235

За целый день к Андрею никто не зашёл.
Он вовсе не соскучился по своим мучителям, но пытая его, они невольно выдавали информацию, что Мара пока цела. Теперь же его терзали и грызли сомнения похлеще палок этих уродов.
Руки связаны. Где-то под лавкой. Он попытался расслабить верёвку, но, похоже, ещё больше затянул. И, кажется, кровь перестала нормально циркулировать. Он не видел, но ощущения в руках были не самые приятные.
Попытался вспомнить, сколько в таком случае у него есть времени, прежде чем он расстанется со своими руками навсегда. Кажется, пара часов. И эта пара уже почти позади.
Попробовал пошевелить связанными ногами. Бесполезно. Верёвки на ногах ему тем более не распутать.
Итак, положение безвыходное. И обидно, что так по-глупому влип…
Мару он упустил из виду в первую же ночь, но ему и в голову не пришло, что она уже вне помещичьей усадьбы. Лишь на следующий день он встревожился её долгим отсутствием, но всё ещё надеялся, что уставшая девушка попросту где-то спит. Наконец не выдержал, подловил Дуню и стал её расспрашивать. А потом волосы на голове зашевелились от услышанного.
Нет, Дуня не поведала ничего страшного. Она почти ничего не знала. Или ей казалось, что ничего не знает, но Андрей сумел выудить многое.
Да, молодой помещик Селиванов организовал сераль. Да, повсюду скупает красивых девок. Да, они с Марой поехали к нему за щенком, а назад возвращалась Дуня одна. Где Мара – она так и не поняла. Пошла, наверное, дальше свои путём…
Андрей тогда потерял голову. А если бы хоть чуть-чуть подумал, то так бы не влип. Но чувства затмили разум. Ворвался к помещику, схватил его за грудки, а потом и его схватили. Дурак, короче. Вот теперь и лежит, привязанный к лавке.
Нахмурился. Что за звук? Повернул голову к стене.
Там что-то скреблось. С его стороны лишь голые брёвна, здесь никто незамеченным не может царапаться. С наружной стороны? Похоже на то.
Прислушался. Невидимый стенолаз скрёбся, поднимался, а потом тарахтел вниз.
Что это? Кто? И, кажется, давно. Но до Андрея только теперь дошло. Крысы? Кошка? Вряд ли они могут быть ему полезными. Но всё же надежда затеплилась. Хоть какое-то движение.
Вверху окно. Просто дыра в стене. И Андрей жадно уставился туда…
Но ничего нового долго не происходило. Царапание и скребки слышались, поднимались к окну, потом снова тарахтели вниз. Но снаружи, видать, не сдавались и лезли вновь и вновь.
«Мне бы такую целеустремлённость», - промелькнуло в голове, и в оконном проёме показалось лезвие ножа.
Оно поболталось из стороны в сторону, а потом улеглись на бревно подоконника. Промелькнули маленькие пальчики. Борька?
Сердце Андрея заколотилось. Ай да Борька, ай да молодец.
Но тут этот молодец снова затарахтел вниз. Причём, с обратной стороны. Не удержался. Эх!
«Ему бы какие-нибудь гвоздики взять, чтобы цепляться!» - мысль так и осталась внутри. Во рту кляп – как тут поделишься своими советами?
На этот раз снаружи долго не было никаких звуков. Андрей лихорадочно пытался угадать причину. Устал? Напугали? Сдался? Ушёл за каким-нибудь приспособлением?
И когда снова послышалось знакомое царапание, Андрей почти улыбнулся. Здесь он. Он выручит. Он свой. А свои не бросают.
Не скоро в оконном проёме показалась лохматая голова, а потом круглые Борькины глаза. Глаза задвигались по сараю, не сразу зацепились за Андрея, а потом остановились на нём.
«Давай, Борис! Спасай мои руки!» - взмолился Андрей про себя.
И Борька полез на подоконное бревно.
Андрей даже не мог припомнить, чтобы так переживал за чужие усилия. Даже взмок. Но вот Борька столкнул вниз нож, а потом неловко перекувырнулся сам, и процесс значительно ускорился. Буквально через мгновение он, распластанный, лежал на полу.
Теперь Андреевы переживания потекли по другому руслу. Но недолго. С кряхтением Бориска поднялся, огляделся, подбежал к ножу, ухватил его за ручку и потянул под лавку.
Андрей затих, пытаясь понять, что там теперь происходит.
Пару раз его пребольно кольнуло. Хороший знак, подумалось, значит, нервы ещё целы.
Потом острое лезвие скользнуло по ладони, и Андрею осталось надеяться, что кровь не полилась фонтаном из опухших членов на старичка.
Потом послышались лёгкие звуки пиления. Они были приятны для слуха и осознания близкого освобождения, но слишком долги. Андрей в нетерпении несколько раз дёргал кистями, в надежде ускорить и этот процесс.
Но вот нож шмякнулся о доски пола, а руки Андрея получили свободу. Относительную. Относительно друг друга. Каждое запястье было ещё сковано тугими нитями.
Но Андрей тут уж сам взялся за продолжение дела. И хоть занемевшие пальцы плохо слушались, мало-помалу он себя развязал.
- Как Мара? – спросил первым делом, как только выдрал кляп изо рта.
- Мара освободилась…
- Как? – кажется гора с плеч свалилась.
- Барыня приезжала за ней. Увезла назад, потом выпустила.
- Ясно… Моя дверь заперта?
- Какая твоя дверь?
- Вот эта, - ткнул Андрей рукой. И чего Борька его всегда выводит из себя?
- На замке.
Андрей поглядел на Борьку, подумал… вспомнил, сколько времени тот добирался до окна.
- Ладно… Будем здесь ждать…
Парень стал разминать затёкшие руки, а глаза уже искали палку покрепче, чтобы достойно встретить своих новых знакомых. Палок здесь лежало много. И не только палок. Есть чем встретить.