На пределе. Глава четырнадцатая

 
 Занимаемая Эльманом должность значительно способствовала формированию таких качеств как  собранность, терпение и холодный расчет. В противном случае он давно  бы  получил выговор со свинцовой печатью во лбу.
- Открыл сейф, падла, ты что ждёшь, -  ствол «АПС» мгновенно следовал за каждым движением Гасанова, - где ещё деньги? Где?!



- Здесь, в столе, -  трясущимися  руками Эльман стал истерично выкладывать на поверхность стола  пачки долларов и евро.
Он никогда не доверял истинам из священных книг о преимуществах,  даваемых миролюбием.  Однако в данной ситуации  права выбора ему никто не оставил.  Он до конца готов был верить в то,  что убивать его не зачем и не за что.  Он совершил  последнюю в жизни ошибку. Раздались  негромкие хлопки.  Эти звуки были невероятно похожи на шум, возникающий при  открытии  бутылок  шампанского «Вдова Клико», которым Эльман вчера вечером остужал в джакузи, разгорячённое  неуёмным сексом шикарное тело рыжеволосой Эльзы.



Две тяжелые  пули вспороли  грудь, распотрошили внутренности и вырвались   через спину. Отброшенный назад, Гасанов  зацепил глобус, но точная уменьшенная копия планеты Земля и на этот раз устояла: мироздание не  рухнуло.  Ибо люди, народы и целые цивилизации приходят и уходят, а Земля пребывает в веках. На мягкий ковёр Эльман повалился уже мёртвым. Он лежал в залитом кровью костюме, разбросав руки и ноги. Неизбежный процесс разложения плоти  начался незамедлительно:  тело стало остывать в строгом соответствии с  законами физиологии.
***
Задача по ликвидации  осиного гнезда международного терроризма, прикрывающегося вывеской инвестиционного  фонда «Доверие», не имела аврального характера, и у исполнителей оставалось время для тщательной подготовки. Наружное  наблюдение подтолкнуло к выводу о самом простом и надёжном способе  реализации цели. Из соседнего полуподпольного  ресторанчика в офис фонда разносчики  доставляли обеды. Охрана пропускала  курьеров внутрь, где они находились несколько минут.  Великолепная отмычка сама просилась в руки.


 Макс, изрядно изменив внешность париком, очками, лжепирсингом и накладными татуировками, пошёл устраиваться на работу. Отсутствие документов у новичка компенсировалось  согласием трудиться за половину общепринятой расценки. К тому же, он согласился оставлять  в залог полную стоимость  взятой на реализацию продукции и безропотно  доставлял  обеды в фонд «Доверие», лишь при упоминании которого  многие курьеры  готовы были тут же уволиться.  Ибо в фонде  возможность  «схлопотать  по роже»  казалась куда более реалистичной, чем надежда получить чаевые.



«Жадность фраера сгубила», отметил про себя  Макс, оценивая поведение своих новых работодателей. Впрочем, кроме косвенных  убытков в виде потери стабильных клиентов из фонда им ничего не грозило.  Роль реальных  фраеров отводилась работникам  «Доверия». Они бы искренно удивились такой «несправедливости», ибо всегда считали себя хозяевами жизни. Всего их, включая  генерального директора, «чёрного бухгалтера», контролирующего действительное  положение дел, и двух охранников, оказалось  семеро. Значительную часть функций  фонд перевёл на аутсорсинг:  показной бухучёт, уборку  офиса, обеспечение персонала обедами. После пяти посещений офиса, Макс основательно разобрался во внутреннем устройстве помещения, и затягивать дальше не было смысла.


Наиболее оптимальным для акции днём, полагал Филипп, является четверг. Понедельник и вторник уходят на раскачку после выходных.  Вся подлинная работа выполняется в среду. В четверг же производственные процессы начинают «спускать на тормозах», а в пятницу после обеда застать кого-то на работе может пытаться только совсем уж наивный человек, совершенно не знакомый с жизненными реалиями мегаполиса. Поручив  готовку обедов специалистам, фонд «Доверие» не прогадал.   Жирному наваристому супу «бозбаш»,  подаваемому горячим в глиняных горшочках, не уступала ароматная  «долма».  «Люля-кебаб» из  нежнейшего мяса молодого барашка  всегда был безупречен. А  таящая во рту сладкая  «пахлава» хранила в себе запах домашнего очага и материнских рук.
 


