Цветёт колючий куст шиповника

­­
Воскресенье, 16 февраля 2020 г..

С утра солнечно. Стоит прекрасная погода последнего на Крайнем Севере Западной Сибири зимнего месяца февраля. Привычно пью кофе, привычно включаю ноут… - И привычно глючит комп! Пришлось экстренно вытаскивать батарейку. – Вчера, получается, - не выключился, а сегодня не включился: кто-то опять упорно залез в мои гаджиты. Единственный способ проучить «хакеров» местного пошива – это вынуть батарейку - обесточить, чтоб их программы побесились, виртуальные сервера-«облака» потряслись, да и сами спецы–мошенники попсиховали.

Вчера - рыбачила. Поймала рыбин пятнадцать – немного для февральского дня. Чувствую с утра недомогание. В ночь несколько раз вставала после того, как попила с кружки отвара чайной безобидной травы, что стояла на столе с вечера, начало тошнить, крутить живот да так, что с реки спешила домой, еле-еле успела добежать до туалетного скворечника. Мимо, в паре километров от деревни, проезжал мужик - в очках, на буксировщике. Думаю: «Предложит или нет подвезти?..». – Естественно, проехал мимо, не оглянувшись даже. Сейчас никто не останавливается, никто не подберёт на дороге, как прежде – в советские годы, - хоть заумирайся! Никто не спросит: «Нужна ли помощь?..».

Раньше таёжную сибирскую деревню кормила десятилетиями крупная геологоразведывательная экспедиция. Штат постоянных сотрудников доходил у нас до тысячи человек, а летом, на сезон, набирались ещё и сотни работяг – горняков на шурфы, маршрутными рабочими, рабочими на полевых работах в геофизике, рубщики; присылались с администрации на перевоспитание запойные алкоголики из местных этнических меньшинств, «химики - сидельцы, «бомжи» с областных уральских городов - из теплотрасс, подвалов, студенты с Украины. От нас – геологов, геофизиков, напрямую зависела зарплата жителей села, снабжение деревни всем необходимым: продуктами, горючим, техникой и главное, - трудоустройством. Тогда и останавливались на дорогах неизменно… - знали, - пригожусь, не сама, так муж. А как говорится: «Муж и жена – одна сатана». – Глядишь, - замолвлю слово перед мужем и тот устроит подработать, да наряды повыгодней закроет по сдельщине. Сейчас с нас нечего взять: экспедиция развалилась, оба - пенсионеры. Куда ни глянь, - в основе взаимоотношений северного люда в той или иной степени лежит одна шкурная корысть - расчёт.

А яркое февральское солнце в очередной круг поднимается выше и выше крыш, днём заходит в квартиру через стекло окна, пригревает. После полярной зимы в солнечных лучах проявились изъяны жилья, накопленные за полярную ноченьку. Дом стоит на болотной топи и гуляет во всех направлениях в зависимости от степени проморозки грунта. Стены двигаются ходуном и обои, штукатурка сыпятся, рвутся. Чищу сегодня стены под побелку и почему-то вспоминается бывший друг семьи, друган моей драгоценной «половинки» - закадычный его собутыльник, измотавший мне нервы, попивший кровушки из моего тела, почище вампира из ужастиков кинолент. Вспомнился его последний визит:

- Крутилась и тогда по обыкновенным домашним женским делам. В дверь постучали. Открыла. - На пороге стоит, на удивление трезвый Вовка. Давно его не видела. Слышала: жена турнула под зад, не пускает домой – прогнала, говорят, - навсегда. Пили они годами вместе – семейной парой, без просыха. Пьяные, таскались вечно к нам, - лишь я… - за порог, как только уйду в тайгу «за продуктами», - тут, как тут! – Полезли в мой холодильник, сидят, едят, пьют за моим столом, на наши деньги, мои продукты, заготовленные таёжными трудами. Спаивали мужа целенаправленно, расчётливо, задумав разрушить семью, развести нас, навредить, насолить мне – не пьющей, их презирающей. - Что только не делали, чтоб держать в алкогольном бреду и тянуть зарплаты, наряды, премии! Какое скотство только не предпринимали против меня! Чтоб не могла контролировать суженного, не ограничивала от их наглых пошлых алчущих пьяных оргий компаний!..

- Как пережила?!.. Как смогла выжить и сохранить семью?!.. – слова не созданы для описания. Сколько грязи, угроз, страхов, позора вынесла! – Как только не запугивали, не гнобили, не чернили, что только не фантазировали, пуская грязные сплетни по глухой пропитой деревне!.. – Спасала тайга. Лишь она поднимала на ноги, защищала, вразумляла, окрыляла, наделяла умом, силой, стойкостью перед всеми мразями, нелюдями - людьми.

А сейчас он стоит в нерешительности у двери, в которую таскался, словно в свой дом, топчется в моей прихожке, просит прощение за содеянное ими зло. – Они решили, что я их прокляла, и кто-то посоветовал покаяться предо мной, иначе «проклятье» не снимется. – Пустили слух, что способна колдовать – шаманить. – Идиоты!.. Жалко его стало. Успокоила, говорю: «Нет у меня к тебе зла. И не проклинала вас. Принесли вы моей семье много вреда. Столько горя из-за вас перенесла! – Чуть семью не разрушили, детей без отца не оставили…».

