Жуков Юрий

На КПП (пропускном пункте) выставки ГО страны, после предъявления нами специальных пропусков, неожиданно пришлось задержаться, в это время через ворота въехала с флажком дипломатическая машина.

Из машины вышел молодой человек в распахнутом длинном чёрном пальто и таким же длинном белом шарфе. Это был министр ГО Франции. Перед ним развернули большую ковровую дорожку до самого центрального входа в главное здание выставки ГО Советского Союза, чтобы он случайно не замочил в лужах свои блестящие чёрные туфли  и не поскользнулся на частично заледеневшем тогда асфальте.

На какое-то время нам пришлось задержаться и, подождав немного, разрешили войти  в свой отраслевой зал, где мы приступили к монтажу принесённых с собой стендов.
В дальнейшем, пришлось ещё несколько раз приезжать сюда, привозя дополнительно новые демонстрационные стенды.

В 1988 году, этому дню предшествовала командировка в Армению после Спитакского землетрясения Юрия Жукова и меня Александра Лофиченко.

Тогда я, сорокалетний  инженер-гидротехник,  работал руководителем группы в В/О Союзгипроводхоз в закрытом отделе ОСТ (Спецтематики) начальником которого  был освобождённый парторг всего обьединения Юрий Алексеев, в  пятнадцатиэтажном здании на Енисейской улице (неподалёку от платформы «Северянин»), в нём работал и тридцатилетний  старший инженер Юрий Жуков. 

Это был коренастый, невысокого роста парень, с прямыми русыми волосами, со слегка выпуклыми голубыми глазами, с быстрой стремительной походкой 
В своём  институтском архиве я  выяснил, что моя мать и его отец до войны учились как и я с ним тоже в этом институте.

К Юре Жукову часто заходили молодые ребята и его сверстники – он возглавлял в нашей проектной организации подразделение московского ОСВОД-а и часто выезжал с ними на прудовые хозяйства Москвы и Подмосковья.  По конкретной работе я с ним не общался, у нас были разные проектные задания.

Но однажды наши пути пересеклись. Это было после Спитакского землетрясения в Армении 7 декабря 1988 года. Наш отдел занимался выпуском закрытых «спецразделов» к существующим и проектируемым большим гидроузлам и водохозяйственным объектам, а также разработкой  отраслевых «усилительных мероприятий» для  Минводхоза СССР.

Зам. начальника отдела Владимир  Шапаров решил использовать эту ситуацию для дополнения  разрабатываемого  в этот период времени в нашем отделе проекта "Ремонтно-восстановительные работы на объектах Минводхоза", для чего летом того же года отправил в Армению – меня и  Жукова, для сбора (и последующего анализа) материалов по разрушенным от землетрясения: плотинам, насосным станциям, каналам и другим мелиоративным объектам в этой республике.

Прилетев в Ереван, мы направились прямиком в институт Армгипроводхоз, где нас поместили в бывшей Ленинской комнате, приспособленной в то время под свою небольшую институтскую гостиницу. В ней ещё частично остались на стенах некоторые атрибуты предыдущего его политического хозяина.

Чтобы «отметить» своё появление в столице Армении, мы, выполнив все необходимые дела, необходимые для приехавших в командировку людей, отправились в сам город в поисках ближайшего гастронома, который оказался неподалёку.  Взятые  там с полок хлеб, колбасу  мы принесли к сидящей у выхода единственной кассирше.
Рядом с ней стояли, один на другом, ящики с «московской» водкой, что совсем облегчило наше посещение этого магазина (на её московской этикетке вверху и с правой стороны  был маленький красненький штамп с изображением горы Арарат).
Между прочим, это было во время «сухого закона» в СССР (1985-1991 годы). 