 Макс, обогнув вальяжно расположившиеся  на  асфальтовом пятачке   дорогие иномарки, привычно направился  к бронированной двери и стал под видеокамеры.  Соратники, изображавшие равнодушных зевак, заняли боевые позиции. Охранники фонда для солидности некоторое время оценивающе рассматривали посетителя на цветном экране новейшего монитора. Камера  совершила небольшой поворот. Ничего подозрительного в сфере обзора, конечно же, не было. Прогудел  цифровой замок, тяжелая бронированная  дверь приоткрылась.   За ней, плотоядно улыбаясь,  высились  всё те же двое охранников, раскачанных  на анаболиках до неприличия.  Внешний вид  бойцов был основным, и, как  очень быстро выяснилось, единственным  реальным оружием, предназначенным  для подавления потенциального противника.



- Ты, что встал?  Тебе ишак, что ли,  засадил! -  «Выдавший на-гора» эту тираду секьюрити, несомненно, полагал, что она оригинальна, умна и красива.
Впрочем, мнение оппонентов интересовало его в самую последнюю очередь. При каждой встрече  с курьером он слегка видоизменял фразу, что давало ему основания причислить себя к категории творческих людей. 
• - Сюда ходи,- охранник показал    на перерезающую путь рамку металлодетектора, - если какие железяки, на стойку выкладывай.
 Вряд ли установившие рамку люди  в первую  очередь думали об огнестрельном оружии. Но  пронести на себе микрофон, передатчик или еще какую-нибудь шпионскую штучку могут не только чужие, но и свои.



 Макс привычным движением выложил ключ и зажигалку.
–  Ничего не забыл? - равнодушно произнёс охранник.
 Он бы с удовольствием выдал этому лоху затрещину, а то и пинка. Но юнец очень ловко уходил от провокаций.
- Забыл! – радостно воскликнул курьер и быстро сунул руку во внутренний карман  свободно свисающей куртки.
Точно  фокусник, он выхватил  маленький плоский, будто игрушечный  «ПСМ». Но продукт творческого гения тульских мастеров  вовсе не был игрушкой.  Это грозное оружие разрабатывалось для скрытого ношения.  А специально сконструированный патрон  5.45 мм  уверенно поражает цель даже    в бронежилете. Впрочем, охранники, явно не готовясь к подобному развороту событий, так и не удосужились обезопасить себя этим средством индивидуальной защиты. Наверняка, бронежилеты   пылились где-то в подсобке. Но всю смену таскать на себе такую тяжесть! Для чего?! Эти не заданные вопросы так навсегда и остались риторическими. Отвечать на них было уже некому.


Сухо треснули два выстрела. За ними ещё два: контрольные. Охранники закончили схватку, так и не вступив в неё. Нажав кнопку цифрового замка, Макс приоткрыл дверь.  На экране монитора тут же мелькнули    размытые фигуры. Соратники ринулись к  офису,  на ходу одевая чёрные маски. Не задерживаясь ни на мгновенье, каждый приступил к отработке заранее согласованного сектора. Толстые стены особняка и тройные стеклопакеты  глушили звуки выстрелов и   отчаянные вопли не теряющих надежды выжить  людей,  подвергшихся  неожиданному нападению.


Вскоре всё было кончено. Но это оказалась  лишь часть операции. В течение четверти часа   офис был перевернут вверх дном. Все сейфы,  шкафы  и столы подверглись тщательному досмотру.  Не менее детально изучалось содержимое карманов, так и не успевших съесть свою долму  бывших сотрудников.


Нападавших  интересовали не только деньги и материальные ценности.  В прочные мешки был аккуратно  уложен   системный блок  компьютера,  все ноутбуки и смартфоны. После предварительной проверки значительная часть папок с  документами также  оказалась подготовленной к вывозу.  Как и личные документы сотрудников. Им они были теперь явно ни к чему. Денис в этот момент вышел из офиса и  подогнал джип с  «левыми» номерами.  Перерезав провода тревоги и пожарной сигнализации, все  помещение подожгли сразу во многих местах.   


Заблокировав  входную бронированную дверь офиса,  аккуратно поместили добычу во вместительный  багажник  и без суеты тронулись в путь.  Облегчать работу пожарным никто не спешил: всё должно было сгореть  дотла.  Макс, быстро сменив внешность,  окольными путями вернулся назад.  Заняв удобную позицию в ближайшем сквере, он приступил к наблюдению. Свистя сиренами, уже мчались пожарные машины. Всего четверть часа, с тревогой отметил Макс, когда надо, вас не дождёшься, а  когда не надо…Поймав себя на мысли, что подвергся явному профессиональному искажению, он тихо засмеялся.


Намертво блокированная стальная дверь и мощные решётки на окнах не способствовали облегчению работы пожарных.  Объективно оценив ситуацию,  они выбрали меньшее из зол. Создавая видимость тушения того, что спасти, однозначно,  не удастся, они все силы бросили на сохранение второй половины здания. Мысленно поблагодарив огнеборцев за правильное понимание поставленной перед ними задачи,  Макс терпеливо дождался полной развязки  и неспешно отправился домой. Винить себя в каких-либо недоработках или упущениях оснований не находилось!

