Репортаж из сумасшедшего дома

Этот рассказ мне пришлось удалить из публикации. Теперь я его восстановил.

     Знания по Судебной медицине и Судебной психиатрии, которые я получил во время учёбы в юридическом ВУЗе, пожалуй, меньше всего пригодились мне в дальнейшей   работе. Но справедливости ради надо сказать, что лекции по этим предметам, которые проходили в Московском Бюро судебно-медицинской экспертизы и в Московском НИИ психиатрии,   навсегда остались в моей памяти.

     Я и сейчас иногда вспоминаю, как в Бюро судмедэкспертизы специалисты, отдыхая от работы (Вы понимаете, какую работу я имею в виду), устало курили или жевали бутерброды, запивая их чаем из термоса.

     А однажды в анатомическом зале крепкого вида хлопец в халате и клеёнчатом фартуке перед нашей аудиторией производил вскрытие трупа мужчины, обнаруженного ночью в одной из Московских подворотен.

     К слову сказать, умершие в основном попадают в руки патологоанатома лишь когда на трупе имеются признаки насильственной смерти, либо, когда причина смерти не установлена, либо не установлена личность умершего.

     Наш спец, будто рисуясь, не использовал медицинскую маску, и при этом курил сигарету, вытряхнув её из мятой пачки, отчего мне чуть не стало дурно. 

     Запомнились мне и занятия по судебной психиатрии. Как правило, дюжего вида санитар, вводил в аудиторию пациентов института, совершивших то или иное тяжкое преступление, психическое состояние которых специалистам предстояло установить. Они должны были либо подтвердить заболевание и направить больного на лечение, либо признать его симулянтом.

     Однажды санитар завёл к нам в аудиторию мужичонку, который вежливо поздоровался и бочком присел на приготовленный заранее стул. Лечащий доктор зачитал историю болезни, в которой говорилось, что наблюдаемый взорвал автобус с работниками одного из режимных предприятий, в результате чего несколько человек погибло и несколько получили ранения.

     Лично я был убеждён, что перед нами сидит террорист, «косящий» под больного и, рассчитывающий вместо пожизненного срока отсидеться в психушке.   

     На самом деле действительность оказалась иной, хотя от этого она не стала менее трагичной. Наш пациент действительно оказался болен. Он страдал навязчивой идеей, что движущей силой развития общества является борьба между мужчинами большого и маленького роста. Сам он был мал ростом и к тому же импотент. Доктор, который его лечил, был мужчиной высокого роста, а потому сразу попал под подозрение, что он сознательно сделал его импотентом чтобы лишить потомства. По этой причине доктора он убил в подъезде дома и, преступление это, долгое время оставалось не раскрытым.

     Потом он надолго заперся в квартире и изготовил самодельное взрывное устройство, с помощью которого решил взорвать служебный автобус, в котором, по его мнению, будут находиться рабочие высокого роста. 

     Выбрав на служебной остановке подходящий, по его мнению, автобус он вместе со всеми зашел в него и вышел, оставив под сидением сумку с миной. Как я говорил, в результате взрыва погибли люди и счастье, что мина оказалась недостаточно мощной. Этот пример научил меня, что даже самая убедительная на первый взгляд версия может оказаться ошибочной.

     Я не отношусь к людям, которые могут оправдать убийцу по причине его болезни. Убийца опасен, поэтому он должен быть изолирован и желательно на всю оставшуюся жизнь. Но как на самом деле бывает на практике? Время от времени консилиум из врачей решает, пошло лечение больному на пользу, или нет? И если решение окажется положительным (а иначе какие же они врачи), он выйдет на свободу! Ну а если произойдёт рецидив, или, ещё хуже – случится врачебная ошибка, значит ли это, что на воле окажется потенциальный убийца?

     Так в чём же истинный гуманизм - в том, чтобы изолировать больного навсегда, или со справкой о выздоровлении выпустить на свободу, не гарантируя, что он не будет искать новую жертву?