Дракула из пионерлагеря

Лето 1986 года они запомнят надолго. Четверо закадычных друзей-одноклассников, приехав в один из Тюменских летних лагерей, наяву столкнулись с тем, что могли увидеть лишь в своих самых страшных снах.

ГЛАВА ПЕРВАЯ: «ДАСЬТЕ, ДАСЬТЕ!»

— Скоро уже лагерь? Сколько можно ехать? — изнывали школьники в душном автобусе. Воздух внутри пах пылью, бензином и домашним пирогом, который кому-то заботливая мама завернула в дорогу.
— Не думал, что это Ембаево так далеко, — возмущался Алёшка Забелкин, пытаясь отодрать от сиденья прилипшие голые коленки.
— Всего-то пятьдесят минут едем, — парировала провожатая, учительница Надежда Георгиевна, поправляя значок «ВЛКСМ» на блузке. — Лучше в окно посмотрите. Вот те поля, на которых вы будете работать.
Ребята дружно припали к стёклам «Икаруса». За окном проплывали необъятные поля, засеянные ровными стрелками свёклы и морковки.
— Это… это всё нам?! — испуганно прошептал Сашка Савин, представив себя крошечным жучком на этой бескрайней зелёной скатерти.
— Ну что вы, — засмеялась Надежда Георгиевна. — Ваш участок будет чуть-чуть поменьше.
— Чуть-чуть поменьше Сахары, — мрачно буркнул Андрюшка Власов.
— Зачем я только согласился? — насупился Ванька Черников. — Лучше бы в деревню поехал. Там хоть есть речка и велосипед.
— Ну ты же не бесплатно будешь работать, — парировала Надежда Георгиевна. — Председатель совхоза обещал по пятнадцать копеек за грядку.

Весь класс стал озадаченно переглядываться друг на друга. Когда им в школе рассказывали, что они поедут в пионерлагерь отдыхать и немного поработать на прополке свёклы, они и не предполагали, что это будут бескрайние поля под палящим солнцем. В автобусе вместо привычного галдежа, наступила унылая тишина. Пятиклассникам думалось, что их сослали в рабство председателю Ембаевского совхоза. Они уже представляли себе этого толстобрюхого бородача в широкополой шляпе, похожего на Карабаса-Барабаса. Который с плетью в руке прохаживается между грядок и сурово следит, чтобы никто не бездельничал.

Алёшка грустно посмотрел в заднее стекло. Там пылили ещё три таких же автобуса, набитые учениками из Винзилинской средней школы. «Счастливые, — подумал он, — они ещё не знают, что их ждёт. Лучше бы и нам не говорили. Погибать, так лучше в неведении. Раз и всё. А то сейчас сиди и думай какие муки тебя ожидают».
Вскоре автобус съехал с трассы, и за поворотом открылись железные ворота с красной звездой и выцветшим транспарантом: «Добро пожаловать в пионерлагерь «Дружба»!

Лагерь был как лагерь: одноэтажные корпуса из белого кирпича, волейбольная площадка с самодельными деревянными столбами, вездесущий запах хвои и прелой травы смешивался со стойким ароматом жареной столовской рыбы. Между корпусами тянулись узкие дорожки, посыпанные желтым песком, а на центральной площади поднимался постамент с гипсовым пионером, у которого отбит нос, но горн в руке пока был цел. Где-то вдалеке, за стадионом, виднелись высокие металлические «лазалки» и синие качели-лодочки, всё это ржавое, скрипучее, но от этого не менее манящее.

Детей встретили вожатые — одиннадцатиклассники Олег и Марина. Олег, подтянутый и опрятный, в белоснежной рубашке с закатанными до локтя рукавами, уже своим внимательным взглядом старался запомнить каждого прибывшего. На его груди рядом с комсомольским значком красовался значок ГТО. Рядом с ним стояла стройная Марина. Её чёрная как смоль коса, перехваченная белой лентой, лежала на плече, как у настоящей молдаванки, а простое серое платье с белым воротничком сидело на ней безукоризненно. В руках она держала увесистую тетрадь в синем переплёте — легендарный «вожатский план», где был расписан каждый час смены. На головах у обоих красовались аккуратные красные пилотки.

Вожатые принялись расселять ребят по комнатам. Алёшка Забелкин с Ванькой Черниковым сразу заявили, что они с приятелями — одна команда. Возражать не стали, и вскоре вся четвёрка — вместе с Андрюшкой Власовым и Сашкой Савиным — оказалась в шестой комнате. Ребята мигом заняли кровати, забили тумбочки своими пожитками, и комната моментально превратилась в их главный походный штаб. Они уже чувствовали себя хозяевами положения, как над лагерем прозвенел гулкий горн, созывая всех на обед.

Построившись парами, отряд неторопливо потопал к столовой в сопровождении вожатого. Остановившись у столовского крыльца, Олег велел подождать, а сам пошёл узнать, есть ли свободные места, чтобы всем не толпиться.

Пятиклассники остались одни. Рядом, усердно махая метлой, работал дворник. Заметив детей, он замер, а потом широко улыбнувшись, какой-то совсем не взрослой, блаженной улыбкой подошёл к отряду и стал протягивать руку, чтобы поздороваться.
— Дасьте, дасьте, — говорил он при этом в такт, кивая головой. Рука у него была большая, мозолистая, но пожатие — осторожное. Он тянул руку каждому без разбора и к мальчикам, и к девочкам, видно было что от этого он испытывает неподдельную радость.

Дети озадаченно переглядывались. На вид дворнику было лет двадцать пять, а вёл себя как маленький. Сперва они подумали, что он кривляется. Но тут из-за угла вышел сухонький дедушка в военном плаще-палатке, не смотря на жару, и окрикнул:
— Ваня, не приставай к людям! Поди, метлу на место отнеси.
Подойдя к отряду, дед снял солдатскую пилотку и вытер лоб:
— Не серчайте на него. Внучок мой. Такой он у нас… вот вроде взрослый, а умишком-то не вырос. Не знаем, в кого пошёл? Вот с собой на работу беру, пущай помогает, пользу приносит. Он и сторожит тут, и убирает. Да вы не пужайтесь, он у нас и мухи не обидит.

Тут Ваня, покопавшись в карманах, снова подошёл к ребятам. В ладони его лежали несколько конфет «Дюшес». Он стал протягивать их девочкам, преданно глядя в глаза. Не все решались взять, но если кто-то брал, Ваня гыкал от восторга.
— Пойдём, Ванюш. Нам ещё у ворот прибирать, — мягко сказал дедушка.
Дети, озадаченно провожали взглядом новых знакомых. Они впервые видели взрослого дяденьку с развитием трёхлетнего ребёнка.
— А-а, познакомились уже? — спросил вернувшийся Олег. — Это дед Макар со своим внуком. Ваня конечно парень странный, но совершенно безобидный, можете его не бояться. Его здесь все любят. Заходим, столы уже свободны.

После обеда состоялась экскурсия. Ребятам показали где находится спортплощадка, где клуб, потом прогулялись к реке. Даже сводили в подсобное хозяйство. Оно располагалось в самой дальней части лагеря, почти у забора. Там стояли длинные теплицы — такие старые, что стёкла в них давно помутнели от пыли и дождей. Внутри теплиц царил особый, влажный и тёплый воздух, пахло землёй, прелыми листьями и «вкусным огуречным духом», который так пробуждает аппетит.

В этих теплицах выращивали огурцы и помидоры для местной столовой. Зелёные огурцы среди листвы трудно было различить, но помидоры сразу приковывали взгляд. Они поражали разнообразием: одни свисали бордовыми гроздьями, как виноград; другие — словно налитые красные яблочки; а дальше жёлтые, да розовые были похожи на персики. Ребята невольно загляделись.

Тут же, недалеко от теплиц, стояла маленькая сторожка — аккуратный домик с одним окном и железной трубой. Рядом, поливая из леечки какие-то кусты, топтался дворник Ваня. Увидев ребят, он заулыбался, но дед Макар что-то крикнул ему через открытое окошко, и Ваня, послушно кивнув, продолжил работу.

После экскурсии ребят повели на речку купаться, а вечером в клубе показывали фильм.

***

Утро следующего дня началось непривычно рано. Каждый раз в восемь часов лагерь будил Лебедев-Кумач своей песней:

«Утро красит нежным светом стены древнего Кремля!
Просыпается с рассветом вся Советская земля!»