***


«Вонючий ублюдок!  - В глазах Алхазура пылал огонь ослепляющей, вводящей в безумство ненависти. Смрадно дыша, он приблизил лицо к лицу Максима.  - Ты сильно пожалеешь о том, что  появился на этом свете. Ты будешь умолять о милосердной пуле или молниеносном  клинке, готовом прервать мучения. Нет, гяур, клянусь Аллахом, да будет свято имя Его, твои страдания продлятся долго. Я позабочусь об этом. Тебя разорвёт на куски стая голодных шакалов.  А затем они ещё долго будут обгладывать твои кости, растаскивая их по округе!»



Скрываемый ночным мраком, взгляд Алхазура исходил, будто из глубины бездны.  Макс не отвёл глаз.  Два потока воли схлестнулись  как тяжёлые двуручные мечи, ослепляя ночную темноту снопом искр. Максим почувствовал запах холодного пота,  струйкой стекающего от  лопаток к пояснице врага. Он знал: бандит,  своей собственной рукой лишивший жизни столько людей, боится своей жертвы: беззащитного, совсем беспомощного юнца. И в этой слабости врага его, Макса, сила! Беглеца вывезли  в глубину пустыни, вогнали в твёрдый как бетон грунт  полутораметровый стальной штырь  с притороченной к нему крепкой металлической цепью. Другой конец цепи соединялся с прочным  собачьим ошейником, надетым на  приносимого в жертву раба.  Запястья  сковывали   наручники.



  Макс отчётливо понимал: это сакральная казнь.  Предавая мучительной смерти сильного и опасного врага, его палачи хотят побороть свой страх. Пленник с ужасом осознавал сложившееся положение, поверить в реальность происходящего было  просто невозможно. Но даже в этой безумной невообразимой ситуации он ни на миг не терял контроля над собой. Всё, происходящее с ним, есть лишь неблагоприятное стечение обстоятельств. Последней глупостью было бы искать в этом закономерности и смысл.



 Макс смятенно прислушивался к малейшим звукам окружающего мира.  В ночи зрение делалось ненадёжным союзником, но, обострившийся до предела,  слух  улавливал каждый тревожный шорох. Неминуемость, неотвратимость происходящего ледяным панцирем сковывала сознание   жертвы.  Макс не ошибся: это был едва уловимый хруст сухого песка. Разглядеть во мраке подошедшего человека было невозможно.
— Ты уже смирился с неизбежным? — послышался твёрдый, властный голос.
Что?! Рында! Но откуда здесь он? Боль и отчаяние безжалостным катком расплющили сознание. Они здесь все, они заодно! Им мало просто убить тело, они хотят изгадить, растоптать душу. Нет, он найдёт в себе силы умереть достойно, им не удастся устроить кровавую пляску смерти!




Не дождавшись ответа, Рында продолжил.
— Ты обречён, и ничего не стоит вогнать тебе пулю в затылок или перерезать горло от уха до уха. Но такого милосердия ты не заслужил.
— Я оставляю тебя подыхать здесь, — с ухмылкой произнёс Рында. Впрочем, нельзя терять надежды на то, что гюрза  нанесёт свой смертельный удар раньше, чем шакалы  найдут твоё ещё живое тело. Слышишь, это завывает ветер, он несёт прохладу. Прощай!
Скрип песка делался все слабее. Вскоре последние шаги  растворились в  жалостных стонах ветра. Обратной дороги уже не было. Время, поглощённое вечностью,  потеряло свой смысл, застыв навсегда.  В этот миг он явственно увидел в ночном мраке лица отца и матери. Скорбь, тоска и безмерные страдания молчаливым криком боли отражались в их взглядах. Они ничем не могли помочь ему! Горькие слёзы  накатились на глаза  Макса, но он  сдержал себя. Да, он был один, совсем один в глубине бескрайней пустыни. Все враги оказались заодно против него. И они же внушают ему, что не остаётся  ни малейшего шанса на спасение. Может быть, так оно и есть, но отчаяние плохой союзник даже по дороге к смерти.



