Романов Юрий

Наверняка, о нём много больше могут вспомнить его сотрудники по его секретной работе шифровальщиком в советском посольстве в Париже, коллеги по его работе в режимном Роскосмосе, где он потом много лет возглавлял большой отдел.

Романов Юрий Ефимович был моложе меня на несколько лет, жил в нашем доме этажом ниже, и регулярно участвовал во всех футбольных баталиях в нашем дворе.
Его отцом был высокий и сутулый старик (как нам тогда по молодости казалось), которого иногда видели курящим папиросы Герцеговина Флор на лестничной площадке его этажа.

Он работал в Минсельхозе Союза, курируя шелководство в республиках  Средней Азии. Сам Юрий активно занимался велосипедным спортом, и частенько его можно было видеть на лестничной площадке возившимся со своим велосипедом.

С Романовым встречались главным образом  на спортивной площадке нашего двора. Потом он на долгое время исчез из нашего поля зрения и появился много позже, после развала Советского Союза уже в относительно зрелом возрасте с красивой женой блондинкой и маленькой дочкой.

Приехал он из Франции, где работал в советском посольстве в Париже. Об этом я узнал позже, когда сблизился с ним поближе, по причине общего места работы охранниками на начальном этапе строительства "Центра космонавтики" рядом с домом-музеем Королёва.

Произошло это чисто случайно. Я спускался по лестнице, когда Юрий курил, облокотившись на перильное ограждение лестничной площадки.
Он обратился ко мне с вопросом, не хочу ли я поработать охранником на одном строительстве, где он сам подрабатывал охранником?
Остановившись и немного подумав, сказал, что не против его предложения.

В этот период времени на моей работе почти ничего не платили, а когда выдавали какую-то мизерную сумму, то она полностью уходила на оплату коммунальных платежей.
Мой начальник после «отсидки» на рабочем месте, по пути  домой подрабатывал извозом на своей машине. Его зам торговал после работы запчастями для автомашин, иногда подключал и меня к этому. В иные  вечера я стоял со своим товаром у платформы Северянин, который «опекал» невысокий и юркий чеченец.

Это были очень трудные годы, работы не было никакой, а на той, какая была, людям платили копейки, и то с большим запозданием, постоянно отставая от галопирующих цен. Поэтому пришлось работать простыми охранниками Юре Романову,  руководителю одного из отделов "Роскосмоса" (бывшему посольскому шифровальщику в Париже), и мне, работнику секретного отдела (ОСТ) института Союзгипроводхоз.
 
Неподалёку от Южного входа ВДНХ в начале 1-й Останкинской улицы находился за зелёным забором дом-музей Королёва. До развала Союза,  было решение возвести рядом большое многоэтажное здание Центра  космонавтики и новым  музеем  Королёва.  Была определена  территория и выделены средства на его строительство. Был вырыт котлован, построен нулевой (подвал) цикл, приступили к возведению стен из специально заказанного для этой цели красного кирпича.
Но тут, наступила "перестройка" и вмиг сменились приоритеты у властных структур Москвы, было решено отказаться от первоначального  замысла стройки и строить уже элитное жилое здание. Сторожа на стройке, поначалу, были все с Юриной работы.  Когда один из них уволился, тогда он предложил мне его заменить, поручившись за меня перед своим начальством.

Территория стройки была окружена бетонными плитами (поставленными на редкие опорные блоки) под которыми было большое пустое пространство, где мог пробраться любой желающий, чем пользовались все мальчишки из рядом расположенных недавно построенных высотных домов.

Официальный въезд и вход на рабочую территорию осуществлялся через сваренные из арматуры ворота и калитку, ушки которой заматывались (и так же легко разматывались) простой проволокой. На территорию этой стройки могли заходить все, по разным причинам (вплоть, до использования в качестве туалета). 

Слева от ворот стояли, одна за другой, две бытовки, одна для строителей, другая  для сторожей.  Зимой они отапливались калориферами, по низу их обсыпали опилками и закрепили всё это досками, но холод всё равно проникал через дощатый, покрытый линолеумом,  пол.   

На дежурство приходили к  6-ти утра, и совместно, принимающий дежурство и сдающий свою смену, обходили территорию стройки, через некоторое время приходили рабочие: крановщик, тракторист, электрик и каменщики.
Мальчишки в это время «промышляли» на неподалёку расположенном  около Южного входа ВДНХ «Южном рынке». Они проникали на опустевшую стройку в конце дня, после ухода рабочих.  Вот тут начиналась настоящая вакханалия.

