Чтобы жить 2

   И это отчаяние шло от мысли, что всего лишь за деньги, притом за разную сумму денег каждый исполнитель разного ранга выполнял свою грязную работу. Понимаешь, это их работа... Такая работа - исполнитель чужой воли за деньги. Это живые люди, у которых свои характеры, склонности и никогда не знаешь, чего от них ожидать.

- И ты разбиралась...

- Ага.

- Так, всё-таки, что тебе помогло... разобраться?

- Не знаю, склонна думать, что только расследование собственного дела дало такой результат. Я была весьма критична. И у меня есть такая привычка всегда доводить любое дело до конца, каков бы ни был результат, дело должно быть закрыто, даже если это принесёт мне ущерб, чтобы потом через время оно меня не догоняло.

   Адвокат не отрывает взгляд от истицы.

- Что ты выискиваешь на мне? На мне ничего не написано.

- Да. Это и вводит всех в заблуждение. Ты вовсе не такая как кажешься со стороны. Своими манерами, своим внешним видом ты обманываешь всех... Всех!


   Истица молчит. Она смотрит на своего собеседника. Она слышит о себе такое не впервые. Она никого не обманывает. Она такая как есть. Это они все видят её по-разному. Каждый видит в ней то, что ему хочется увидеть.

- Каждый человек видит в другом человеке то, что он хочет видеть и только не многие видят людей такими как они есть. И с этим я ничего не могу сделать.
  Каждый видит этот мир согласно своего мышления, которое формирует взгляд, личное мнение, отношение ко всему, что окружает человека и лишь время может изменить что-то в мышлении человека и как я заметила, в основном, в худшую сторону.

- Возможно так и есть. Мне очень сложно быть по ту сторону...

- Это и понятно, ведь ты сам знаешь всё на много лучше меня. Тебе, как адвокату известны все варианты любого дела...

- Ну, скажем, не любого...

- Давай оставим эту тему. Мне не хочется говорить об этом, ведь это всё уже в прошлом.

- Но, если это всё уже в прошлом, то зачем ты уезжаешь?

- Я довела все дела до полного конца. Исчерпала все возможности протеста против фальсификации, бандитского и судейского беспредела и остался только один единственный вид протеста - это исход из Израиля.


   Адвокат округлил глаза и впился взглядом в лицо собеседницы.

- О чём ты говоришь? Я тебя сейчас не понимаю.

- Ты всё прекрасно понимаешь. За три года проведённые в палатке-протесте под забором Кнессета я увидела тысячи всяких, разных протестов и никто, заметь, никто не добился хотя бы части своих требований...

- А, ты добилась... - Адвокат ехидно усмехнулся. - Добилась! Ты добилась столько, что никому и не снилось. Я не знаю никого, кто бы в одиночку, без всякой поддержки прошёл путь, которым ты шла. И как тебе только пришло в голову, идти именно этим путём? Как ты могла в одиночку, вообще, отважиться на всё это движение? Это невероятно! Я до сих пор не могу поверить в это. Добиться...

- Я не добилась ничего, кроме того, что всё  расследование собственного дела стало учебным пособием, что можно и что нельзя ни под каким видом делать. Если бы с этим всем, что я знаю, я бы сегодня прибыла в Израиль - всё было бы по-другому в моей жизни.
   Но, весь секрет жизни здесь, заключается в том, что приезжают граждане из разных стран, и каждый со своей ментальностью, со своими привычками жить в обществе, в котором они жили до приезда и никто не понимает, что происходит с людьми здесь.
   От этого непонимания происходящего, народ и протестует. Но, давай закончим эти темы. Я не хочу больше говорить об этом.

- Но при чём здесь исход народа из Израиля?

- Потому что это единственный вид протеста, который может изменить систему жизни в Израиле. Если евреи исчезнут из Израиля, то не будет еврейского государства. Так и кто будет жить на этой частной территории?  Кто будет охранять её границы?
   Кто молча будет приносить доходы в закрома? Кого, как не свой народ, можно так безнаказанно грабить, фальцифицировать разные дела против людей, использовать весь народ...
   Все протесты здесь - чепуха! Разве здесь у народа есть инструмент давления? Разве государственные служащие и работники свободного рынка труда находятся в равных условиях?
   Разве кто-то из работников госсектора, которые защищены системой во всём,  откажутся от своих устоявшихся доходов и защищённости? Они загрызут любого, кто посягнет на их материальный, защищённый мир.
   Это не коррупция. Это всего лишь деньги в виде зарплаты и защищенность, которой все повязаны. Защищённость от кого... на сколько времени...