Предварительно, перед нашими рабочими контактами с сотрудниками Армгипроводхоза, мы посетили  его руководство и секретный отдел, предъявив наши разрешительные  допуски  к служебным и секретным материалам этого института.
Немного разговорившись с начальником секретного отдела на вольные темы, он мне  сказал, что  остался единственным русским человеком в этом институте, остальные  уехали в Россию. 
Постепенно, мы собрали  все ранее намеченные в Москве материалы.

Вечерами ходили в местный пивной бар, где к пиву подавали всякие разные солёные закуски. Бар был хорошо обустроен, у крепких массивных деревянных столов стояли тяжёлые фигурные деревянные стулья.
Посетителей в нём было мало, его владелец, услышав русскую речь, подошёл к нам с Жуковым, узрев в нас командировочных из Москвы, и спросил, как нам нравиться тут.  На что мы чистосердечно сказали, что на уровне лучших пивбаров Москвы.
Те антиалкогольные годы были к тому же мало денежными, в этом
заведении  почти никого не было, мы же себе позволили несколько раз быть в Ереванском пивном баре благодаря своим командировочным деньгам. Услышав русскую речь нам гневно говорили, почему Россия не защитила армян от погрома в Азербайджане (в феврале 1988 году).    

Собранные  нами материалы должны были  дополнены к уже ранее приготовленным   обширным показательным стендам в зале Минводхоза  страны на выставке ГО основных отраслей Советского Союза, находившейся в посёлке Новогорск, в подмосковных  Химках ( потом Академия гражданской защиты МЧС РФ.)

Готовили их всю зиму, и весенней распутицей первую партию стендов мы с Юрием привезли  в  Новогорск. (Неподалёку  располагались «Высшие офицерские курсы министерства обороны СССР», которые я окончил в 1983 году). 

Незадолго до  официального открытия,  отраслевой зал Минводхоза  посетили начальник нашего секретного отдела Алексеев и его зам. Шапаров, чтобы осмотреть установленные мной и Жуковым стенды и дать окончательное  разрешение  на их публикацию.

Кроме нашего зала, в этом внушительных размеров здании были залы всех отраслевых министерств Советского Союза, и после официального открытия выставки ГО мы с большим интересом ознакомились с экспозициями по их  мероприятиям  Гражданской обороны в случае  военной обстановки в стране. Большое впечатление произвёл зал с многочисленными макетами московского метрополитена.

После развала Союза, с секретными материалами  нашего института  (как и по всей стране) стали происходить негативные процессы, некоторые из них подвергались уничтожению. Печально было наблюдать в окошко за тем как они сжигались в институтском дворе персонально самим начальником секретного отдела. 

Всеобщее безденежье привело к тому, что даже наш начальник Алексеев вынужден был после отбытия с рабочего места заниматься на своём автомобиле извозом. Его заместитель Шапаров стал торговать запчастями для авто, мне приходилось с ними посещать городские авторынки.  

Такое резкое изменение служебного статуса сильно повлияло на нашего начальника, после отъезда  с работы  с ним  произошёл сердечный приступ, он успел  нажать на тормоз и съехать в кювет. Скорая помощь приехала слишком поздно.
Во времена «перестройки» все высиживали на рабочих местах без денег, некоторые брали небольшие отпуска за свой счёт, чтобы хоть как-то, где-то заработать.

Жена Юры Жукова стала торговать парфюмерией, а сам он распространял губную помаду в разных организациях, где было много женщин, проникал в ближайший Дзержинский телефонный узел, где работали преимущественно одни женщины. 

Через некоторое время,  Жуков взял за свой счёт отпуск на пол года и вместе со  своими друзьями по ОСВОД-у организовал  бригаду по строительству загородных дачных домиков для "новых" русских, при этом ему приходилось часто выпивать.

  В дальнейшем, Жуков почти всё своё время проводил на своей даче. К нему часто приезжали его московские друзья, с которыми он проводил время, употребляя большое количество спиртного. На это пожаловалась мне его жена, с которой я встречался на нашей работе.   
И однажды его сердце не выдержало такой  нагрузки.