Разновозрастные  мальчишки, некоторые со своими младшими братьями, с криком бегали по всей стройке, залезали на строительную технику, подъёмный кран. Тёмными зимними вечерами стучались в наш вагончик, просились погреться, и набивались туда так, что некоторым было негде даже присесть.

Некоторые из наших сторожей приходили на свою работу, слегка выпивши, а потом добавляли ещё, чем во всю пользовались мальчишки - обстановка создавалась иногда просто криминогенной.
К этому, добавлялись ещё и другие вещи - под бетонные плиты ограждения пробирались пьяные кампании, любовные парочки, и вынюхивающие, чем бы можно на этой стройке поживиться, подозрительные личности.
 
Наше дежурство происходило в вечном напряжении, что ещё «выкинут»  мальчишки из соседних высотных домов. После того, как рабочие уходили домой, они собирались в подвальных помещениях строящегося здания, и, представленные самим себе, безобразничали, нюхали клей ВФ.

Однажды в моё дежурство из подвала повалил клубами чёрный дым, где они разожгли  костёр из газет,клочков толя и рубероида. 

Никакого телефона в нашем вагончике не было (а о мобильных телефонах тогда никто и подумать не мог), поэтому мне пришлось стучаться в проходную соседнего музея Королёва за помощью. Когда прибыла городская милиция, то увидела, что горят куски толя, а рядом уже никого не было, а неподалёку стояли мальчишки с невинными глазами и спрашивали: а что случилось?

В этой кампании ребята были разные, но возглавляли их трое мальчишек из явно обеспеченных семей- это было видно по их дорогой одежде.

У двух светловолосых братьев мать работала бухгалтером в гостинице «Космос», а отец был скрипачом в ансамбле «Виртуозы Москвы», часто гастролировавшего за рубежом, который, по их словам, периодически высылал семье валюту.
У третьего, маленького роста, и  очень проказливого - отец был «новым русским» (как тогда называли людей «сомнительных» полу-криминальных профессий).

Вот этот мальчишка иногда появлялся на территории этой стройки среди своих друзей с американской стодолларовой купюрой, которую  умудрялся украсть у своего отца, после чего всей кампанией они отправлялись к многочисленным, под открытым небом, торговым павильонам рынка, у южного входа ВДНХ (сейчас на этом месте стоит крытый рынок). 

Там они меняли эту валюту и покупали дорогие сигареты и такую же дорогую выпивку, после чего опять возвращались на стройку, хвастаясь своими покупками перед Юрой и мной, мы  тогда и в мечтах не могли иметь  такие вещи.
Когда не было рабочих на стройке, мальчишки, демонстративно дымя дорогими американскими сигаретами, начинали залезать на строительную технику. Однажды  спонсор всего этого залез на самый верх строительного крана, и оттуда хвастливо размахивал остатками денег. 

Когда наступили холода, мальчишки (среди них были и девочки), набегавшись, просились в нашу бытовку погреться, обещая вести себя тихо. Чтобы их чем-нибудь занять, я раздавал им  листки бумаги и карандаши, чтобы они рисовали всё, что захотят. Некоторые их рисунки были вполне художественны.
 
Старший из двух братьев был вороватым мальчишкой, чем хвастался перед нами, своими "подвигами" в проходившим мимо нашей стройки троллейбусе. 
А однажды, во время Юриного дежурства, он сумел незаметно вытащить его паспорт и часы из его куртки, висевшей на вешалке. Доказать факт этой кражи не получилось, хотя, когда мальчишки грелись, именно он сидел на лавке, прислонившись спиной к Юриной куртке.

Тогда был  большой спрос на ворованные документы, и  на том же Южном рынке их  удовольствием покупали.
Пришлось Юрию срочно заявлять об этом в милицию, чтобы на его документ не успели приобрести какой-нибудь дорогостоящий товар, или заключить криминальный договор.

По ночам, на строительный двор заходили всякие подозрительные личности и обыкновенные бродяги (калитка в сварных из прутьев воротах закрывалась куском проволоки), а зимой некоторые настойчиво просились погреться, приходилось встречаться с разными криминальными типами,  так что находиться в одиночку в нашем вагончике было опасно.
В этот период времени, по вечерам к Юрию  и ко мне во время наших дежурств  приходили наши жёны и ночевали вместе с нами. 

В наступившей весне произошли судьбоносные события. Это было время ГКЧП. Одним ярким солнечным днём мимо нашей стройплощадки по улице Королёва ехали танки с сидевшими на них в военной форме людьми с транспарантами.
Непрерывно, с них по мегафону звучали призывы присоединяться к ним.
Они ехали по направлению к телецентру.
А вечером произошла стрельба, пули свистели мимо всех окон высотных домов, о чём потом нам рассказывали жившие в них мальчишки.

