Ирония судьбы, или Новогоднее настроение

Декабрь 2004-ого. Москва.

Тридцать первого числа я заступил на суточное дежурство. Пока мне невдомёк, что Новый год я встречу сидя на деревянной облезлой табуретке в грязном притоне, где один алкаш порежет ножом своего собутыльника, а потом, как не бывало, этим же ножом продолжит нарезать себе помидоры к праздничному столу. Но сейчас только час дня, и рация уже разрывается от происшествий. Так происходит каждый раз в последний день любого уходящего года.

Я был в дежурной части, решал какие-то служебные вопросы с помощником дежурного капитаном Димой Морозовым. На персонажа, что стоял некоторое время у приоткрытого окошка дежурной части, мы обратили внимание не сразу.
- Что у Вас? – капитан, наконец-то, заметил гражданина.
- Машину угнали, - ответил тот, понурив голубые глаза. – Вместе с подарками на заднем сиденье, - глухо добавил он, совсем погрустнев.
- Откуда угнали? – продолжал капитан.
- От «Александр Лэнда».
Торговый центр «Александр Лэнд» получил своё название в наследство от лихих девяностых, которые всё же оставили свой след в таком своеобразном варианте. Это двухэтажное здание достроили и открыли только в этом году.
- Документы на автомобиль с собой? – я продолжал наблюдать за работой дежурки, ведь на осмотр места происшествия, в канун новогоднего праздника, выезжать именно мне.
Печальный посетитель протянул документы, что уже предусмотрительно держал в руках.
- Опель девяносто четвертого года, - прочитал я, заглянув в свидетельство о регистрации, что держал капитан.
- Машине десять лет, да ещё Опель! – сначала удивился я, но в голове возникла бредовая гипотеза, то ли интуитивно, то ли на своём личном опыте.
Среди коллег было распространено мнение, что все немецкие машины через некоторое время эксплуатации превращаются в Опель. Но этот был ещё с почтенным пробегом. Обычно, подобные кражи совершаются для разбора на запчасти.
Капитан развернул к себе микрофон, расположенный на панели управления, нажал кнопку, включив громкую связь, и эхо его голоса разнеслось по всем пяти этажам отдела.
- Следственно-оперативная группа на выезд!
- Пойду за чемоданом, - вздохнул я и быстро отправился в свой кабинет.

Мы набились на заднее сиденье милицейского УАЗа вчетвером, через правую открывающуюся дверь (левая задняя всегда заблокирована в служебном транспорте): следователь Лена Третьякова, опер и обокраденный длинноногий Евгений. Следователь села мне на колени. После истории с оружием, случившейся летом 1997-ого, прошло больше шести лет, и Лена стала одним из самых опытных следователей отдела.
- Что ценного было в машине? – Третьякова не стала терять времени.
- Я подарки семье накупил, - проблеял Евгений. – Там коробок десять в салоне лежало.
- Может из-за подарков и украли, - предположила она. - Стёкла затонированы?
- Нет.

Когда потерпевший только появился в дежурке, я принял его за своего знакомого из детства. Был он блондином высокого роста с голубыми глазами и на три года старше меня. Его тоже звали Евгений, только тот, значительную часть времени, был невообразимо толстым, за что у нас, дворовых ребят, получил незамысловатое прозвище Жендос или жиртрест. За два учебных года, в начале восьмидесятых, Жендос потолстел так, что перестал появляться в школе, перешёл на домашнее обучение и прекратил выходить из дома. Никто не видел его несколько лет.

Как-то летом, мы с друзьями, встретили во дворе его мать, а рядом с ней шёл Апполон, скульптуру которого я видел в книге по древнегреческому искусству. Выяснилось, что Апполон три недели провел в плавании на каком-то фрегате от клуба Юных Моряков, что он посещал некоторое время. Мы не могли поверить своим глазам. Женька был загоревший, очень худой и с нервным взглядом. Да, уверенности в себе у него не прибавилось. Позже, выходя во двор, он становился центром внимания, только это было для него сложно и за два месяца всё вернулось на круги своя: Апполон начал превращаться в жиртреста, редко выходил гулять, а потом снова вовсе перестал появляться.