Песня лилась из громкоговорителей, что были развешаны на столбах по всему лагерю. Она просачивалась в открытые форточки, прогоняя остатки утреннего сна, отчего невыспавшиеся пионеры начинали дружно стонать и зарываться головами в подушки. Но мелодия была неумолима.

Вожатые, сияющие и невероятно бодрые, выгоняли всех на зарядку. Заспанная толпа высыпала на площадки, и под диктовку вожатых, вяло выполняла упражнения, порой едва не засыпая на ходу.

Потом — марш в столовую на завтрак, где их ждала порция манной каши с комочками и густой кисель. После завтрака — построение на площадке и линейка, где надо было петь пионерский гимн:

«Взвейтесь кострами, синие ночи! Мы пионеры — дети рабочих!»

А потом начиналась основная программа, которая гласила: «Вперёд, за трудовыми подвигами!»
— Ну всё, начинаются будни, — философски заметил Сашка Савин, когда отряд брел к ждущему автобусу.
— Ага. Побалдели денёк, а теперь — отрабатывайте, — поддержал Алёшка, понуро идя следом.
— Ой, посмотрите на этих лентяев! — обернулись девочки, идущие впереди. — Побалдели… Ещё ничего полезного сделать не успели, а нюни уже распустили, — захихикали они.
— Посмотрю я на вас, когда на поле приедем! — рассердился Алёшка.
Перед воротами, как часовой, стоял Ваня-дворник с метлой. Увидев знакомых ребят, он просиял. Некоторые мальчишки, почувствовав себя старожилами, кричали:
— Привет, Ваня!
— Дасьте, дасьте! — кивал он в ответ.
Подъехал автобус. Ваня подошёл ближе и, заглядывая в лица, с беспокойством спрашивал:
— Всё номано? Номано? — при этом он похлопывал некоторых по плечу, будто провожая в дальнюю дорогу.
— Нормально, Ваня, — вздохнул Алёшка. — Выживем как-нибудь.
Ваня сунул руку в карман, выудил две конфеты в жёлтой обёртке и протянул Алёшке. Столовские работницы часто звали Ваню помочь передвинуть тяжёлые баки или вынести мусор, а в благодарность угощали сладостями. Он конфеты не любил, поэтому раздавал детям. Зато обожал помидоры. Дед Макар так и говорил столовским: «Что вы ему всё конфеты суёте? Вы его помидорами отблагодаряйте, он их шибко любит».

Алёшка взял предложенные Ваней конфеты и настроение его слегка улучшилось.
Все уселись и автобус тронулся. Пятиклассники прилипи к окнам, разглядывая незнакомые пейзажи деревни Ембаево. Андрюшка пытался поймать слепня, ползающего по стеклу. Алёшка с Ванькой спорили, что быстрее устаёт — руки или спина. Через двадцать минут автобус свернул с асфальта на грунтовку и остановился прямо посреди поля. Ребята высыпали наружу. И здесь их ждал приятный сюрприз. Они ожидали увидеть бескрайние плантации свёклы, уходящие за горизонт, которые им предстоит пропалывать за пятнадцать копеек. Но председатель совхоза выделил для пионеров другой участок с небольшими грядками, такими, что каждый школьник вполне мог осилить по несколько штук до обеда.

Надев кепки, ребята принялись за работу. Солнце припекало, комары пытались прорвать оборону, но пионеры держались молодцами. К обеду, когда автобус снова подал сигнал к отправлению, каждый успел прополоть по три-четыре грядки. Уставшие, но довольные, ребята грузились обратно. Руки гудели, ноги ныли, но настроение было бодрым. Назад ехали с чувством выполненного долга, шумно обсуждая, сколько они могут заработать, и кто на что копит.

По возвращению в лагерь их ожидал накрытый стол в столовой — пахло так, что голодные пионеры чуть не снесли двери. Впереди был обед, а после обеда — долгожданное купание в речке. Жизнь определённо налаживалась.

***

Вечером, после ужина четверо друзей сидели в своей комнате. Окно было распахнуто, и с улицы тянуло скошенной травой, вечерней прохладой и далёкими звуками гитары — старшие отряды готовились к костру.
— Я тут прикинул, — с важным видом начал Андрюшка Власов. — Если делать по пять грядок в день, то к концу смены выходит семь с половиной рублей!
— Пять грядок? — поразился Лёшка, — Власик, ты серьёзно? Мне бы три осилить.
— Да хоть и три, — продолжил Андрюшка. В классе его частенько называли Власиком, но он давно привык и поэтому не обижался. — Мне и трёх хватит. Хочу купить ракетку для настольного тенниса и шарики, — мечтательно сказал он.
— А я на велосипед коплю, — добавил Сашка.
— А я хочу катушку для удочки, — сказал Ванька. — Спиннинг сделаю.
— А что я хочу? Никто и не спросил, — отвесил претензию Лёшка.
— Ну скажи, — отозвался Ванька. — Чего бы тебе хотелось?
— Приключений! — Алёшка даже сел на кровати. — Чтоб дух захватывало! Мы что сюда только ради свёклы приехали? Надо найти себе какое-то занятие.
— Мы и так весь день каким-нибудь делом заняты, — пожал плечами Ванька.
— Скучно одним и тем же каждый день заниматься, — отрезал Лёшка. — Так и жизнь пройдёт. Я хочу, чтобы этот лагерь запомнился!
— Ты поэтому в школе с уроков сбегаешь, что тебе скучно одно и то же каждый день делать? — прищурился Сашка. — А потом двойки исправлять — это, по-твоему, веселее?
— Вот поэтому вы меня и не понимаете, — махнул рукой Лёшка, отворачиваясь к стене. — Ладно. Сам что-нибудь придумаю.


ГЛАВА ВТОРАЯ: СТРАШНАЯ МЕСТЬ

После завтрака, когда весь отряд уже строился на линейку, наша знакомая четвёрка задержалась в умывальнике, доводя до блеска зубы и обсуждая планы на день.
— Все в сборе? — громко спросил вожатый Олег, выстроив пионеров в шеренгу.
— Не все! — ответили девочки, — Четверых не хватает. Во главе с Забелкиным!
— А, эта заправская команда? — догадался Олег.
— Давайте без них споём, — предложила Лена Воробьёва. — Они всё время дурачатся — гимн каверкают, орут под ухо про каких-то «грузинов». Надоело слушать!
— Над гимном подшучивают? — изумился Олег, поправляя пилотку.
— Да постоянно! — загалдели девочки.
— Ну что ж, давайте-ка их все вместе послушаем, — предложил пионервожатый.
Он что-то шепнул ребятам, и они все оживлённо захихикали.

В этот момент из корпуса, наконец, высыпала запоздавшая четвёрка и, смущённо ёжась, встала в строй. Пионервожатая Марина, стоя у столика, торжественно поставила на переносной проигрыватель пластинку. Заиграла знакомая мелодия. Тут отряд, как по команде, замер в молчании. А мальчишки, не заметив подвоха, по привычке начали вопить на свой лад:

«Взвейтесь кострами, бочки с бензином! Мы пионеры — дети грузинов!»

Тут они притихли, поняв, что никто кроме них не поёт. Олег выключил проигрыватель и скрестив руки, медленно подошёл к шеренге.
— Ну-ка, «дети грузинов», шаг вперёд! — строго произнёс он.
Ребята понуро вышли из строя, поняв, что вляпались.
— Это как понимать? Над пионерским гимном посмеиваемся? — продолжал Олег. — Напрашиваетесь на исправительные работы? За такое полагается наряд вне очереди. В столовую, овощи чистить.
— За что?! — возмутился Алёшка.
— Вы к гимну Советского Союза как относитесь? — спросил вожатый.
— С уважением! — хором ответили мальчишки.
— Над ним бы не стали издеваться. А над гимном пионеров значит можно? Вот за неуважение к нему и наказание. Будете лук с чесноком чистить. И считайте, что легко отделались.
— Фу-у-у, — скривились все четверо. — А нельзя что-нибудь другое?
— Думаю вам понравится, — невозмутимо парировал Олег. — Грузины же любят острую пищу.
И тут весь отряд засмеялся.

После обеда, когда все разошлись по комнатам, Олег лично проводил провинившихся на кухню. Повар тётя Надя была очень рада четверым помощникам.
— Вот вам, — говорит, — ножи тупые, но безопасные. А вот — корзина лука и чеснока. Чистите, голубчики, чистите. Чтобы слёз было много, а шелухи — мало!
И загрузила их работой по полной.