Потом наступил период грабежей всех торговых точек и киосков. К ним подъезжали машины с людьми, которые их взламывали и всё содержимое грузили себе. Присутствующим при этом любопытствующим мальчишкам они раздавали пригоршнями конфеты, жвачки, и другие сладости взятые там.
Теперь наши молодые гости приходя к нам, рассказывали нам об этом,  с карманами набитыми всевозможными сладостями, важно предлагая нам дорогие жвачки, но мы благоразумно уклонялись от их угощений.

Дежурили на этой стройке кроме нас с Юрой, ещё несколько других, так что смена дежурств у меня происходила с разными  людьми.  Выход на очередную смену происходил рано утром, ещё до прихода рабочих на свои рабочие места.
Сдающий смену и принимающий пост обычно должны обходить территорию, внимательно осматривая всю стройку, во избежание контр претензий  друг к другу.
Иногда это происходило спустя рукава. Один приходил, и, поздоровавшись, отпускал, без лишних слов, другого  домой. 
Я же, отвечая за себя, не мог поручиться так же за другого дежурного.
Поэтому, прежде, чем принять дежурный пост, принципиально, вместе обходил всю территорию, вплоть до самых мусорных закоулков.
В тот раз, придя на пересменку, кого я сменял, хотел сразу уйти, но я настойчиво настоял на полном осмотре территории, и не зря.

В том месте, куда строители сваливали весь свой строительный мусор, лежал человек. При внимательном осмотре, было видно, что он мёртв.
Я сразу же спросил своего коллегу, почему он тут оказался, тот замешкавшись ответил, что всю ночь крепко спал, и ничего не слышал.

Оставив его около трупа, отправился в соседний дом, где была какая-то фирма (там был телефон) откуда и позвонил в милицию. Вскоре приехали милиционеры, и, осмотрев тело, сказали, что этот человек, вероятно бомж, и умер он не своей смертью, а его зверски забили кирпичами, обломки которых валялись повсюду.  И произошло это прошлой ночью, и сделали это, предположительно, мальчишки, судя по оставленным вокруг следам. 

Так что, теперь пришлось тому, кого я сменял, отвечать и  давать показания милиционерам, а ведь наверняка должны были слышны крики.
А отпусти сразу домой своего коллегу, этот труп автоматически повис бы на мне.
Когда вечером ко мне в вагончик забежал один из постоянных мальчишек, я спросил его, кто бы мог это сделать, тот уклончиво ответил, что впервые об этом слышит, и тут же сразу исчез. В тот вечер, ко мне уже никто не заглядывал, и на строительной площадке была необычайная тишина.   

Сейчас  это жилой дом № 26 на улице Королёва, а вначале все полагали, что в строящемся здании, будет Центр космонавтики при доме-музее Королёва. 
 

Работа охранниками сблизила нас и наших жён.
Иногда к нам в гости заходила его жена Надя с гостинцами со своей дачи: яблоками, сливами, вишнями, а потом и сваренным из них вареньем.  По приезде из Франции в Россию его жена Надя, имевшая  медицинское образование, стала работать провизором в аптеке МВД на Сельскохозяйственной улице.
Юра заходил,  главным образом составить мне кампанию по «дегустации» того или иного напитка.
 Встречаясь, он иногда вспоминал, отдельные эпизоды из своего пребывания во Франции.
Указывая на свои красивые кеды «Адидас» (тогда большой дефицит) , и на майку той же фирмы, он вспоминал, как футбольная команда советского посольства выезжала на дружескую встречу с футбольной командой руководства  «Адидаса». 
Когда они уезжали из их городка, то гостеприимные хозяева подарили каждому по фирменной спортивной форме.

Через некоторое время в "Роскосмосе" в его отделе произошёл пожар, что  стало одной из причин его всё возрастающей дружбы с алкоголем.

Кроме  подработки охранником на ведомственной стройке Юрий эпизодически преподавал в родном институте связи, где ранее приобрёл специальность, в дальнейшем применивший её в советском посольстве во Франции, в  Париже, работая там шифровальщиком.
Отправляясь на лекцию, он теперь покупал шкалик коньяка, и, выпив его,  шёл в институт.
В конце концов, он взял в "Роскосмосе"  отпуск на целый год, что ещё больше  укрепило его тягу к выпивке, теперь уже любой.      


Однажды нам с Наташей горестно позвонила Надя и сообщила, что Юра умер – лёг спать и не проснулся. Ему было чуть больше 50 лет.
Его жена Надя не на много пережила Юру, через три года под новый год с ней произошёл инсульт, и через некоторое время она умерла.