Вдруг животный, инстинктивный страх дрожью прошёл по телу. Протяжный  вой шакалов ломал волю, навевая  ужас. Макс  хорошо знал, что бывает в таких  случаях!  Старый больной сайгак покидает стадо. То, что будет дальше, неминуемо.  Беспощадные   хищники, настигнут свою добычу, их встреча неизбежна.  Сайгак из последних сил будет отбиваться крепкими копытами. Жадные, горящие   глаза шакалов, их красные пасти с безжалостными клыками, вгрызающимися в окровавленные бока. И умирающий одинокий сайгак. Все это быстро превращается в большой клокочущий комок, где смерть одного даёт силу жизни другим. И это закон: для растений   и животных. Но ублюдки, что обрекли его на такую смерть,  были  хуже зверей!
Безжалостная шакалья стая неспешно окружила добычу.  Человек выглядел   слабым и беспомощным,   но он очень  хитёр и коварен, знали хищники,  и надо  немного выждать. Звери были уже  рядом, готовясь  к решающему броску.   Они  вовсе не собирались отступать. Брызжущие слюной  пасти тесным полукольцом сомкнулись вокруг жертвы, грозное рычание оглашало округу. Вожак стаи подался вперёд, осторожно подтянув  ноги. За ним последовали остальные.


И в этот миг  хлынул ливень.  Округу огласили  раскаты грома. Молнии, пронзая небо, на куски разрывали ночной мрак. Звери ненадолго оторопели.  Пересохшая пустыня жадно поглощала воду, прочный как бетон грунт на глазах превращался в жижу. Макс  мгновенно оценил  вновь складывающуюся ситуацию.  Он ухватился руками за   едва выступающую из земли вершину стального штыря и стал с исступлением обречённого раскачивать его.  Пленник потерял счёт времени, кровавые мозоли на ладонях быстро переросли в волдыри, которые тут же лопались.  Колебания штыря, вначале едва заметные, становились всё более и более ощутимыми. Растерявшиеся шакалы отползли в сторону не решаясь, напасть. А пленник  всё раскачивал и раскачивал стальной прут, через который проходила граница между жизнью и смертью. Дождь хлестал тело, и каждая капля влаги приближала миг освобождения.  Он вырвал  из набухшей земли   прут и с вожделением посмотрел на     предназначенный   нести смерть кусок стали. В умелых руках  это было грозное оружие.


Сквозь  озаряемую вспышками молний кромешную тьму  Макс  двинулся к цели точно  сомнамбула. Нет, скорее он выглядел как  биоробот, настроенный на конкретную цель. Совершенно не реагируя на внешние раздражители, чудом спасшийся  раб   продвигался вперёд с неистовством  одержимого. Ни безжалостно  хлещущий дождь, ни сбивающие с ног порывы ветра не могли хотя бы на миг замедлить его неумолимую поступь.


 Окостеневшие пальцы судорожно вцепились в спасительный стальной прут, ставший одновременно палицей, острогой, копьём.
Восставший  из небытия невольник готов был в любой миг без малейших колебаний   вступить в неравную схватку, сокрушая всё на своём пути. Но в этом не было никакой нужды. Его враги явно недооценили уровень потенциальной опасности. Такой дождь в этих забытых Богом пустынных местах выпадает  от силы раз в десять лет. Или даже ещё реже. Но то, что случилось хотя бы однажды, может повториться.
В те мгновения, когда  невообразимый ливень насыщал влагой иссохшую землю, превращая твёрдый как камень грунт в вязкое месиво,  люди, принесшие раба в жертву,  проявили немыслимую беспечность. Их жизненный опыт не давал  оснований для тревоги, а  «пыхнув тягу» крепкой  анаши, легко лишиться и остатков  бдительности.



Будто  дровосек, опускающий свой колун  на очередное полено, Макс без промаха дробил  головы находящихся в наркотическом бреду врагов: методично, расчётливо. Алхазур. Вахид, Зулиха, Пухлый. Мерин.  Подобно  дикарю, бьющему острогой рыбу, юный пленник, ни единожды не промазав, каждому уже повергнутому мучителю всаживал стальное жало то в глаз, то в самый центр  ушной раковины. Точно контрольный выстрел! И выдернув обагренное оружие из хлюпающей, как густой кисель, плоти вновь продолжал свою кровавую расправу.
Макс  с отчаяньем увидел,  как   Полкан, Спам,   и Рында  в  суматохе успели ускользнуть и, запрыгнув в джип Алхазура,  умчались в ночную темноту.  Он выбежал и, грозно размахивая окровавленной палицей, долго кричал слова угрозы  вслед удаляющимся врагам. Макс точно знал, что пусть не сегодня и даже не завтра он настигнет этих людей и осуществит справедливое возмездие…

              ***
 
-Макс, Макс, что с тобой? – кто-то с силой потряс его за плечо.
Вырвавшись из цепких лап кошмара, Максим  с недоверием огляделся по сторонам. Представить, что это всего лишь сон было почти невозможно.  Реалистичность пережитых событий  ошеломляла…
Конец главы.