектор, — я тут проект почти сдала, заказчик обещал гонорар. Может, глянешь билеты?
— Куда?
— Куда, куда… В Испанию, куда ж ещё…
— А город?
— Придумай. Это ты у нас умный.


Машка, дочка, засуетилась и встряла:
— Нефиг думать — Валенсия. Я в чатах протусовалась, там для нас с Максиком лучше всего.
— А вы-то тут при чём?
— Так мы к вам приедем!

Ну, раз так — что и раздумывать — Valencia так Валенсия.


AVENTURA — она и по-русски авантюра.
План был прост и ясен — перелёт до Валенсии, бронь временных апартаментов — как аэродром подскока — и машина. Дальше — поиск постоянного жилья методом «расходящейся спирали» из Валенсии в сторону пригородов. С горизонтом месяца эдак на три.

Бедовое это дело — на седьмом десятке, в чужой стране, садиться за арендованный руль и колесить по муниципальным дорогам. Но со мной была Googlиха — с ровным, дружелюбным голосом и безупречным знанием местности. Лучшего штурмана у меня даже в армии не было.

В автопрокате Centauro я обошёл машину, стукнув по колёсам и для приличия заглянул под капот — знай, мол, наших, — расписался за ключи, подключил блютуз и тронул наш — уже наш! — Seat за ворота.

В ПОИСКАХ ЛЮБВИ.
Почти десять дней мы с Архитектором колесили от Валенсии до Кастельона, заезжая практически в каждый городок.
Искали место, чтобы пожить и понять — льнёт оно или нет. По каким-таким критериям это определялось — в то время было непонятно.

После ежедневных скитаний однажды зарулили — жарким, прямо в siesta, полднем — в маленький Sagunto.

Покатавшись по городку, свернули с асфальта центральной улицы на историческую брусчатку. Чуть поднявшись вверх по узкой улочке, пришлось встать на Plaza Mayor — дорогу преградили торчащие столбики-ограничители.

Оставив машину вдоль средневековых стен, добрели до Carrer de Cubertorer с ресторанными зонтами над столиками.
Сели. Огляделись.

До этого лишь однажды, в Будве, мы жили в старом каменном городе.
Ручная кладка стен и мостовых отдавала нам, сегодняшним, прикосновение рук, когда-то их сотворивших, — эдакий человеческий окситоцин через века.


Официант принес мороженое и кофе.
Мы молча посмотрели друг на друга:
— Оно? — спрашиваю Свету.
— Ага, — отвечает не задумываясь, — оно.

Позже, выезжая из городка, когда стояли на светофоре, проходящий по зебре тот официант кивнул нам, как знакомым. Света, улыбнувшись, заметила:
— Посмотри-ка, нас тут уже узнают.




CASCO ANTIGUO
дословно «античный холм», сердце маленького городка с большой историей.

Вершину холма до сих пор венчают римская крепость и античный цирк — Circo Romano.
Любопытному приезжему удаётся потрогать руками нижние, ещё допунические, камни со следами выбоин от катапульт Ганнибала и, более поздние, — от ядер Наполеона.
У подножия холма с древних времён селились иберийцы, своими домиками карабкаясь всё выше и выше по склону к крепостным стенам.
Сегодня брусчатые улицы, как ручейки времени, стекают вниз и вливаются в асфальтовый урбанизм современного Sagunto.

Таким мы и застали этот городок, когда поселились на Casco Antiguo в доме № 11 по улице Cubertorer.





ОСЕННИЙ ПОЦЕЛУЙ.
Сняли домик у англичанина Andrew — потомка русских эмигрантов первой волны. По-русски он говорил не на нашем, а на том, забытом, дореволюционном — мягко, чуть растягивая гласные в словах типа: «непременно», «нежели», «извольте».

