Жуков Юрий

Когда я, сорокалетний  инженер-гидротехник,  работал руководителем группы в В/О Союзгипроводхоз в закрытом отделе Спецтематики (сокращённо ОСТ), начальником которого  был освобождённый парторг всего обьединения Ю. Алексеев, в  пятнадцатиэтажном здании на Енисейской улице (неподалёку от платформы «Северянин»),  нём работал и тридцатилетний  старший инженер Юрий Жуков. 

В своё время он учился и заканчивал тот же институт, что и я.
Это был коренастый, невысокого роста парень, с прямыми русыми волосами, со слегка выпуклыми голубыми глазами, с быстрой стремительной походкой 
В своём  институтском архиве я  выяснил, что моя мать и его отец до войны учились тоже в этом институте.

К Юре Жукову часто заходили молодые ребята и его сверстники – он возглавлял в нашей проектной организации подразделение московского ОСВОД-а и часто выезжал с ними на прудовые хозяйства Москвы и Подмосковья.  По конкретной работе я с ним не общался, у нас были разные проектные задания.

Но однажды наши пути пересеклись. Это было во время Спитакского землетрясения в Армении в 1988 году. Наш отдел занимался выпуском закрытых «спецразделов» к существующим и проектируемым большим гидроузлам и водохозяйственным объектам, а также разработкой  отраслевых «усилительных мероприятий» для  Минводхоза СССР.
Зам. начальника Владимир  Шапаров решил использовать эту ситуацию для дополнения  разрабатываемых  в этот период времени в нашем отделе «Ремонтно-восстановительных работ»  на объектах Минводхоза, для чего отправил в Армению – меня и  Жукова, для сбора (и последующего анализа) материалов по разрушенным от землетрясения: плотинам, насосным станциям, каналам и другим мелиоративным объектам в этой республике.

Прилетев в Ереван, мы направились прямиком в институт Армгипроводхоз, где нас поместили в бывшей Ленинской комнате, приспособленной в то время под свою небольшую институтскую гостиницу. В ней ещё частично остались на стенах некоторые атрибуты предыдущего его политического хозяина.

Чтобы «отметить» своё появление в столице Армении, мы, выполнив все необходимые дела, необходимые для приехавших в командировку людей, отправились в сам город в поисках ближайшего гастронома, который оказался неподалёку.  Взятые  там с полок хлеб, колбасу  мы принесли к сидящей у выхода единственной кассирше.
Рядом с ней стояли, один на другом, ящики с «московской» водкой, что совсем облегчило наше посещение этого магазина (на её московской этикетке вверху и с правой стороны  был маленький красненький штамп с изображением горы Арарат).
Между прочим, это было во время «сухого закона» в СССР (1985-1991 годы). 

Когда мы, с чувством полного удовлетворения, устроившись за гостиничным столиком «ужинали», в нашу комнату заглянул  человек, внимательно взглянувший на Юру Жукова, воскликнул: Юрка! Что ты тут делаешь?  Оказывается, они несколько лет назад были в одной загранкомандировке  в Ираке. Он  был грузином и находился тут по рабочим делам, жил в комнате этажом выше .
Он тут же сбегал к себе и вернулся с большой бутылкой чачи. Вечер прошёл, в основном в бурных воспоминаниях приятелей о тех днях в Ираке.

До нашего визита в магазин, я был обязан посетить секретный отдел института Армгипроводхоза с нашими разрешительными допусками к служебным и секретным материалам этого института.
Немного разговорившись с начальником секретного отдела на вольные темы, он сказал, что в настоящее время остался единственным русским человеком в Ереванском Гипроводхозе, остальные все помаленьку уехали в Россию. 

Постепенно, мы с Жуковым собирали все намеченные в Москве материалы, а вечерами ходили в местный пивной бар, где к пиву подавали всякие разные солёные закуски. Бар был хорошо обустроен, у крепких массивных деревянных столов стояли тяжёлые фигурные деревянные стулья.
Посетителей в нём было мало, его владелец, услышав русскую речь, подошёл к нам с Жуковым, узрев в нас командировочных из Москвы, и спросил, как нам нравиться тут.  На что мы чистосердечно сказали, что на уровне лучших пивбаров Москвы.
Те антиалкогольные годы были к тому же мало денежными, в этом
заведении  почти никого не было, мы же себе позволили несколько раз быть в Ереванском пивном баре благодаря своим командировочным деньгам.

Собранные  нами материалы были  дополнены к уже приготовленным   обширным показательным стендам в зале Минводхоза  страны на выставке ГО основных отраслей Советского Союза, находившейся в посёлке Новогорск, в подмосковных  Химках ( потом Академия гражданской защиты МЧС РФ.)