Когда мальчишки вернулись в корпус, от них несло так, будто они сами были ходячими приправами. Девчонки, встретив их в коридоре, тут же начали хихикать, демонстративно зажимать носы и махать ладошками перед лицом, якобы разгоняя «душное облако».
— Вечером после столовки не забудьте в душ сходить, а то будете всю ночь чесноком вонять! — крикнула им Ленка Воробьёва.
— А вы чего так веселитесь? — огрызнулся Алёшка, сверкая глазами. — Думаете, не догадываемся, кто вожатому начирикал?
— Докажи сперва, — важничала Ленка.
— Да у любого спроси, кто громче всех чирикает? Воробей! Так что ты, Воробьёва лучше бы помалкивала, — Лёшке хотелось побольней её уколоть.
— А если спросить, кто тут главный забияка? Все скажут — Забелкин! Вот и ты не задавайся, Лёша Забиякин!
Тут подружки дружно захохотали и спешно зашли к себе, подальше от разъярённых мальчишек. Друзья сердито поглядели им вслед:
— Ничего, — сквозь зубы процедил Алёшка. — Смеётся тот, кто смеётся последним… Месть будет страшной.

Ночью мальчишки долго не могли уснуть, прислушиваясь как за стеной веселятся девчонки. Стены в старом корпусе были тонкими, а в углу, где через обе комнаты проходила батарея отопления, зияло внушительное отверстие, через которое было прекрасно слышно, что твориться в соседней комнате.
— Наверняка нас обсуждают, как нам сегодня насолили, — злился Лёшка, чувствуя, как обида гложет его изнутри.
Наконец, голоса за стеной утихли и наступила тишина.
— Придумал! — вдруг выпалил Алёшка громким шёпотом.
Он подговорил остальных ему подыграть. Ребята стали тихонько выть и скрести в стену.
— Вы чего там воете? — послышалось из-за стены. — Перестаньте, не мешайте другим спать.
Мальчишки замолчали, давясь смехом. Лёшка приложил руку к батарее — она была довольно холодной. Несколько минут он остужал руку, пока пальцы не закоченели. Затем он осторожно просунул руку в отверстие у трубы. По ту сторону стены в этом месте стояла кровать Лены Воробьёвой. Алёшка ледяной рукой нащупал ногу спящей девочки, и крепко схватил её за лодыжку. Послышался оглушительный женский визг. За стеной начался переполох. Девочки от испуга повскакивали с кроватей и включили свет.
— Что случилось? Кто кричал?
— Меня… меня кто-то за ногу схватил! — дрожащим голосом отвечала Лена. — Холодный, будто покойник!
— Тебе не приснилось?
— Нет! Я ещё не спала!
Они столпились у её кровати, обсуждая случившееся. Через отверстие их было прекрасно слышно. Мальчишки, зажав рты ладонями, давились от беззвучного хохота. Но кто-то всё же прыснул вслух.
— Слышали? — тут же насторожились за стеной. — Это мальчишки! Это их рук дело!
Послышались быстрые шаги, хлопнула дверь — девчонки побежали жаловаться. Алёшка на цыпочках подкрался к двери и прислушался. Шаги в коридоре удалялись, а затем стали приближаться.
— Всё, по кроватям, — скомандовал Алёшка. — Делаем вид, будто уже давно спим.
Дверь в их комнату отворилась и на пороге показался вожатая Марина, а позади несколько девочек в пижамах. Марина включила свет. Мальчишки лежали под одеялами и мирно сопели. Некоторое время визитёры озадаченно смотрели. Потом вожатая громко произнесла:
— Вы почему не спите?
Мальчишки, изобразив заспанные лица, стали вылезать из-под одеял, протирая глаза.
— Конечно не спим! Как же тут уснёшь, когда свет в глаза бьёт? — наигранно возмущался Забелкин. — А вот если вы выключите, так снова уснём.
— Вы почему девочкам спать мешаете? — строго спросила Марина.
— Как мы можем мешать? Спим молча, не храпим. Уж извините, если вырвется иногда, — ёрничал Алёшка. — У них там тоже бывает кто-то свистит, как старый пылесос.
— Ага, — одобрительно закивали остальные мальчишки.
— Сами вы свистите! — негодовали девочки. — Не притворяйтесь дурачками! Будто не знаете, что произошло. Вы Лену за ногу хватали? Напугали нас всех!
— Как мы можем схватить, если она в другой комнате?
— Через дырку в стене! Вот в том углу!
— Какую? Эту что ли? Да туда рука даже не пролезет.
— Пролезет! — парировали девочки.
— Ну смотрите, вот. — Алёшка подошёл к углу и, демонстративно кряхтя, тщетно пытался просунуть в отверстие кулак, но у него, естественно ничего не получалось.
— Это он специально! — не сдавали девочки. — Когда жуков к нам подкидывать, так пролезала, а тут сразу не пролезает!

Марина поняла, что этот спор может продолжаться ещё долго. Никаких доказательств причастности мальчиков у неё не было. Она не знала чью сторону ей принять. Девочки ещё немного пошумели, потом Марина выключила свет, и они ушли.


ГЛАВА ТРЕТЬЯ: ПЕРВЫЙ ПОДВИГ, ИЛИ ОПЕРАЦИЯ «ПОМИДОР»

Вечер третьего трудового дня застал четвёрку в их штабе — комнате номер шесть, которая уже успела обрасти кое-какими трофеями. На подоконнике веером лежали найденные на поле птичьи перья, на общей тарелке горкой возвышались неспелые яблоки, сорванные у ворот, а на стене красовалась свеженарисованная пиратская карта окрестностей лагеря.
— Ну и скукота, — ныл Алёшка. — Ничего интересного не происходит. Живём по расписанию: завтрак, зарядка и до обеда грядки.
— Мне этих грядок в деревне хватает, — жаловался Ванька Черников. — Так ещё и здесь.
— Тебе что-то не нравится? — спросил Андрюшка. — Вроде всё хорошо: каждый день купаться водят и кормят вкусно, а по выходным дискотеку обещают.
— Скучно, — категорично заявил Алёшка. — Надо что-то придумать. Какое-то тайное дело. Чтобы никто не знал, только мы. Как самая настоящая банда.
— Лучше будем не бандой, а племенем, как у индейцев, — поправил Сашка. — Я читал: чтобы стать мужчиной, нужно совершить подвиг. Тогда тебя примут в племя. Сашка вообще был самым начитанным в компании — приключенческую литературу он проглатывал пачками, от Фенимора Купера до «Детей капитана Гранта».
— О! — Алёшка резво сел. — Давайте совершим подвиг! Станем племенем! Назовёмся, например, «Лихие огурцы».
— Почему огурцы? — удивился Власик.
— Потому что мы в теплице будем их… ну, неважно.

Идея всем понравилась. Ребята уже собрались обсуждать план действий, но тут в комнату ввалились другие мальчишки — поболтать перед отбоем.

Излюбленным вечерним делом в лагере были страшилки. Часто собиралась целая компания: приходили соседи из других комнат и даже девочки, которые обожали слушать жуткие истории. Свет выключали, зажигали фонарик, и начиналось самое интересное: в темноте луч направляли в лицо рассказчику, отчего оно становилось бледным и незнакомым, и истории лились одна страшнее другой — такие, от которых волосы шевелились на голове, а уши сворачивались в трубочку.

В тот вечер зашла речь про вампиров.
— Граф Дракула, — таинственно начал Ромка из третьей комнаты. — Он живёт в старинном замке, спит в гробу и пьёт кровь невинных…
— Кого невинных? — перебила Таня, — даже детей?
— Всех, и детей, и женщин, — продолжал Ромка. — Если он появлялся ночью в деревне, то на утро кто-то пропадал.
— А правда, что он самый главный среди вампиров? — пискнула Света, на всякий случай спрятавшись за подругу.
— Самый что ни есть главный, — Ромка старался говорить как можно страшнее, растягивая слова. — Он ходит в чёрном плаще. Если опасность — накинет плащ на голову и становится невидимым. Только тень остаётся. Скользит по стене — и всё.
— А я читал, — вмешался Сашка, — что вампиров можно убить осиновым колом.
— Точно, — кивнул Ромка. — И ещё они запах чеснока терпеть не могут. Раньше люди в домах по углам чеснок раскладывали, чтобы эти кровососы в дом не проникли.

Ребята слушали затаив дыхание, и каждое слово Ромки отзывалось холодком где-то под ложечкой. Алёшка сидел тише всех, но глаза его горели каким-то особенным блеском — он явно что-то обдумывал.