- Но это и есть коррупция.

- Эх, Адвокат, как вы все израильтяне слабо думаете самостоятельно... Коррупция - это схемы, в которые повязаны главные лица. Так в Израиле нет главных лиц, а есть лишь действующие исполнители для которых это всего лишь возможность выжить, чтобы и их не вкрутили в общий моток...

   Адвокат впился взглядом в лицо собеседницы.

- Опровергни мою мысль! Опровергни! Я изучила то, как работают работники государственных служб. На защите чьих интересов они стоят и почему они ничего не боятся. Там, в муниципалитете Тель Авива, они предъявили мне 16 штрафных парковок без всяких доказательств реального существования каких либо документов о выписке штрафа. Просто отпечатали на компьютере, на листке А-4, эти все штрафы и... начали свой террор - Плати!!!
 
   К нам дело не имей. Не нравится - Иди в суд! Такие молодые сотрудницы и их там целая куча и все хотят защищённости.  Понимаешь, хотят защищённости и она для них есть. Для них, но не для остальных.
 
   А эти муниципальные, их собственные суды... Это судилища, где у гражданина вообще нет прав. Я дошла до Верховного суда с единственным требованием - предоставить мне все 16 оригиналов штрафных парковок, а не листочек со штрафами выпущенный на принтере компьютера и получила ответ - Верховный суд не вмешивается в муниципальные суды, но ты можешь вновь подать иск против муниципалитета в их муниципальный суд...
 
   О! У них даже свой суд! Поддельные штрафы за парковку, решения муниципальных судов, которое лишь увеличивает сумму штрафов... то ли это парковка, то ли это любое нарушение, которое касается муниципалитета.

   Вот тебе и сыпятся денежки со всех сторон в муниципалитет. Ты же знаешь, что на судебное заседание, они приглашают к восьми утра и длится оно примерно до двух часов дня.

   На одном заседании судья рассматривает до десяти дел, а бывает и больше и все находятся в зале заседания и слушают дела других, пока дойдёт очередь до них. Я побывала на десятках таких заседаний и никто, заметь, никто из граждан не доказал своей правоты. Я увидела этих людей с фотографиями и доказательствами их невиновности...

   Муниципальный суд лишь ужесточал наказание, и ты бы видел лица этих людей, после таких решений судьи. И тогда, мне так захотелось, чтобы во всех залах судебных заседаний стояли телеканалы и транслировать это всё  в открытом режиме по телевидению.

   О! Этот канал имел бы самый высокий рейтинг не только в Израиле, а во всём мире. Этот канал народ смотрел бы с утра и до ночи и хохотал бы оттого, что это происходит не с ними. Народ бы по-еврейски хохотал и плакал одновременно.

   Но, кто же будет обнародовать судейский беспредел? Кто? Да и вообще, кто будет обнародовать любой беспредел? Кто? Всё закроют тонкой полупрозрачной вуалью, чтобы были видны лишь очертания чего-то...

- Э, да ты уже становишься политиком. - Адвокат улыбался. - Как такое тебе приходит в голову? Прямая трансляция из зала судебных заседаний...

- Да, причём здесь политика? Ведь цель создания государства Израиль была для защиты каждой человеческой жизни или не для этого создавали еврейское государство? Так и для чего его создавали?

- Для чего? - Адвокат молчит какое-то время. По всем признакам видно, что что-то обдумывает. - Как ты могла пройти мимо всех ловушек одна, совершенно одна? Рядом с тобой никого. Никого!  И никакой поддержки. Одна со своим протестом. Одна вышла к Кнессету. Одна стояла со своей палаткой-протеста. Как тебе такое пришло в голову? Против тебя не было ни одного судебного дела! Ты всё оставила и вышла с протестом. Для чего?

- Для защиты своей жизни. Мы с тобой уже обсуждали эту тему.

