На дискотеке в сельском клубе

 Приехавшие накануне студенты заняли весь танцпол деревенского клуба. Местные лузгали семечки, стоя вдоль стен и ревниво оглядывая "наряды" "городских". "Городские" шумно подпевали магнитофону, то и дело зажевывавшему пленку, вихляли  бедрами, размахивали руками и вели себя так, словно вырвались из клетки. Им было весело. Местные терпеливо выжидали момент для знакомства с приезжими. Местным парням нравились студентки. Местные девушки перехихикивались смущенно, пожимали плечиками и втайне надеялись на ту единственную встречу, которая вырвет их из привычного круга в "космос", в счастливую и беззаботную городскую жизнь.

 Местная звезда по имени Олег, директор клуба, он же диджей, окончивший в прошлом году ленинградский университет культуры и искусств, с тоской нажимал на кнопки своего личного магнитофона, перематывал пленку на карандаше и вглядывался в студенток, выискивая ту, кто отвечает его строгому вкусу эстета.

 Студентки были все как на подбор, в джинсах в обтяжку, худые, высокие, лохмато-кудрявые, раскрашенные под Клеопатру Элизабет Тейлор. Олег уже успел соскучиться по девицам такого типа. Здесь в деревне все девочки были попроще - заметно ниже ростом, заметно более плотные и "мясистые", как он сам их определил. И глаза они не подводили такой жирной подводкой. И тени синие и зеленые не делали. Зато у них у всех были румяные щеки с аппетитными ямочками. Олег уже успел замутить роман с одной из них, но она минувшим летом уехала в город и поступила в институт. "Теперь тоже так пляшет в какой-то деревне", - подумал Олег, - "и также красится, наверное". Он вздохнул, прокрутил на карандаше очередную кассету и вставил её в деку. Прежде чем нажать кнопку воспроизведения, он громко объявил: "А сейчас будет «Love Gun» хард-рок-группы Kiss". Это новый альбом самой лучшей группы США. Одна из композиций этого альбома, с неё мы сегодня и начнём, была создана после того, как один из участников группы, Фрейли, во время концерта получил удар электрическим током. Фрейли потерял чувствительность в руке, но группа не обманула ожиданий публики и провела свой концерт до конца. Перед тем, как я включу эту легендарную композицию, я немного расскажу вам об этой группе".

  Студенты ему не дали проявить эрудицию. Из разных концов небольшого зала в него полетели реплики, требующие включить музыку: "Хватит лекции читать. В универе надоели", "Давай, прекращай говорильню. Мы здесь не на ликбезе", "Мы сюда танцевать пришли, а не тебя слушать", "Музыку крути и не строй из себя самого умного". И даже местные, те самые, кто весь год с интересом слушал его рассказы о разных иностранных группах, в этот раз тоже орали на него, требуя музыки. Олег расстроился немного, ему очень хотелось блеснуть знаниями перед приезжими девчонками, но в зале никто не хотел его слушать и он выполнил общее желание.

 Композиция зашла только студентам. Они весело топали ногами и орали: "Шок ми". Деревенские неуверенно жались вдоль стен. Олегу стало жалко их, и, когда композиция закончилась и студенты стали требовать повторения, он проигнорировал их крики и включил  "i was made for lovin’ you", под которую ему захотелось потанцевать с одной из студенток. За время короткой паузы между композициями он спрыгнул с небольшого помоста, служившего в клубе сценой, и подошел к понравившейся девушке.

 Неожиданно для него она оказалась значительно выше, чем ему показалось со сцены. Олег знал, что не вышел ростом, но чтобы обычная девчонка, никакая не спортсменка-баскетболистка, была выше него на целую голову - это был абзац. Впрочем, Олег был не из тех, кого можно легко смутить. Более того, он был в себе настолько уверен, что, подняв над головой руку, он широко улыбнулся, дотронулся до плеча девушки и предложил: "Потанцуем? Я расскажу тебе о Кисс и этой песне". "Что?" - возмутилась студентка, - "Я вовсе не мечтала, чтобы ты мне в живот дышал. Иди, танцуй со своими деревенскими клушами!" Рядом расхохотались другие студентки. Олег оглянулся по сторонам. Сочувствия не было ни в чьих глазах.

 Оскорбление было настолько глубоким, что Олег решил немедленно закончить дискотеку и не проводить её больше ни разу до отъезда студентов.