И такие вот посиделки могли длиться довольно долго — пока от страха все не начнут разбегаться или пока вожатый не нагрянет.


***

На следующее утро, на прополке, Алёшка подошёл к друзьям.
— Я придумал подвиг. Давайте вечером сходим к теплицам и нарвём помидоров.
— Это же воровство! — ахнул Сашка.
— Какое ещё воровство? — возмутился Алёшка. — Их же выращивают, чтобы кормить приезжающих. Кто приезжающие? Мы. Значит, помидоры выращивают для нас. Что такого страшного, если мы сами придём за своей порцией?
— Логично, — кивнул Ванька.
— А если сторож поймает? — не сдавался Сашка.
— Какой сторож? Дед Макар?! — усмехнулся Алёшка. — Да ему нас в жизни не догнать. Или ты Ваню имеешь в виду? Ваня — свой человек, мы для него почти друзья. Да и не вериться, что Ваня умеет бегать быстрее нас.
— Помидорки там… конечно — загляденье, — мечтательно произнёс Власик.
— Я их каждую ночь во сне вижу, — заявил Алёшка. — Я просто должен их попробовать.
— Блин, я сразу есть захотел, как их представил, — сказал Ванька.
— Значит, решено. — подвёл черту Алёшка. — Совершим подвиг, станем племенем и наедимся помидоров.
— Ладно, — выдохнул Сашка, чувствуя, что его втягивают в очередную авантюру.


***

В течение дня они обсуждали детали плана и к вечеру уже все были морально готовы. А план был простой: когда стемнеет, они выберутся через окно и незаметно пройдут к теплицам. Никого на улице уже быть не должно, и ребята останутся незамеченными. Ещё хорошо то, сегодня ночью дежурит Марина. Она обычно не ходит всех проверять как Олег.
После ужина мальчишки засели в своём «штабе». Тут в дверь постучались соседи:
— Пацаны, пойдёмте страшилки рассказывать! У меня новая есть, про чёрную руку!
— Не, мы сегодня спим! — рявкнул Алёшка. — У нас режим!
— С каких пор?
— С сегодняшних! Мы после вчерашнего Дракулы ещё отойти не можем!
За пятнадцать минут до отбоя в комнате погас свет. Четыре тени замерли у окна. Каждый воткнул птичье перо себе в одежду, на удачу — как у индейцев.
— Фонарик взял? — шепнул Алёшка.
— Взял, — отозвался Власик, сжимая в ладони отцовский «Космос» с тремя батарейками.
— Ножик?
— А зачем ножик? — удивился Сашка.
— Отбиваться, если что.
— От помидоров?!
— Да мало ли кто в темноте пристанет? Пошли.
Окно открылось с предательским скрипом, который, как показалось мальчишкам, услышал весь лагерь. Но никто не обратил внимания. И четыре тени выскользнули в ночь.

Идти до теплиц оказалось гораздо дальше, чем представлялось днём. Ночью кусты выглядели зловеще, дорожки — бесконечными, а собственная тень — пугающей.
— Где-то здесь был поворот? — прошептал Ванька, запыхавшись.
— Мы, кажется, не туда свернули, — признался Алёшка.
— Это куда мы свернули?
— Кажется, к столовой.
Они сделали большой крюк вокруг столовой, чуть не провалились в канаву, распугали двух местных котов и наконец доползли до теплиц.
— Я, кажется, перо сломал, — прошептал Алёшка.
— Это плохой знак! — заявил Сашка. — Удачи не жди.
— Ладно, прорвёмся, — отмахнулся Лёшка, — в конце концов это всего лишь перо.

Оказалось, что у подсобного хозяйства было не так темно. Внутри теплиц тускло горели редкие лампы, отбрасывая на мутные стёкла густые и корявые тени помидорных кустов. Тени тянулись к самому верху, изгибаясь, будто живые.

Мальчишки пригнулись и уже собрались нырять ко входу, как вдруг внутри теплицы что-то шевельнулось. Кто-то двигался там, будто сидя на корточках.
— Там кто-то есть? — шепнул Сашка.
— Власик, посвети-ка фонариком, — сказал Алёшка.
Андрей включил фонарь. В теплицу ударил луч света, но из-за мутных стёкол что-то разглядеть было сложно. Они видели какую-то невысокую, подрагивающую тень. Вдруг она стала расти. И расти. И расти. Тень медленно выпрямилась. Перед ними встала фигура огромного роста, укутанная в тёмный плащ. Заметив свет от фонарика, фигура приблизилась к прозрачной стенке теплицы. Мальчишки почувствовали, как цепенеют от страха. Рука Власика, сжимавшая фонарик, задрожала, отчего свет фонаря стал плясать перед ними. Тот, кто был в теплице, подошёл вплотную и прижался лицом к стеклу. Мальчишки такой страшной рожи никогда не видали. Глаз не было видно — только тёмные провалы. Нос… если это можно было назвать носом… торчал криво и широко, напоминая свиное рыло. А рот! Большие бордовые губы, казалось расплылись в уродливой улыбке. Раскрытая пасть была полна зубов, с которых стекали тёмные, густые капли.

— ВАМПИР! — заорал Алёшка.

Закричав во всё горло, мальчишки сиганули наутёк. Они стартанули с такой скоростью, что обогнали бы и олимпийского чемпиона. Мальчишки неслись, не чувствуя ног, перепрыгивая кусты и не обращая внимания на ветки, хлеставшие по лицу. За несколько минут они пробежали весь путь назад.

Ворвавшись в корпус, они закрыли дверь на задвижку и с громкими воплями, наступая друг другу на пятки, побежали в свою комнату, прыгнули по кроватям, натянув одеяла до самого носа.

В коридоре зажёгся свет. Захлопали двери.
— Кто кричал? Что случилось? — прозвучал встревоженный голос Марины.
— Мальчишки из шестой орут, — ответил кто-то.
— Опять эти…
Дверь в шестую комнату распахнулась. На пороге стояла Марина с суровым лицом, а позади неё собрались те, кто ещё не уснул.
— Вы чего? Все спят, чего шумите? — строго проговорила она.
Мальчишки выглядывали из-под одеял и тряслись.
— Д-ду-дуракула…
— Чего? — спросила вожатая.
— Ду-дуракула… Т-т-там, Ду-дуракула.
— Какой ещё Дуракула? — не поняла вожатая.
— Это вампир! — сказал кто-то из собравшихся ребят.
— Какой вампир? — удивилась Марина.
— Ну который человеческую кровь пьёт, — произнёс тот же голос.
— Опять ваши дурацкие игры? — она упёрла руки в бока.
За спиной Марины любопытствующих прибавлялось. Слышались приглушённые смешки. Кто-то крутил пальцем у виска.
— Мы ЕГО видели! — выкрикнул Ванька из-под одеяла. — У него зубы вот такие!
— И нос! — добавил Власик.
— И плащ!
— Где вы это видели? — поинтересовалась Марина.
— Там… — Власик неопределённо махнул рукой в сторону окна.
— За окном? — переспросила она. — Так, кажется мне понятно.
Она резко развернулась и вышла в коридор. Через минуту её голос гремел уже в соседней комнате:
— Девочки, от вас я такого не ожидала!
— Чего-о? — прозвучал сонный хор девичьих голосов.
— Зачем вы мальчишек пугали? — наседала вожатая.
— Никого мы не пугали! — возмутилась Лена, протирая глаза. — Мы спим вообще-то!
— А чего они тогда орут от страха?
— А откуда мы знаем? Может, им мерещится? От глупости!
— Скажите честно, отомстить хотели? — не унималась Марина.
— Не хотели мы никому мстить. Мы самые первые спать ложимся, — возмущались девчонки.

Перепалка длилась ещё полчаса. Девочки клялись пионерской, что ни в каких вампиров не играют и вообще считают мальчишек «ненормальными». Марина металось между комнатами, пытаясь найти концы, но концы, как назло, не сходились.
Наконец она вернулась в шестую комнату.
— Слушайте, это уже не смешно! Надоели мне ваши игры. Больше никаких страшилок на ночь. Увижу, что собирается компания — разгоню!
Выходя из комнаты, она потянулась к выключателю. Тут же мальчишки вскрикнули:
— Не выключайте, пожалуйста свет! Можно мы будем спасть со светом?
Марина посмотрела на четверых пионеров, вжавшихся в подушки, как на инопланетян. Она вздохнула, покачала головой и, не выключая свет, хлопнула дверью.