- Но ты могла защищать свою жизнь и живя в квартире!

- Нет. Если бы я осталась в квартире, то меня бы там по-тихому просто прикончили бы, ведь я, как тебе известно была совершенно одна. Для этого есть много способов.

   И чтобы тебе было понятно и, говоря юридическим языком - Я имею подозрение в прямой причиной связи внезапной утрате здоровья и постоянным проникновением в мою квартиру двух наёмников банка. Мы опять говорим об одном и том же. Ты всё время меня втягиваешь в этот разговор. Для чего? Что ещё тебе интересно знать? Как я вижу, ты уже по сотому кругу задаёшь мне одни и те же вопросы.

- На некоторые я не могу получить ответ.

- На какие вопросы?

- Как ты обошла все ловушки? Ты совершенно одна. Столько лет в одиночку под прессом... под постоянными угрозами... Я смотрю на тебя и не могу поверить, что ты одна смогла это сделать. Ты всех обошла!

- Я защищала свою жизнь.

- Это понятно, но под таким давлением ломались здоровые мужики...

- Не все. Вспомни Президента, которого обвинили в изнасиловании... серийном... Отыскали в Америке какую-то бывшую сотрудницу его канцелярии, которую в деле назвали Алеф и пошли действия. Президент допустил главную ошибку - он изначально, едва получил письмо от этой Алеф, не понял, что это ловушка.

   Он доверился адвокатам. Он изначально выбрал не верный путь - путь доверия! И кому он доверился? Адвокатам! Так и кто такие адвокаты в Израиле? Так и кого они защищают? Клиента, который платит им за работу или тех, кто загоняет человека в ловушку? Адвокаты сделали свое грязное дело, и всё пошло и поехало. Адвокаты настаивали на том, чтобы он признал себя виновным и пошёл на судебную сделку.

   О! Как любят в Израиле судебные сделки. Но он не пошёл ни на какие сделки! Он не признал себя виновным! Адвокаты ничего не могли с этим сделать и отказались от его защиты, не смотря на то, что они уже стоили Президенту два миллиона шекелей. Процесс тянулся и затягивался. Напряжение росло. Народ всё время информировали о ходе процесса расследования. Никакое давление на Президента не подействовало.

   Он так и не признал себя виновным. Президента осудили на семь лет тюремного заключения и ещё два года условно и эти два года условно, лишили его права на помилование. Тебе ведь об этом известно. Президент отправился в тюрьму! И это не какой-то бывший президент.

   Это действующий в реальном времени Президент, которого по чьему-то указанию лишили всего и на его место уже был готов кандидат, занять президентской кресло.

- Ну и какое это имеет отношение к твоему протестует?

- Так ведь мы сейчас говорим не о моём протесте, а о силе противостоять другой силе, силе давления на человека с любой целью. Человек нашёл в себе силы не пойти ни на какие сделки... Сделка с кем или с чем... Ведь эта сделка тоже несёт за собой последствия. Человек теряет своё лицо, имя... Человек отправился в тюрьму, но он не потерял себя и своё имя.

- Ты это видишь так?

- Да. Именно так. Не потерять себя в хаосе давления... Я ведь сама открыла этот "Ящик Пандоры" со всей нечистью, которая и набросилась на меня... Я ведь не сразу поняла в чём дело... почему ко мне
 прилипли и пристали
 и лодку жизни раскачали
 сломали весла, руль разбили
 чудесный парус изрубили
 в чужих руках не дернешься
 хоть жизнь ещё трепещется...

- Так и Чем это связано с делом Президента?

- А тем, что если ты кому-то мешаешь, то тебя не зависимо от твоего положения, уничтожат и сделают это руками исполнителей, тех, кому всё равно, что делать с человеком, ведь это их работа. Просто такая работа. Ведь, правда, адвокат? - Истица улыбнулась и посмотрела на своего спутника.

- Так поэтому, я тебе и говорю - Не уезжай! А, может, твой отъезд лишь демонстрация продолжения твоего протеста?  Если так - ты обязана вернуться, ведь отъезд из Израиля это лишь твой собственный вид протеста, правда?


   Они молча сидят на лавочке. Прохлада. Израиль. 2012 год.

     Продолжение следует в главе. Чтобы жить 3