Он не отрицает, соглашается, глядя в пол. – Не отрицает, что намеренно, сговорившись, разрушали нашу семью, специально спаивали мужа и мне осознанно строили козни; рассчитывали: не выдержу, сбегу, брошу мужа; свою закадычную вдовушку подругу толстую, точно бочка,пристроят на готовенькое хозяйство, да начальнику под бок.

- Не мне вас судить. Вам только Бог теперь судья. Как Он решит, так и будет. Грех колдовства на душу не брала и не возьму впредь. Вы расплачиваетесь теперь за вами же содеянное зло. Бог вас призвал к ответу и только ему решать теперь, как вам жить дальше. Сами только виноваты, сами шли путём греховным – гуляли, пили, развратничали, клеветали, не щадя детей и всё из-за зависти, денег, оттого и потеряли всё – семьи, работу, доход, квартиры, родителей, - даже себя.
Спрашивает, - как ему поступить теперь?.. – бывшая жена не принимает, гонит прочь из дому, наотрез не соглашается на примирение.

Слушаю и вспомнилось, как жёнушка его притащилась ночью в мой дом, орёт на меня в моей же квартире, что не даю своему супругу пить. Орёт мне, стоя у того же порога, где сейчас стоит её муж, через который приходила жрать водку, мясо, рыбу, мною добытые в тайге, жрать овощи, мною выращенные: «Т ы зачем не пьёшь с мужем вместе! Зачем не даёшь ему пить?!.. – купи бутылку водки, сядь с ним и пейте! Я всегда вместе пью, когда Вовка пьяный приходит! Ставлю водку на стол! Сажусь рядом и пьём, пока не уснёт!..».

Выслушивала тогда бред стервы и думала: «В своём ли она уме?!.. Как можно быть такой круглой идиоткой, притом - подруга мэрши сельской… Правду считают, что умом обделена… Трепят по селу… - четвёртого мужика на тот свет подготавливает, - надоел! С работы Вовку турнули за пьянку, денег в дом не несёт, из запоя выйти сам не может… – спешно спаивает! Трёх мужиков цепляла до него, отжимала деньги и прочее, потом поила водкой, проводив скоренько на небеса. Теперь четвёртого пичкает усердно водярой, денег не экономя. Поговаривали в селе, - родила мальчонку не от него. У Вовки своих детей быть не могло, только тот ничего и не знает, - верит, мальчугана считает своим; не ведает, как жёнушка налево гулянула, родив будто от него.

Выгнала тогда тварь - змею подколодную, со своего дома взашей, а сучка к моему супружнику открыто стала сама клеится, как овдовела в квартиру полезла, караулит на крыльце. Выхожу, как суку текущую пру пинками с порога. – Стыда не имеет, а работает в администрации, мэрша пожалела, пристроила к бюджету, не понятно только кем... – штатной единицей для списания трат. Зову суку не иначе, как «чёрная вдова»… - четвёртого мужа отправила на небеса, – умело, с опытом! Не придерёшься…

А сейчас тот стоит на пороге, мнётся, просит помощи – спасения. Осознал, что одному, без дома, семьи не жилец. - Не за моим столом сидит и квасит, поливая грязью хозяйку, жря мною принесёнными с тайги продуктами, похрустывая огурчиком, мною выращенным, вертит на вилке солёный груздь, мною засоленный… - сегодня стоит трезвый,
пришибленный, осознавший сотворённое зло. И ни столько осознавший, сколько струсивший – за себя испугавшийся. В столице, поговаривают, пропил дорогущую квартиру, брата лётчика обобрал и похоронил. Попал в разборки бандитские на крупные деньги – всё забрали! Избитый, без копейки, никому не нужный – ни жене, ни детям, лежал в больнице, едва выжил, теперь инвалид, вчера только добрался до Севера, просит жену пустить в дом и вместе жить. Кто-то напел дураку, якобы я их семейку прокляла… - Знаю, откуда тень на плетень тянет! – из самого оплота управы. - Дурак! Жалко его. И не хочет верить, что жёнушке надоел, вот и поила до усрачки, да спать укладывала невменяемого, опохмеляла с рассвета, чтоб скорее копыта отбросил… - года хватило! - опытная в этом деле баба…

Вслух сказала: «Решать только вам. И жить вам. Попытайся поговорить с женой. Может, получится. Больше мне нечего тебе посоветовать.». Сама подумала: «Бесполезно! Ей он надоел, оттого и избавлялась, не сдерживала, а пичкала водкой. Возможно и «шептала», да подсыпала чего-нибудь, - зря что ли сплетни пускает про меня, что ворожу, - «на воре и шапка горит». – Дура! Сама потом пожалеет. …Не жилец ты, Вова, не жилец! Остался без жилья, без работы, без денег, без семьи, без друзей, больной и никому не нужный… - Мой, твой бывший собутыльник и друг, и тот разочаровался в тебе. До него дошло, чем ты стал и что вытворял. Он тоже простил, только обратного пути нет и ваши стёжки разминулись тоже.