***

Утром мальчишки чувствовали себя разбитыми. Тревожные мысли их не отпускали, глаза слипались после бессонной ночи, да ещё и постоянные смешки от одноклассников. Больше всего их поддевали девчонки из седьмой комнаты. Видимо, им уже насплетничали, как всё было. И чтобы отомстить за несправедливое обвинение, они старались уколоть при каждом случае.

Даже во время завтрака, мальчишки не могли думать ни о чём другом.
— Как вы думаете, это правда был вампир? — шепнул Ванька, недоверчиво косясь на красный вишнёвый компот.
— А кто же ещё? Видел какие у него зубы? — буркнул Алёшка.
— А может, нам показалось?
— Четверым? Одно и то же? — усомнился Власик.
Но распорядок дня, а точнее вожатый Олег, не дал им времени побыть наедине со своими переживаниями. Он поторапливал всех собираться на линейку, а потом в автобус и на поле. Днём при свете ясного солнца все ночные страхи потихоньку улеглись. На прополке грядок они стали обсуждать ночное приключение.
— Вы видели, на его зубах кровь? — начал Сашка. — А если он там кого-то съел?
— Значит, одного человека на утренней линейке бы не хватало, — ответил Власик.
— А может он недоел? И тот сам ушёл?
— Сам убежал, недоеденный? — усомнился Алёшка.
— Ну, вдруг мы спугнули, — продолжал Сашка. — Я читал, что, если вампир выпьет кровь человека, то жертва сама становится вампиром. Может, тот, кого он укусил, тоже превратился?
— Их что теперь двое? — спросил Алёшка.
— А тот, второй тоже будет кусаться? — спросил Ванька.
— Скорее всего, — испуганно проговорил Сашка.
— Так они нас всех перекусают! Слушайте, надо его остановить! — проговорил Алёшка решительно. — Cпасём лагерь! Вот вам и подвиг!

После обеда все пошли на реку купаться, а мальчишек не взяли. Марина пожаловалась Олегу, и они решили наказать неугомонную четвёрку за ночную выходку. Мальчишки сидели на лавочке у корпуса, и уныло смотрели, как счастливчики с полотенцами через плечо направляются к калитке.

— А вы чего не идёте? — крикнули им проходящие мимо Витька с Серёгой.
— Воспитываем силу воли, — гордо ответил Алёшка, задирая нос. — Чтобы стать настоящим воином, индеец должен уметь терпеть.
— Да вы просто выговор схлопотали за вчерашнее, — хихикнули мальчишки.
— Это часть обряда! — не сдавался Алёшка. — Вам не понять.
— Ну-ну, терпите, индейцы, — посмеялись они и потопали на речку.

В мальчишках закипала злость. Они обязательно должны доказать всем, что им не померещилось и опасность действительно существует. И она может подстерегать каждого. Они решили не терять время даром и рванули к подсобному хозяйству.

Оказавшись там, они крадучись прошлись и заглянули в каждую теплицу. Никакого бездыханного тела, ни следов борьбы, ни капель крови они не там не обнаружили. Только ровные ряды помидорных кустов. Всё было мирно и обычно. Солнце припекало, пахло разогретой землёй и зеленью, и ночного происшествия, казалось, не было и в помине.


ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ: ОСИНОВЫЙ КОЛ

С наступлением очередного дня страхи, пережитые позапрошлой ночью, совсем померкли. Привычный распорядок уже не раздражал, а наоборот — успокаивал своей предсказуемостью. Солнце ласково светило, на линейке опять пели гимн, в столовой давали макароны с котлетой, и жизнь казалась совершенно обычной и безопасной. Даже прополка грядок теперь приносила умиротворение.

Но четвёрка из шестой комнаты всё-таки кое-что знала. И это «кое-что» не давало покоя. Мальчишки стали обдумывать следующий поход к теплицам. Но для такого дела надо вооружиться. Легенды гласят, что против подобной нечисти лучшее средство — осиновый кол. Ребята стали искать это заветное дерево, чтобы из него выточить сокровенное оружие.
— А какая она из себя? — спрашивал Алёшка.
— Ты что, осину никогда не видел? — отвечал Власик. Он жил около леса, поэтому разбирался, какое дерево как называется.
— Сосну знаю, берёзу…, а насчёт осины не уверен.
— У неё кора серая.
— Кора серая? Да вон их сколько.
— Это тополь, не подходит.
— Ну тогда сам ищи.
— Сейчас найдём, не канючь, — отмахнулся Андрюшка.
Они бродили по лагерю уже полчаса. Облазили всю спортплощадку, заглянули за клуб, даже сходили к забору у дальних корпусов, где росли какие-то кусты, но всё было не то. Вдруг увидели лежит у забора поваленное, уже давно засохшее деревце. Кора с него почти облетела, но там, где осталась, была серая. Ветки торчали в разные стороны, сухие и острые.
— Ну может быть это осина? — с надеждой спросил Алёшка. — Говори, Власик, ты у нас специалист.
Андрей подошёл, пощупал кору, повертел в руках сухой листок, застрявший между веток.
— Может быть, не уверен, — протянул он.
— Ну сколько можно её искать? Чем это не осина? — взмолился Ванька.
— Эврика! — вдруг воскликнул Андрюшка и принялся отламывать сухой острый сук.
Тут к ним, неспешно помахивая метёлкой, подошёл дворник Ваня. Он приблизился, поглядел на то, как Власик мучает ветку, и погрозил пальцем:
— Ай-яй-яй! — строго произнёс он. — Я тут хонять. Всё хонять! Ай-яй-яй!
— Ваня, тебе что, ветки жалко? — возмутился Алёшка. — Да ты посмотри, дерево-то уже засохло.
Ваня подошёл поближе, прищурился глядя на поваленный ствол, потом расплылся в своей обычной блаженной улыбке и, задрав большой палец вверх, произнёс:
— Во! Ага? Во! — и снова показал на дерево. — Номано. Во!
— Молодей, молодец, — похвалил его Алёшка. — Только ты иди вон там охраняй, тут не надо.
Вдали на спортплощадку прихрамывая вышел дед Макар.
— Вон смотри тебя дедушка потерял, иди к нему, — махнул рукой Алёшка.
— Пока! Я тут всё хонять! Пока. — сказал Ваня и, помахивая метлой, пошёл в сторону спортплощадки.
— Надо же, ещё один начальник объявился, — проворчал Ванька, когда его тёзка ушёл.
Тем временем Андрюшка с горем пополам одолел неподдающийся сук.
Отломил и говорит:
— Есть у кого-нибудь краска?
— Какая краска? Зачем? — удивились остальные.
— Надо, — ответил Власик.
— У нас точно, нет, может у девчонок спросить?
Придя в корпус, они сперва наведались к доброжелательно настроенным девчонкам, но у них краски не оказалось. В седьмую заходить не стали, всё равно что осиное гнездо ворошить. Тогда пошли на крайнюю меру — узнать у вожатой.
— Марина, у тебя случайно нет краски? — ласково пропел Власик, заглядывая в вожатскую.
— Какая ещё краска? — Марина оторвалась от заполнения журнала. В её глазах сразу зажёгся огонёк педагогической бдительности.
— Любая подойдёт.
— Та-ак! — нахмурилась пионервожатая, окидывая взглядом всю компанию, выстроившуюся в дверях. — Опять какую-то пакость задумали?
— Никаких пакостей на уме, только творчество, — Андрюшка сотворил на лице милую улыбку.
— Поклянитесь! — потребовала она.
— Честное пионерское! — в голос произнесли ребята, синхронно вскинув руку в салюте.
— Глядите у меня! — погрозила она пальцем, но уже без прежней строгости. — Если что узнаю — больше в жизни не поверю. Краски у меня нет. Вот тушь для письма. Подойдёт?
— Годится! То, что надо! — обрадовался Андрей. — Ты не переживай, нам всего-то на минутку.
Марина дала им бутылёк с черной тушью и перо. Они поспешили в свою комнату. Там Андрей, обмакнув перо в тушь, вывел на ветке крупными буквами: «ОСИНА».
— Гениально, — воскликнули все и принялись наперебой хвалить Андрея за сообразительность.
Потом Андрюшка, достав перочинный ножик, заострил палку.
— Ну вот он, настоящий осиновый кол! — просиял Алёшка, держа его в руках. — Вот оно, смертельное оружие против вампиров!
— Дай подержать! — наперебой загалдели остальные.
Каждый по очереди брал в руки кол и испытывал почти благоговейный трепет. Артефакт, созданный своими руками, из деревянной палки, казался им страшнее ядерной бомбы.
— Но этого мало, — подал голос Сашка. — Нужна ещё и защита.
— Ты о чём? — переспросил его Ванька, сжимая в руках деревянный кол.
— Осиновый кол — это орудие нападения. А о защите вы не подумали?
— О какой защите? — сказал Алёшка. — Говори прямо.
— Чеснок! — заявил Сашка. — Вампиры не переносят запах чеснока.
— А-а, верно, — протянул Лёшка. — Это бы нам пригодилось.
— И как мы его добудем? — спросил Ванька.
— Есть один способ, — загадочно произнёс Сашка. — Только вам он вряд ли понравится.


