Колыбельная кикиморы

В одной лесной деревушке, на самом краю болота, стоял домик. В нём жила молодая вдова с младенцем. Ночью, когда женщина уснула от усталости, малыш вдруг проснулся и заплакал — громко, безутешно, никак не унимался.

А в ту пору по болотам бродила кикимора — хозяйка трясин да туманов. Услышала она детский плач, залюбопытствовала: что ж это за дитё так горько плачет? Прокралась кикимора к домику, тихонько приоткрыла ставню — и заглянула внутрь.

Видит: в люльке младенец бьётся, личико красное, слёзки катятся. Жалко стало кикиморе мальчонку. Она неслышно пробралась в избу, подошла ближе, рассмотрела ребёнка — такой маленький, беззащитный — и, сама не зная почему, запела тихим, чуть хрипловатым голосом, словно ветер в камышах:

 Баю-бай, моё дитятко,
Не качай пусту люлечку.
За окошком мгла косматая,
Тина вьётся, как змея проклятая.
Я спою тебе про омуты,
Где огни горят, не тронуты.

Спи, покуда дед Болотник спит,
В камышах кулик не закричит.
Месяц рогом воду зацепил,
Сонный морок в избу запустил.

Баю-бай, баю-бай,
Глазки крепко закрывай.
Пусть приснится бор густой,
Обойдёт беда тропой.
Не ходи на зыбкий край,
Спи, младенец, засыпай.

Кикимора в камышах сидит,
Пряжу мшистую она сучит.
Светлячки — то очи древних дед,
Берегут тебя от горьких бед.
Я закрою двери на засов,
От чужих и страшных голосов.

Спи, мой свет, под гул воды,
Спрячу я твои следы.
Утро росы принесёт,
Морок в бездну унесёт.

Голос у кикиморы был необычный: то будто вода журчит, то будто тростник шепчет. Малыш сначала затих, удивлённо глядя на странную гостью, а потом глазки его начали слипаться. Дыхание стало ровным, губки расслабились — и он уснул, едва заметно улыбаясь.

Кикимора ещё немного постояла у люльки, поправила одеяльце, погладила ребёнка по головке прохладной рукой и прошептала:

— Спи крепко, дитятко. Пусть сны будут светлыми.

Потом она так же бесшумно вышла из избы, прикрыла ставню и растаяла в тумане, будто её и не было.

Наутро мать проснулась, увидела мирно спящего сына и удивилась: ведь он так плакал ночью! Подумала, что, видно, сама его убаюкала во сне. Но с тех пор малыш стал засыпать легче, а иногда, когда просыпался, улыбался, будто видел во сне что;то доброе и волшебное.

А люди в деревне с той поры говорили: не всегда кикимора — страшилище болотное. Бывает, и у неё сердце доброе просыпается, особенно если услышит детский плач.