Дурак! Сколько говорила, чтоб не лакали водку! – крыли матом меня лишь за то, что не пью в ваших грязных тупых компаниях. Бесило вас: держу мужа от дерьма, упираюсь, реву, терплю через немогу, сохраняя детям отца, а себе супруга. – Тяжко одной против вас всех устоять, выжить, не сломиться пополам.

Совсем скоро Вовка умер… - Странной смертью ушёл, недели не прошло… Мой, естественно, помянул, но без былого энтузиазма, задумавшись. «Чёрная вдовушка» не приняла больного мужа в дом, доставшийся по наследству от матери. Мать не выдержала, и ушла в небеса, не намного опередив зятя, - хватил инсульт от выкрутасов дочери. Вдовушке пришлось одной растить детей. Дочь… - та ещё!.. Сын – на голову не уродился вовсе, да не удивительно: все в пьяном угаре задуманы.

Ещё вспомнилось: как-то пришли с тайги, а сосед – начальник ЖКХ, копает мой огород. Возмутилась: «Какого рожна мою землю поганит, мои зимники уничтожает!». А тот зло объявляет, типа мой супружник ему отдал огородик. Я… - в шоке. Поднялась в квартиру, спрашиваю, - неужели правда?.. А драгоценный глядя в глаза, отвечает: «Отдал! – Ну и что?!.. - И землю проклял!..».

Поразила тогда осознанная лживость, непонятная мстительность. К содеянному не подходит даже слово: предательство, гнусность – нож в спину, не иначе. А часом ранее ещё вместе шли по тайге, вместе спали в палатке при шуме сосен, сидели у костра, вместе ели, пили чай. И всё это время мне врали, использовали доверчивость. …Я – копала целину, сеяла семена, таскала с полей вёдрами навоз, землю; полола, поливала, выращивала зелень, цветы, огурцы на общий семейный стол! – Одна! Когда супруг развлекался в хмельных компаниях сутками, месяцами, годами, таскался с таким же пьяным бабьём, спускал на водку и шлюх последние копейки… - Не забыть!..

Не стала тогда отбирать свою землю… - пусть сажают! А могла! – гадко стало. В итоге, у соседей ничего не народилось. Пытались выращивать овощи – пустота! Разбивали потом клумбы, - цветы чахли, не цвели. Соседка выходила из себя от ненависти, орала на мужа у всех на виду. Тот послушно копал земельку, поливал, только безуспешно. Я проходила мимо них, молча. Землю жалко! С ней срослась корнями памяти, мозолями рук. Ладони её помнили. Сосед запил, загулял, хотя по национальности – немец. Немка казахстанская втихушку запила, прознав об изменах муженька. Однажды решила назло супругу повесится, только - неудачно, - то ли верёвка оборвалась, то ли муж успел с петли снять, да откачал. Квартиру продали и уехали в область, купив на ворованные коммунальные однушку в областном центре. Что сталось потом – не интересовалась.

Со временем на огородике, под окнами, разросся шиповник, заполонив удобренную обихоженную мною землю. Весной он распускается, цветёт большими розовыми пахучими цветами, а осенью покрывается красными необычно крупными плодами. Ягоды не опадают даже зимой. Их не трогаю, - пусть достанутся птицам, когда голодно в морозы станет. Только порой, проходя мимо, грустно видеть прекрасное дикое растение. Колючий куст растёт там, где сотворено многократно людьми зло. Понимаю: свыше так решено не мной, но для меня, мне в утешение. Ощетинившийся бесчисленными иглами, цветёт колкий шиповник, приносит плоды. Сравниваю себя с ним. Он похож на меня, а я – на него. И нет ничего прекраснее, чем природа, лишь она чиста и неизменно честна, в отличие от нас - грешников людского племени.




Цветёт колючий куст шиповника.

Анонс. Жизнь северного сибирского таёжного села.

Фото Татьяны Немшановой. На фото:
Западная Сибирь. Крайний Север. 7 сентября 2011. Шиповник - плод. Тайга.
1 июля 2010 год. Цветок шиповника.
15 августа 2012 год. Пойменный луг на берегу сибирской реки. Куст шиповника с плодами.
13 октября 2013. На оснёвке в таёжной избушке. Охотник. Зауралье.

Ключевые слова: февраль, утро, хакеры, комп, рыбалка, недомогание, мужик, геология, трудоустройство, корысть, экспедиция, таёжное село, солнце, полярный день, ремонт квартиры, друг бывший, собутыльник, нежданный гость, муж, пьянь, дура, спаивание, водка, чёрная вдова, сотворённое зло, проклятье, водка, расплата, тайга, земля, огород, ложь, обман, шиповник, земля, соседи, природа, север, Сибирь, грех, чистота, колючий куст, грешник.
­


Количество просмотров: 74
Свидетельство о публикации: №1230228499649
Автор прозы: Татьяна Немшанова, 28.02.2023г.