***

Наступил новый день. Утром, как обычно после завтрака, отряды выходили на линейку. Вожатые включали гимн, который каждый пионер знал на зубок. Это был настоящий священный ритуал всего пионерского движения. И вожатые тщательно бдили, чтобы никто из посвящённых в ряды пионеров не стал вдруг петь какую-то околесицу, наподобие:
— Взвейтесь кострами бочки с бензином. Мы пионеры — дети грузинов.
— Как вы опять?! — воскликнул Олег. Услышав знакомую отсебятину, вожатый вздрогнул, будто его ударило током. Он резко обернулся. Непутёвая четвёрка стояла тут как тут. Они будто намеренно встали в строю поближе к нему и орали прямо в ухо. Олег нервно выключил проигрыватель.
— Вам что, неймётся что-ли?! — строго проговорил он. — Опять в наряд на кухню захотели?
Ребята, лишь понуро опустив глаза, стояли с таким видом, будто готовы терпеливо понести любое наказание.
— Видимо грузины долго без остренького не могут, — съязвила Ленка Воробьёва и все захихикали.
Олег не стал церемониться с провинившимися и сразу после обеда отвёл их на кухню. Тётя Надя опять порадовалась пришедшей подмоге. Она привела их комнатку, где их ждала уже знакомая корзина и ещё три таза картошки.

К вечеру, управившись с заданием, ребята возвращались к себе. Но вместо недовольства испытывали радость победы. Будто они всех обвели вокруг пальца на пути к своей цели. К тому же их карманы весьма потяжелели от ценного груза, ради которого они добровольно пошли на такую экзекуцию.

Вернувшись в корпус и пройдя мимо девчонок, они удостоились целого букета комментариев:
— Фу-у-у! Вы что, в чесноке купались?!
— Мальчики, вам бы проветриться!
— От вас сейчас все комары передохнут!
Но мальчишки только довольно переглядывались. Эх, девчонки, ничего вы не понимаете. Это не запах — это наша защита!

Зайдя в комнату, они выгрузили из карманов чеснок и разложили по своим тумбочкам. Потом подумав, перепрятали за батарею, где уже хранился осиновый кол.
Для предстоящего похода против нечистой силы практически всё было готово.


ГЛАВА ПЯТАЯ: Подвиг второй, или ВЕЛИКИЙ ПОХОД

Весь следующий день мальчишки обсуждали план вечерней вылазки. А точнее — Великого похода против нечистой силы.
— Вот прибьём гада, сделаю из его зубов себе ожерелье, — мечтал Алёшка. — Как у вождя индейцев.
— Зачем? — не понял Ванька.
— Настоящий воин носит трофеи на себе. Для устрашения врагов. Тогда меня все бояться станут. Уважать начнут.
— И мне пару зубов дашь? — загорелся Сашка.
— Конечно, дружище. Вместе ведь на дело идём.
— Тоже на шею повешаю, — мечтательно произнёс он. — Тогда меня даже Вовка Огородов бояться станет.
— И нам с Ванькой тоже, — подхватил Власик. — А вообще надо на всех разделить. Чур мне клыки!
— Ишь какой хитрый, — прищурился Лёшка. — Клыки — это самое ценное.
— Давайте так: или делим поровну, или я на дело не иду, — отрезал Сашка Савин.
— Хорошо, разделим поровну. Сколько там зубов во рту?
— Тридцать два, кажется, — ответил Ванька. — Выходит каждому по восемь зубов.
— Блин, мало, — расстроился Власик. — Я хотел ещё брату подарить, чтобы его в садике не обижали.
— Так ведь это у нормального человека тридцать два, а у вампира их наверняка больше, — резонно заметил Алёшка. — Думаю, там столько зубов, что всем хватит. В крайнем случае скальп с него снимем.


***

Близился вечер. Чем темнее становилось на небе, тем смурнее делалось на душе у наших охотников за вампирами. Энтузиазм как-то незаметно угасал.
— Может, не пойдём? — робко спросил Сашка, выглядывая в окно на сгущающиеся сумерки. — Осталось-то всего ничего, несколько дней до конца смены продержаться. И домой уедем. А тут всё само как-нибудь утрясётся?
— Само?! Как это?! — возмутился Алёшка. — Когда вампир всех в лагере перекусает? Ты о других подумал? О тех, кто после нас приедет!
— Вампиры, они же, наверное, не вечные, может, он сам сдохнет? — с надеждой проговорил Сашка. — Как представлю перед собой эту рожу, так мурашки по спине бегут.
— А ты делай как я, — сказал Ванька. — У меня тоже мурашки, но я представляю, что мы идём за помидорами. Просто идём нарвать помидоров. Ведь необязательно ОН нам сегодня попадётся. Может, его вообще там нет.
Видя, как Сашка приуныл, Алёшка метнулся к батарее, достал оттуда осиновый кол и протянул другу.
— На, возьмись, — произнёс он торжественно. — Почувствуй себя как Гагарин за штурвалом ракеты. Именно! — вдруг просиял он, осенённый гениальной мыслью. — Сделав сегодня то, что задумали, мы станем героями как Гагарин! Да мы на всю Тюмень известными станем! Да что там Тюмень, на всю страну! Про нас в «Пионерской правде» напечатают!

Глаза у Сашки заблестели, на лице появилась мечтательная улыбка. Ему представилось, как в газетах на главной странице печатают их фотографии и люди читают про них статью под названием «Пионеры-герои». И учителя в школах будут рассказывать о них первоклашкам.

К слову сказать, не один Сашка улетел так далеко в своих фантазиях. Его друзья порхали где-то рядом. Каждому грезилось, что его приглашают в Москву и там Красной площади награждают орденом, как героя Советского Союза.

Воодушевившись мечтами, они уже с нетерпением стали ждать наступления ночи. На всякий случай Власик прошёлся мимо вожатской и, состроив умильные глазки, пожелал Марине спокойной ночи таким сладким голоском, каким обычно кот просит сметаны у своей хозяйки.

— Что-то вы рано сегодня? — удивилась она, отрываясь от конспектов.
— Хотим хорошенько выспаться, чтобы завтра на поле как следует поработать, — с наигранной отрешённостью проговорил Власик. — Не хочется вожатых своих подводить. Мы же понимаем, что на первом месте для пионера должно быть общее дело.
— Ну, ну, — ухмыльнулась она.

Сладко ей улыбнувшись на прощание, Андрюшка отправился к своим.

— Ох уж мне эти пятиклассники, — прыснула Марина, когда Андрей ушёл. Женским чутьём она без труда прочитала его неприкрытую, хоть и неуклюжую, симпатию.
— Ну что? — набросились на вернувшегося Андрюшку ребята.
— Всё отлично! Птичку почти приручил, — похвалялся Власик. — Парочка откровенных взглядов — и эти старшеклассницы начинают тебя избегать, боясь, что ты захочешь за ними приударить. Так что сегодня она к нам ни ногой.
— Ну ты, молодчина! — хлопнул его по плечу Алёшка.

Наступления ночи мальчишки ждали при полной амуниции: в каждом кармане одежды покоилась головка чеснока, в правом рукаве по два воткнутых птичьих пера, а также: фонарик, перочинный ножик и главное оружие, гроза всей нечисти — осиновый кол.

