как домовой переживал зиму

В старом деревенском доме, что стоял на краю леса, жил домовой по имени Шишок. Был он ворчлив, но хозяйственен: любил, чтобы всё лежало на своих местах, печь топилась ровно, а в избе было тепло и уютно.

А вместе с ним жил кот Тимофеич — толстый, ленивый, с рыжей пушистой шерстью. Любил он лежать на печи, мурлыкать да греться, а на все замечания Шишка отвечал: «Да ладно тебе, дедушка, что тут такого?»

В начале зимы всё шло ладно. Шишок проверял, хорошо ли законопачены окна, шевелил угли в печи, ворчал:
— Надо бы дров запас побольше сделать, а то вдруг метель на неделю затянется!

Тимофеич, развалившись на тёплой лежанке, лениво приоткрыл один глаз:
— Да брось, Шишок, зима только началась. Успеем ещё.

— Успеем, успеем… — бурчал домовой. — Ты всё «успеем», а потом мёрзнуть будем!

Когда ударили первые морозы, Шишок забеспокоился всерьёз. Ходил по дому, проверял стены, поправлял половики, шептал обережные слова на печь. А Тимофеич только потягивался и мурлыкал:
— Зато зимой мыши по домам сидят, не бегают. Спокойно, дедушка, спокойно.

— Спокойно?! — возмутился Шишок. — А если крыша прохудится? А если печь погаснет? Кто тогда будет мышей ловить, а? Ты, что ли, с печи слезть соизволишь?

Тимофеич фыркнул:
— Ну и что? Зима — время отдыхать. Природа спит, и я сплю. Так заведено.

— Природа спит, а домовой — нет! — стукнул кулачком по столу Шишок. — Мой долг — дом беречь!

В разгар зимы, когда метель завывала в трубе, а снег намело по самые ставни, споры стали ещё жарче.

Шишок, кутаясь в тряпицу, ворчал:
— Дрова на исходе, припасы тают… Надо экономнее быть!

Тимофеич, свернувшись клубком на лавке, отвечал:
— Да ладно, люди скоро в лес пойдут, хворосту принесут. А пока можно и поспать.

— Поспать?! — всплеснул руками домовой. — Ты только и знаешь, что спать да есть! А кто ночью по дому ходит, проверяет, всё ли в порядке? Кто мышиные норы находит? Кто печь оберегает?

— Ну… ты, — признал Тимофеич. — Но я же кот. Моё дело — мышей ловить, а не хозяйством заниматься.

— А хозяйством, значит, один я заниматься должен? — возмутился Шишок.

Тимофеич задумался, потянулся, зевнул во всю пасть и вдруг сказал:
— Ладно, дедушка. Давай так: я буду следить, чтобы мыши к припасам не лезли, а ты — за дровами да порядком. По рукам?

Шишок хмыкнул, но согласился:
— По рукам. Только смотри у меня — без халтуры!

И правда, с тех пор Тимофеич стал серьёзнее: гонял мышей от погреба, а иногда даже спрыгивал с печи, чтобы проверить, не подтекает ли где. А Шишок, видя такую помощь, уже не так сердился и даже иногда оставлял коту на лавке кусочек сухарика с мёдом.

Ближе к весне, когда солнце стало светить ярче, а на крыше зазвенели первые капели, домовой оживился:
— Ну вот, Тимофеич, скоро весна! Пора готовиться: половики выбить, окна проветрить, в погребе порядок навести…

Кот, потягиваясь, мурлыкнул:
— Да уж, дедушка, зима выдалась… Но мы с тобой её пережили. И дом цел, и припасы остались.

— И даже мыши нас не победили, — улыбнулся Шишок.

— Потому что мы вместе, — важно заявил Тимофеич и гордо задрал хвост.

С тех пор они жили ещё дружнее: домовой следил за порядком, а кот — за мышами. И оба знали: когда помогаешь друг другу, любая зима не страшна.