Так началась наша сагунтийская осень четырнадцатого года под безоблачным, пронзительно-синим испанским небом,
— где солнце, устав за день, скатывалось за стены Circo Romano и, дав фиолетовый луч, затухало, уступая место мерцанию уличных фонарей,

— где уже на другой день я знал всех соседей,

— где по средам в квартале шумел рынок — с криками торговок и развалами спелых, источающих аромат frutos y verduras и где Испания оказалась страной вечно спелых фруктов, которые тазиками поглощались нами под аккомпанемент пятилетнего run viajes, на патио, с видом на античные стены и терракотовые крыши,

— где машины паркуются впритирку к стенам на улочках шириной в ослиную повозку, а по вечерам туда выносят стулья соседки и играют в лото и карты.


ЖИЗНЬ В КВАРТАЛАХ.
Любимое занятие — сидя на патио — ром с виноградом и сочинение текстов про испанскую жизнь. Время от времени взгляд рассеянно скользит по зубчикам крепостных стен и застывает на синем куполе ermita.

Звонок.
— ВолодИчка, — подружка Ира из Москвы, — вы там не заскучали в своих Испаниях? Короче, билет докуда брать?

Иру забрали из Alicante — аэропорта, на долгие годы ставшего родным, — и разделили с ней полмесяца беззаботной жизни.


Хозяин дома Andrew время от времени заходил — с чистым бельём и новостями:
— Завтра в Port de Or играет свинг. Хороший коллектив. Профессионалы, но по специальности не работают — чтобы не терять форму, играют бесплатно. Не изволите присоединиться?
— С удовольствием. Но с нами подруга.
— Берите непременно. У нас тоже будет пара знакомых.

Так познакомились с румынской Катей — духоборкой, говорящей по-русски без акцента. Катя пашет в арендованной кафешке по двадцать часов в сутки, разрываясь между кухней и залом. Её польский приятель помогает с доставкой, уборщица моет полы.
До сих пор прошу Свету приготовить «Катины баклажаны» — лучшей заедки под водку не придумать.

Подружку сменили Маша с Максиком.
Правда, Максик так ничего и не увидел — навсегда уткнувшись в экранчик телефона. Ну да ладно.

Casco Antiguo засасывал ежедневно. Неспешные прогулки мимо столиков, за которыми сеньоры дулись в картишки.
— Девчонки, chicas, а где же ваши caballeros?
— Дуют пиво cerveza и накачивают пузо! — смеются мои ровесницы. — А вы откуда?
— Из России. Живём тут, на Cubertorer.
— Anda! Русских тут мало.

Обязательный заход на Cami Real — в кондитерскую старого Pepe, готовившего лучшие milhojas — наш «Наполеон», по-испански дословно «тысяча листьев».
Теперь Pepe отошёл от дел — дети продолжать не хотят — и помещение заняли китайцы. В местном чате плач:
— Pepe, как же так? Мы ж с детства привыкли…

А костюмированные  процессии?
Под звуки оркестра идут se;ores — в панталонах и жилетках — и роскошные se;oras в кринолинах с приделанными к ушам накладными «рондочками».
Наряды, дорогие, из натуральных материй, шьются за полгода до fiestas.
Прохожие аплодируют. Процессия направляется в свою квартальную часовню ermita — и там начинается концерт самодеятельности.


А весёлые уличные барабанщики в сантаклусовских красных колпаках со свистками?
А рождественские меркадильи с жареными каштанами и развалами маслиновых разносолов?

ГОЛОС РАЗУМА.
Как у любимой нет недостатков, так и здесь нравилось всё без разбору, даже сам воздух.
Но строгий внутренний голос предупреждал: не путай иммиграцию c туризмом. Смотри в оба. Не ай-яй-яй!
Но кто ж его слушает, этот голос разума, когда испанский феромон — не в лёгких, а в душе?

ПОСЛЕСЛОВИЕ.
Когда под грохот уличных барабанщиков шумела рождественская ярмарка Las Navidades, мы с грустью покидали ставший родным Sagunto.
В ночном самолёте, где при тусклом свете салона, завернувшись в пледы, спала родня, я ещё долго в сердце ощущал послевкусие этой сагунтийской осени.
Мысли роились в голове, пытаясь вывернуть жизненный руль из привычной колеи: может, крутануть судьбу? А почему бы и нет?

Но о том я напишу уже в другой раз.
Продолжение про новые горизонты следует.
ALBARRACIN — другая, но тоже уютная, Испания.