За пятнадцать минут до отбоя Марина отправилась по комнатам — убедиться, что все на месте. Было слышно, как она зашла в пятую, перекинулась парой слов с девочками, потом остановилась у дверей шестой, чуть замялась и пошла дальше в седьмую. Ребята переглянулись. Власик довольно ухмыльнулся.
— Ну, Власик, ну ты даёшь! — восхищённо прошептал Алёшка. — И ведь точно, к нам даже не заглянула! Да ты прямо настоящий дамский психолог!
— А что она там о себе надумывает?! — проговорил Власик с упрёком в голосе. — Думает если похожа на Надежду Чепрагу, то можно другим кружить головы?
— А я вот что понял, пацаны, — философски заметил Ванька после небольшой паузы. — С девчонками свои чувства лучше держать на замке. Они ведь не лучше вампиров — откусят кусок твоего сердца, и ходят себе как ни в чём не бывало. А ты потом живи — мучайся с половинкой в груди.
— Ты про Светку Андрееву? — догадался Лёшка. — Ой, Ванёк, перестань! Забудь ты её! Что вы все в ней нашли? Подумаешь — самая красивая девочка в школе. Что, теперь всем сохнуть по ней? Они всё равно из Винзилей в город переехали, вряд ли вы теперь встретитесь. Тем более она в другом классе училась, какая разница?

Ванька только вздохнул в ответ.

Дождавшись, когда шаги Марины затихнут в конце коридора и она закончит свой обход, мальчишки вылезли из-под одеял.
— Так, всё, — произнёс Лёшка. — Охотники на вампиров, хватит валяться. Наш выход.

Окно было приготовлено заранее — они ещё днём приоткрыли скрипучую раму, и теперь вылезли на улицу совершенно бесшумно. Один за другим четверо пионеров выскользнули в ночную тишь. Дорога до подсобного хозяйства в этот раз оказалась намного короче. Несмотря на темноту, выбрали нужный поворот и больше никаких канав и драных котов на пути. Опыт — великое дело.

Выйдя к теплицам, они затаились. В какой из них может прятаться ОН? И здесь ли ОН вообще? Светить фонариком — рискованно, так они себя выдадут, а нужно действовать незаметно. Решили сначала тихонько пройти по дорожкам, протянутым вдоль теплиц, прислушиваясь, вдруг что-то услышат. Чтобы было не так страшно, разбились не по одному, а по двое. Алёшка с Власиком пошли по одной дорожке, Ванька с Сашкой по соседней. Сперва прошли в одну сторону, там развернулись и пошли обратно. И так охватили всё хозяйство, благо оно было не большим. Вернувшись на исходную, устроили совет.
— У нас ничего, — шепнул Лёшка.
— И у нас, — ответил Ванька.
— А вы внимательно смотрели? — поинтересовался Алёшка.
— И смотрели и прислушивались, — отвечал Сашка, — тишина.
— Выходит зря пришли, зря готовились, — подытожил Власик.
— Ничего не зря! — заявил Лёшка. — Вампира не поймали, так хоть помидоров наберём. Чего с пустыми руками-то уходить?
— Верно! — оживились друзья.
Они сунулись, в ближайшую теплицу, но там росли огурцы. Пошли к следующей, приоткрыли дверь и… замерли. В тусклом свете дежурных ламп они увидели ЕГО.

ОН сидел на корточках спиной к ним. Сзади они видели только длинный плащ, который наполовину распластался по земле, а над плащом слегка подрагивала голова в такт чавкающим звукам. Мальчишки осторожно прикрыли дверь и тихонечко отошли подальше, стараясь не дышать.
— Это он! — возбуждённо зашептал Алёшка, чувствуя, как сердце ухает куда-то в пятки. — Нам не привиделось! ОН действительно существует!
— Вы слышали звуки? — чуть дыша произнёс Власик. — Жуёт! Ест кого-то!
— Что будем делать? — испуганно спросил Сашка.
— Надо решить, как действовать, — притих Лёшка.
— Давайте теплицу подожжём и убежим, — предложил Власик.
— И тогда плакали наши помидоры, — осадил его Лёшка. — Они ведь тоже сгорят.
— Посмотрите на него! — зашипел Власик. — Он ещё о помидорах думать успевает!
— Я о них всё время думаю, — пожал плечами Алёшка.
— Если бы не твои помидоры, сейчас бы лежали в постелях и ни о чём бы не ведали! — не унимался Власик.
— А я никого и не заставлял с собой идти! Сами согласились! — огрызнулся Лёшка.
— Да тише вы, а то услышит, — шикнул Ванька. — Пацаны, давайте не будем ссориться, не затем пришли.
— Вот именно, — сказал с обидой Лёшка. — Мы племя или нет? Для чего вот это делали? — он вытащил из-за спины осиновый кол.
Увидев его, ребята вдруг почувствовали какое-то озарение. Будто нахлынуло воспоминание о былых подвигах, которые они уже нарисовали себе в своих мечтах.
— Так. Давайте-ка все за него возьмёмся, — сказал Алёшка.
Мальчишки протянули руки и каждый схватился за продолговатую деревяшку, таившую в себе несметную мощь. Ну так, по крайней мере, казалось им самим. Взявшись за кол, они ощутили единение друг с другом, почувствовали, как какая-то сила наполняет их. Будто они не одни идут на это сражение, с ними легендарный клинок, который наводит ужас на любую нечисть. Как меч-кладенец против Змея-Горыныча. Страх отступил и они вновь были полны решимости действовать.

— Ну, какой будет план? — поинтересовался Сашка.
— Его надо заманить в ловушку, — предложил Лёшка. — Тогда мы сможем его одолеть.
— Давай уж, говори, чего придумал, — сказал Ванька.
— Двое должны обойти теплицу с другой стороны и там пошуметь, отвлекая его на себя. А двое других незаметно подкрадутся сзади и воткнут в него кол.
— Жребий будем тянуть? — спросил Сашка.
— Нет, будем действовать наверняка. Мы с Власиком быстрее бегаем, поэтому пойдём его отвлекать. Если за нами погонится, постараемся убежать.
— А если догонит? — спросил Сашка.
— Не догонит, — уверенно произнёс Алёшка. — Когда в прошлый раз отсюда улепётывали, я от страха, наверное, мировой рекорд поставил, — признался Лёшка. — А Власик маячил впереди меня.

Ребята одобрительно покачали головами, вспоминая прошлое похождение.
— Значит, мы станем шуметь и подопрём дверь, — озвучивал детали Лёшка. — Пока он с нею возится, вы с Ванькой подкрадываетесь сзади и вонзаете в него кол. Если не успеете и увидите, что он за нами погнался, то удирайте назад другой дорогой.
— Про защиту-то мы забыли! — вдруг просиял Сашка. — У нас же есть чеснок!
— Верно! — сказал Лёшка. — Доставайте!

Они вытащили свои припасы чеснока и принялись натираться им с головы до ног. Запах стоял такой, что у них самих начало щипать глаза и першить в горле.
— Ну как тебе такое? — задиристо прошептал Лёшка в сторону теплицы. — Ежели бутерброд будет с чесночком, то уже не по вкусу?! Какая жалость!
Ребята ещё раз все вместе взялись за осиновый кол.
— Ну, герои! На подвиги! Как Гагарин! — подбодрил Алёшка.

Он вручил Сашке заветное деревянное орудие, и они с Власиком осторожно пошли в обход теплицы. Сашка с Ванькой на цыпочках подкрались к двери и стали ждать сигнала. Вскоре послышался стук. С дальней стороны кто-то постучал по стеклу. Сашка замер в нерешительности, представив, что сейчас придётся войти внутрь и оказаться рядом с этим жутким созданием.

— Пошли, — шепнул Ванька и крепко сжал друга за руку. Это придало Сашке уверенности.

Ванька медленно отворил дверь, и они вошли. Чудище, казалось, ни двинулось с места за то время, что они заглянули сюда в первый раз. Оно также, сидя на корточках, чавкало и потряхивало головой. У ребят всё похолодело внутри, а сердце готово было выпрыгнуть из груди.

За теплицей опять послышался стук. Вампир перестал жевать и приподнял голову. Поняв, что пора действовать, Ванька с Сашкой вместе взявшись за кол, решили разбежаться и воткнуть его с разбега, чтобы уж проткнуть наверняка. Они приготовились, набрали воздух в грудь…
— Раз… два… ТРИ! — мысленно скомандовал себе Сашка.

И на счёте «три» он зацепил ногой забытое кем-то пустое железное ведро. Ведро с грохотом покатилось по земле.

Чудище мгновенно повернуло голову налево. Край плаща одёрнулся и обнажил жилистую руку, крепко сжимавшую кусок красной плоти. Всё, что запомнили ребята, — это вытаращенный на них свирепый левый глаз. ОН смотрел, не мигая, и казалось, пожирал взглядом двух аппетитных пионеров, случайно зашедших к нему на ужин.