Через несколько лет, когда я сменил место жительства, то потерял из вида Женьку. Однако, всплыла история о руководителе местного клуба Юных Моряков. Тот оказался педофилом, которому вменяли несколько уголовных эпизодов. К тому моменту я ещё не служил в милиции, поэтому не знал подробностей: либо было мало доказательств, либо дело замяли. Но я надеялся, что Жендоса это никак не коснулось в своё время.

Мы подъехали к торговому центру и высыпали из машины на улицу.
- Где стоял автомобиль? – спросил я.
Евгений показал рукой на пустое место среди снежных сугробов. Здесь же, заняв половину парковочного места, уже стояла Тойота.
- В какую сторону, по ходу движения, стоял автомобиль? – уточнил я.
- Задом к выезду, - пояснил совсем поникший потерпевший.

Я сделал несколько фотографий. Заснял многочисленные следы протекторов шин на снегу; изъял окурок сигареты, лежавшей здесь же, упаковав его в бумажный конверт. Место было людное. На фасаде располагалось множество камер, но как выяснил опер, все они ещё не были подключены, несмотря на то, что с открытия деятельности центра прошло полгода. Эти обстоятельства ещё сильнее подтвердили и укрепили мою бредовую идею. Только я не спешил её проверять, растягивая интересную ситуацию.
- В Бибирево живёте? - спросил я.
- Нет. В Балашихе. Пораньше с работы отпустили, вот и заехал в несколько магазинов купить подарки.
Третьякова закончила составлять протокол. Понятые, найденные оперуполномоченным, подписали все бумажки, что положены по процедуре.
- Надо заехать на опорный пункт у метро,-  сказал ППСник, что приехал с нами. – Забрать административные протоколы.

Мы снова загрузились в машину тем же порядком и поехали дальше. ППСник быстро сходил за документами, резво вскочил на переднее сиденье, и УАЗик повез всех обратно в отдел. Безопасно развернуться было сложно на загруженной машине из-за интенсивного движения и снега на дорогах, да и начинало темнеть, поэтому ехать пришлось более длинным маршрутом по параллельной улице. Путь снова пролегал среди магазинов и толп снующих обывателей в предновогодней лихорадке. Огромная новогодняя ёлка светилась у «Александр Лэнда». Но я внимательно наблюдал за Евгением, сидевшим у окна. Тот вдруг проснулся от окутавшего его анабиоза, в движениях появилась резкость, а глаза загорелись.
- Стойте! Стойте! – почти закричал он. Теперь я понял, что изначальная бредовая догадка, что зародилась у меня в дежурной части, начинает сбываться.
- Дай ключи от машины. И документы, - сказал я Лене, сидевшей у меня на коленях.

Следователь, не спрашивая, достала связку и свидетельство о регистрации из кожаной папки с протоколами. Беспокойный блондин схватил их и, едва мы остановились, выскочил из милицейской машины как удирающий преступник, и побежал к торговому центру. Вернулся он через полминуты с горящими от счастья глазами.
- Машина на месте! – воскликнул он.
- А подарки?
- Всё на месте!
- Претензий никаких нет?
- Нет! – и Евгений исчез в новогодней суете.

Летом, едва открыли этот торговый центр, я несколько раз приходил сюда, чтобы прицениться к новому телевизору, и дважды путался в выходах из здания, что были по обеим сторонам комплекса, и что вели на разные параллельные улицы. Человеку не местному сориентироваться было ещё сложнее, особенно если оказываешься здесь впервые.

Доехали мы обратно в отдел в полной тишине с глупыми улыбками на лицах. Каждый, вероятно, думал о своём в этот праздничный вечер. Я думал про Евгения: «Потерять и найти! Он сам себе создал новогоднее настроение и запомнит эту новогоднюю историю как одну из самых счастливых в своей жизни».