 Не подав виду, Олег снова поднялся на сцену. Потянулся к магнитофону выключить музыку, но передумал, ему захотелось дослушать любимую группу. Он сел в председательское кресло (это был мягкий стул, на котором председатель колхоза сидел во время собраний), прикрыл глаза, чтобы не вдеть, как танцуют другие, дослушал до конца кассету с пиратскими записями, сделанными им еще в институте, нажал на кнопку и объявил: "На сегодня всё. Танцы окончены". Народ загалдел, требуя продолжения. Всё также не открывая глаз, Олег громко отчеканил: "Завтра всем на работу. Прошу освободить помещение", - повернулся спиной к залу и вырубил свет. Не обращая внимания на шум и крики, Олег подхватил на плечо свой магнитофон и первым вышел на улицу. Оглянувшись на пороге, он распорядился: "Тетя Галя, когда все выйдут, включишь свет, подметешь как следует и запрешь дверь. Да, и свет за собой выключи!" Уборщица кивнула. И в её глазах Олег прочитал укоризну, было ясно, что ей совсем не хотелось оставаться в клубе до поздней ночи. И Олег понял, что эта упрямая пенсионерка закроет клуб, едва выйдет последний человек, а убирать придет рано утром, пока он ещё будет валяться в постели.

 Он шел по темной улице, спотыкался на колдобинах и ухабах, вляпался в лужу, пару раз чертыхнулся и всю дорогу думал о том, что ещё два года работы в этой деревне по обязательной отработке практики после учебы сведут его в могилу. А сзади, в спину ему, долетали смех и матерные словечки тех, кому он не дал дотанцевать сегодня.

 Уже около дома его догнала Алька, дочка квартирной хозяйки, девочка-старшеклассница. Он и не заметил её сегодня в клубе. "Олег Константинович," - обратилась девочка к нему, - "а завтра Вы после кино устроите дискотеку?" "А тебе не рано по дискотекам бегать?" - сурово ответил ей Олег, включив директора клуба, - "Уроки бы лучше делала". "А я всё сделала," - ответила Алька, - "Я, вообще-то, на золотую медаль иду. У меня только пятерки в дневнике. Вы не думайте, что, раз я деревенская, то, значит, дурочка. Поумнее Ваших городских буду". Алька гордо вскинула голову и, обогнав у калитки Олега, добавила: "Вот через год поступлю в Ваш университет, окончу его на красный диплом и стану вместо Вас директором в нашем клубе!" "Флаг тебе, девочка, в руки," - подумал Олег и вслух спросил, - "А куда же я денусь?" "А Вы на пенсию пойдете!" - дерзко рассмеялась Алька, - "Не век же Вам тут быть". "А ты собираешься век учиться?" - с сарказмом спросил её Олег. "Век живи - век учись, так завещал нам Ленин!" - расхохоталась Алька и зубы её сверкнули ослепительной улыбкой в свете лампы над высоким крыльцом. "Ну, положим, Ленин не так завещал, но учиться, факт, полезно. Полезнее, чем по дискотекам скакать" - Олег вдруг почувствовал себя старым и умудренным опытом рядом с этой девчушкой-поскакушкой. Он понял, что таким старым и умудренным его видит она. Это было обидно. Ему всего-то двадцать четыре года, а эта шестнадцатилетняя пигалица считает его совсем стариком. Захотелось доказать ей, что она не права, что он ещё очень даже ого-го! "Уговорила, будут тебе завтра танцы," - неожиданно для себя он согласился устроить дискотеку и на следующий день. Про себя он немножко злорадно решил, что не будет завтра включать пиратские записи, пусть все потанцуют под советскую попсу. Пусть сравнят Кисс с Лещенко.

 И едва эта мысль мелькнула в его голове, он понял, что мысль мелькнула не случайно. Где-то вдалеке звучала музыка, со стороны клуба доносилось разрозненное, радостное, нескладное пение: "Тебе судьбу мою вершить, Тебе одной меня судить. Команда молодости нашей, Команда, без которой мне не жить". "Ой, что это?" - спросила Алька, - "Студенты поют?" "Наверное," - неуверенно пробормотал Олег. "А пойдемте посмотрим, пожалуйста, Олег Константинович," - умоляюще заглянула ему в глаза Алька, - "Мне одной никак нельзя. Батя, знаете как, отругает, если я после Вас домой приду. Пойдем. Посмотрим..."

 Олегу и самому стало интересно. Он напустил на себя серьезный вид, кивнул Альке и предложил ей взять себя под руку, чтобы увереннее идти по потемкам. Предложил не без тайной мысли о том, что их "под ручку" увидит нахальная студентка, отказавшая ему сегодня в танце.

 Через пять минут они были уже на небольшой площади перед клубом. Здесь, в почти полной темноте, освещенные слабой лампой фонаря в портике клуба, весело скакали студенты вперемежку с местными и горланили, помогая петь слабому динамику портативного радиотранзистора, стоящего на верхней ступени лестницы, ведущей в клуб.

 "Ой,  Олег Константинович, как хорошо, что мы вернулись! Идемте танцевать! Вы же танцевать умеете! Покажите всем, как надо танцевать! Идемте же!" - Алька с силой тянула Олега в общий круг и в замолкшей на мгновение трансляции все услышали её умоляющий голос.

 Все заметили их. Притихли, а Алька решительно заявила: "Включайте свою бандуру,  Олег Константинович! Она погромче играет, чем это радио!"

 Олег включил магнитофон. 

 Танцевали и пели до утра. Все вместе. И городские, и деревенские, и Олег вместе со всеми.