Александр Остапчук и Виктор Асеев

Александр Остапчук - единственный наш однокурсник, с которым мне довелось работать на одном судне.  Было это уже после развала Советского Союза и тихой кончины почти всех судовладельцев необъятной нашей родины.
А в шестидесятые годы мы четыре  года в  одной группе учились и в соседних кубриках жили.

Саша Остапчук вырос в большой и небогатой молдавской семье.  До поступления в ОВИМУ учился в Тираспольском ремесленном училище, где получил специальность токаря и аттестат зрелости со всеми пятёрками.
Был он в молодости физически крепок, выше среднего роста, с крупными чертами лица и растрепанной темно-русой шевелюрой.

Учился Остапчук хорошо, старательно и с азартом. Единственным предметом, который ему не давался, был новый для него иностранный язык – английский.
Сколько ни зубрил он английские слова и фразы, сколько ни слушал тексты и диалоги в лингафонном кабинете, результат был плачевный. Тем не менее, диплом он защитил на пятёрку, и общий балл позволил ему стать одним из отличников и претендовать на одно из лучших мест при распределении.

Но правом этим он не воспользовался, попросив отправить его на Дальний Восток. К тому времени он уже был женат на подруге детства, которая в это же время получала диплом технологического института. Вместе они приехали в Одессу, вместе знакомились с одесскими театрами и музеями, жадно впитывая всё, что мог им предложить наш город.

Хорошо помню, что пожениться они собирались ещё на четвёртом курсе,  и Нонна уже свадебное платье шила, когда свадьба неожиданно расстроилась, а молодые люди надолго перестали общаться.
Дело в том, что Саша, как примерный сын, поехал в Тирасполь за получением благословления родителей.

- Знаешь, Саша, - сказал отец семейства, - я бы на твоём месте не спешил. Нонна – хорошая девушка, не спорю, но тебе ведь и сравнить её не с кем. За картошкой на рынок придешь, и то, прежде, чем купить, по рядам пройдёшься. Осмотришься, приценишься, а потом, возможно,  и в первый рад вернёшься. А женитьба – это посерьёзней картошки. Разве не так?

Вернулся Остапчук в Одессу, и, недолго думая, все эти картофельные аналогии невесте и выложил. Оскорблённая до глубины души Нонна вытолкала его взашей из общежития и сказала, что навсегда.

Через год только она его сумела простить, поженились они и уехали на Сахалин.
Ничего я об их дальневосточной жизни не знал, пока не встретились мы с Остапчуком в Одессе, когда он приехал учиться на годичных курсах английского языка.
Вот тогда уже мы пообщались, как следует, за накрытым столом, с рассказами о подробностях нашей жизни. Как и рассчитывал Саша, в Холмске молодых специалистов встретили хорошо, и с жильем всё нормально сложилось, и с работой. Почти сразу же Александра отправили в Европу на приёмку нового судна, на котором он потом и работал несколько лет.
 И ещё раз он на новострой попал, в Ленинград, где повстречался с Юрием Фокиным, с которым все наши однокурсники встречаются, будучи в Северной Пальмире. Саша тогда уже был старшим механиком.

В середине восьмидесятых семья Остапчуков вернулась в Тирасполь, рассчитывая на долгую спокойную жизнь. Саша устроился на работу коммерческим директором какого-то завода, Нонна нашла работу в Зелентресте.  Но через несколько лет разразилась приднепровская война, в результате которой спокойная жизнь закончилась, и начались большие трудности.

Нужно было искать средства к существованию. Саша поехал искать работу в Одессе, но и там  никуда устроиться не смог. Время было неудачное, пароходство было на грани развала. Можно было попытать счастья в агентствах по найму моряков на иностранные суда, но, проучившись год на курсах, говорить по-английски Саша так и не научился, и экзамена в круинге пройти не смог. Вскоре у меня на судне появилась вакансия, и я Саше предложил пойти со мной в рейс вторым механикам.
 Дальше наши дороги опять разошлись, но Саша в «Диаманте» уже закрепился и будущее его зависело только от него самого.

 Виктор Асеев, друг Остапчука,  родился в Николаеве в семье боевого морского офицера, капитана второго ранга. С детства Витя мечтал о море и о морской службе, и с будущим своим определился рано.

 Учились мы вместе четыре года, и отношения у нас всегда были ровными и доброжелательными, хотя близкими друзьями мы не были. Высокий, крупный парень, Виктор был немного замкнут, зато очень добр и отзывчив. Именно он собирал деньги на лечение Саше Михайличенко, он же помогал семье Остапчука после его смерти, именно он вместе с Петей Глущуком, помогал восстанавливаться после инсульта Валере Соколову.

После училища Виктор работал на танкерах Новороссийского пароходства.  Однажды я у него на судне побывал, мы тогда оба четвёртыми работали. Витя, к сожалению, был на суточной вахте, и на моё недвусмысленное предложение ответил отказом.  Запомнилась роскошная его каюта на танкере японской постройки, на сухогрузах таких не бывает.

После этого мы долго не виделись, но через однокурсников я знал. что ещё лет десять Виктор работал на танкерах, а потом женился и вернулся в родной Николаев, где устроился работать на судостроительный завод «Черноморский». Скорее всего, сдаточным механиком, задача которого - обкатывать машины и механизмы после их монтажа на судне.
 
В восьмидесятых годах на Черноморском судостроительном заводе  строилась серия уникальных высокоскоростных  ролкеров-контейнеровозов с газовыми турбинами в качестве главных двигателей. Всего было выпущено четыре судна, серия началась с «Капитана Смирова» и окончилась «Владимиром Васляевым». После 1991 года все четыре судна остались в Черноморском пароходстве, а через несколько лет были проданы за границу.

Спустя годы я случайно познакомился со старшим механиком «Васляева», который рассказал мне ,  как во время приёмки подружился со сдаточным механиком и уговорил его вернуться на флот. Конкретно, на «Васляев», сначала вторым механиком, а потом – стармехом, предложив работать по очереди. Этим механиком и был Виктор Асеев.

 «Васляев»  был продан Соединённым Штатам, американцев привлекла возможность перевозки самоходной колесной техники и высокая скорость ролкера. Судно вошло в состав американского военно-морского флота в качестве обслуживающего  транспорта, но перед этим его больше двух лет переоборудовали в порту Мобил. Разрезав корпус поперёк и удлинив его.
 
Виктор почти весь ремонт в Мобиле пробыл, и после этого сошёл на берег надолго. И как оказалось, навсегда. Долго раздумывал, не поработать ли ему на иностранных судах, но так и не решился, здоровье подводило, и перерыв в работе на дизельных судах был большой. Решил попробовать себя в качестве преподавателя и довольно долго работал в Одесском мореходном училище рыбопромыслового флота преподавателем
Встречались мы на наших традиционных ежегодных встречах, да на похоронах наших общих друзей. А на днях мне сообщили о том, что и Виктора проводили в последний путь. В живых нас осталось всего несколько человек.