Готовили их всю зиму, и весенней распутицей первую партию стендов мы с Юрием привезли в  Новогорск, где неподалёку  располагались «Высшие офицерские курсы министерства обороны СССР», которые я окончил в 1983 году. 

На пропускном пункте выставки после предъявления специальных пропусков, неожиданно пришлось нам на какое-то время задержаться, в это время через ворота въехала французская делегация.

Перед французсим  молодым министром по гражданской обороне, выходящим из машины в распахнутом длинном чёрном пальто (и таким же длинном белом шарфе) развёртывали длинную плотную ковровую дорожку до самого центрального входа. чтобы он случайно не замочил в лужах свои блестящие чёрные туфли, и не поскользнулся на частично заледеневшей туда дорожке. Встречающие его люди в форме и штатском шли сзади и по бокам.

Подождав ещё немного нам разрешили войти на выставку, и пройти в свой отраслевой зал, где мы приступили к монтажу принесённых с собой стендов. Пришлось ещё несколько раз приезжать сюда, принося дополнительно новые демонстрационные стенды.
Незадолго до  официального открытия,  зал Минводхоза  посетили начальник нашего отдела Ю. Алексеев с замом В. Шапаровым, чтобы осмотреть  дополнительноустановленные мной и Жуковым стенды и дать окончательное  разрешение  на их публикацию.
Собранные нами материалы были дополнены к уже приготовленным обширным показательным в зале Минводхоза страны на выставке ГО  основных отраслей Советского Союза, находившийся в посёлке Новогорск в подмосковных Химках (потом Академия  гражданской защиты МЧС РФ.)

Кроме нашего  зала, на этой внушительных размеров выставке были залы всех отраслевых министерств Советского Союза, и мы с большим интересом знакомились с их экспозициями по их мероприятиям  Гражданской обороны в случае  военной обстановки в стране. Особенно впечатлил большой зал с многочисленными макетами московского метрополитена.

После развала Союза, с секретными материалами  нашего института  (как и по всей стране) стали происходить негативные процессы, некоторые из них подвергались уничтожению. Печально было наблюдать в окошко за тем как они сжигались в интитутском дворе персонально самим начальником секретного отдела. 
Всеобщее безденежье привело к тому, что даже наш начальник Алексеев вынужден был после отбытия с рабочего места заниматься на своём автомобиле извозом. Его заместитель Шапаров стал торговать запчастями для авто, мне приходилось с ними посещать городские авторынки.  
Такое резкое изменение служебного статуса сильно повлияло на нашего начальника, после отъезда  с работы  с ним  произошёл сердечный приступ, он успел  нажать на тормоз и съехать в кювет. Скорая помощь приехала слишком поздно.
Во времена «перестройки» все высиживали на рабочих местах без денег, некоторые брали небольшие отпуска за свой счёт, чтобы хоть как-то, где-то заработать. Жена Юры Жукова стала торговать парфюмерией, а сам он распространял губную помаду в разных организациях, где было много женщин.
Он и мне давал губную помаду, с которой я появлялся во всех ближайших парикмахерских и даже проникал на ближайший Дзержинский телефонный узел, где работали преимущественно одни женщины. 

Через некоторое время,  Жуков взял за свой счёт отпуск на пол года, вместе со  своими друзьми по ОСВОД-у организовал  бригаду по строительству загородных дачных домиков для "новых" русских., заодно и чтобы закончить  строить свою любимую дачу, при этом ему приходилось там часто выпивать.
У Жукова был хороший друг ещё со времён институтской учёбы, у которого была  дача в том же дачном посёлке, где была и его дача. С ним он изредка встречался и в Москве. Как-то я встретил их вместе в пивном баре на ВДНХ. 
Потом Жуков мне рассказал, что старший сын его приятеля был убит вместе со своим другом сыном одного из космонавта, жившего в небольшом посёлке для космонавтов рядом с Останкинским парком отдыха во время перестрелки  вокруг здания Телецентра в 1991 году.      

В дальнейшем, Жуков почти всё своё время проводил на своей даче, благоустраивая её, устроил настоящий камин. К нему стали часто приезжать его московские друзья, с которыми он проводил время, употребляя большое количество спиртного. На это пожаловалась мне его жена, с которой встречался на нашей работе.    Однажды его сердце не выдержало такой  нагрузки.
Всеобщее безденежье привело к тому, что даже наш начальник Алексеев вынужден был после отбытия с рабочего места заниматься на своём автомобиле извозом. Его заместитель Шапаров стал торговать запчастями для авто, привлекая для этого и меня.  Единственно, что   помогало некоторым как-то выжить, это работать на авторынке.

Такое резкое изменение служебного статуса сильно повлияло на нашего начальника, после отъезда  с работы вместе с женой, с ним произошёл сердечный приступ, скорая помощь приехала слишком поздно.