Тянуть дольше было нельзя, нужно переходить в атаку. Ребята, для смелости, заорали во всё горло и бросились вперёд. Только впереди почему-то оказались двери, через которые они только что вошли. Но эта малозначимая деталь их не остановила. Они продолжали бежать вперёд и вперёд, не разбирая дороги, пока не увидели знакомые стены своего корпуса. В эту секунду, словно два сверхзвуковых снаряда, их обогнали Лёшка с Власиком. Они неслись с такой скоростью, что позавидовал бы и Гагарин, мчась по космосу на своей ракете.

Вчетвером ворвавшись в помещение корпуса, они уже отработанными движениями захлопнули дверь и толкнули задвижку. После чего влетели в свою комнату, затворили окно и с головой нырнули под одеяла.

— Что за шум? — послышался голос вожатой.
— Наверно опять, банда из шестой, — прошептал чей-то напуганный голос.

Марина прошла по коридору, открыла дверь в шестую комнату и… сразу отпрянула назад. Так как её тут же заключило в свои объятия едкое чесночное облако. От неожиданности у неё перехватило дыхание, она закашлялась, захлопала ресницами и замахала ладошками перед лицом, в надежде высушить выступившие слёзы. Набрав побольше, воздуха она ступила внутрь комнаты и включила свет. Перед ней предстала уже знакомая картина. Четыре перепуганных пионера дружно тряслись под своими одеялами, из-под которых торчали только взлохмаченные макушки.

— Да что с вами на этот раз приключилось? — в растерянности спросила она, уже не обращая внимания на лютый запах.
— Ду… ду.. — попытался выговорить Власик, стуча зубами.
— Опять ваш Дуракула? — воскликнула она.
— Д-да, да, — подтвердил Андрюшка.
— Вы тут совсем свихнётесь со своими страшилками! — принялась ругаться Марина. — Или задохнётесь от этого ужасного запаха.

В раскрытую дверь уже заглядывали любопытные лица из числа тех, кто ещё не уснул. Одноклассники, зажав носы, с неподдельным интересом наблюдали за разворачивающейся драмой. Они шушукались между собой, выдвигая свои версии происходящего, и с трудом сдерживали рвущиеся наружу смешки.

— Вы что, в чесноке кувыркались? — злилась Марина. — Вы хоть проветрите тут!
Она подошла к окну и распахнула его настежь. В комнату ворвался прохладный воздух и вместе с ним — полчище таинственных ночных звуков.
— Не-ет! — заголосили перепуганные мальчишки. — Закрой окно! Закрой! Нельзя открывать!
— Вы хотите, чтобы мы все задохнулись? — негодовала Марина. — Значит так! Или вы спите с открытым окном, или идёте ночевать на улицу!
— Нет, только не на улицу, — взмолились мальчишки.
— Скажите спасибо, что у меня нет ключей от душевой, — строго проговорила вожатая. — А то бы я вас прямо сейчас заставила помыться с мылом. Фу-у, не могу тут больше находиться. Утром я всё расскажу Олегу, а сейчас спать!

Она стремительно направилась к выходу, рявкнув на столпившихся зевак, и уходя хлопнула дверью.


ГЛАВА ШЕСТАЯ: УКУШЕННЫЙ

Следующий день для ребят не задался с самого утра. Сразу после подъёма Олег лично повёл их в душевую, словно конвоир особо опасных преступников. Четвёрка уныло брела по лагерю, а за ними тянулся шлейфом не до конца выветрившийся чесночный дух.

Мимо строем маршировали другие отряды, направляясь на утреннюю зарядку. Ребята ловили на себе любопытные взгляды других вожатых, которые обменивались шутливыми репликами с Олегом:
— Ты что, опять отсталых повел?
— Скорее наоборот, — с иронией ответил Олег. — Это у нас — бойцы невидимого фронта. Настоящие охотники на вампиров.
— Ого! А у нас тут и такие водятся? — заржали другие.
— Вы разве не знали? — Олег наигранно удивился. — У нас тут сам Дракула к пионерам по ночам приходит. Правда, наши герои его пока только чесноком закидали. До прямого контакта дело пока не дошло.

Ребята готовы были сквозь землю провалиться. Щёки горели, уши пылали, а Власик даже пытался сделать вид, что он здесь вообще случайно и идёт совсем в другую сторону.

К завтраку уже добрая половина лагеря знала про искателей приключений из восьмого отряда и про коварного злодея, который им по ночам покоя не даёт.

После столовой, вместо ежедневной поездки на поле, нашу отчаянную четвёрку наказали дежурством по корпусу. Вожатый велел им прибираться во всех комнатах. Все уехали на поле, а наши герои остались наедине с грязными полами и собственным разочарованием.

Взяв вёдра с водой и швабры, мальчишки первым делом принялись за коридор. Вода в вёдрах моментально становилась серой, а настроение — таким же унылым.
— Хотели подвиг? — бурчал Власик, выжимая тряпку. — Перемыть полы на всём этаже — чем не подвиг?!

Друзья в ответ только вздыхали. Закончив с коридором, они приступили наводить порядок в комнатах.

— Хорошо, что мы сами прибираемся в своей комнате, — заметил Алёшка. — Если бы это делал кто-то другой, то обнаружили бы наш тайник за батареей. И тогда плакал бы весь наш арсенал.

Убравшись у себя, они зашли в соседнюю спальню к мальчикам. Заглянув туда, немало удивились: в комнате царил полумрак — шторы наглухо задернуты, а на одной из кроватей кто-то спал, укрывшись одеялом с головой. Ребята переглянулись. Они на цыпочках подкрались поближе. Осторожно приподняв край одеяла, они узнали Петю Сидорова.

— Странно, — прошептал Ванька. — Почему он днём спит? Это же ненормально!
— И шторы задёрнул, — добавил Власик, озираясь по сторонам.
— Может это он и есть? Тот, кого Дракула укусил. — сказал Алёшка. — Спит днём… в темноте… Ну точно! Всё сходится!
— Нечисть! — подытожил Власик шёпотом.
— Сашка, дуй в нашу комнату за осиновым колом! — скомандовал Алёшка, — и чеснок прихвати. Сейчас мы нечистую силу изгонять будем.

Сашка пулей вылетел из комнаты и через минуту вернулся с заветным оружием. На колу всё так же гордо красовалась жирная чёрная надпись «ОСИНА», хотя слегка потёртая от постоянных хватаний.

— Погоди, так нельзя! — громко прошептал Сашка. — Надо убедиться, что это вампир. У них зубы острые.
— Точно, — кивнул Алёшка. — У вампиров должны быть клыки. Ванька, давай, открой ему рот.
— Ага, чтоб он мне руку откусил?! — испуганно прошептал Ванька. — Он голодный! Вон, смотри, слюна течёт!
— Надо чем-то рот ему открыть, — думал Лёшка.
— Я знаю, — подал голос Сашка. — Есть такие люди — эпилептики. Когда у них приступы, им ложку в рот суют, чтобы рот открыть.
— Ну-ка, глянь, может у него в тумбочке ложка есть?
Власик тихонько открыл тумбочку и порылся там.
— Не-а, нету. Есть зубная щётка.
— Пойдёт, давай. Только надо ещё одну, двумя сразу легче будет.
Они нашли ещё одну щётку в соседней тумбочке.
— Давай, Сашок, бери кол, — скомандовал Алёшка. — Как только мы убедимся, что это вампир, тыкай в него.
— А-а-а, может кто-то другой? — замялся Сашка. — Я в прошлый раз кол держал. Пусть Власик сегодня.
— Кто у нас тут главный специалист? — строго спросил Алёшка. — Сам ведь читал, как это делается, и нам рассказывал. Погоди, сейчас я обложу его чесноком. Андрюха, ты держи этому вурдалаку руки. Мы с Ванькой ему рот раскроем.
Власик робко взял Петю за запястья, стараясь дышать через раз.
— Вот, Ванёк, бери щётку, — шепнул Лёшка. — Я тяну одну губу вверх, ты вторую вниз.

Сунули они щётки Пете в рот и давай ему губы оттягивать. И тут произошло неизбежное — ОН проснулся… зенки свои вытаращил, и зыркает на ребят. Один его держит, другой острой палкой в лицо тычет, двое других ему зубы чистить пытаются. В его испепеляющем взгляде Сашка прочёл смесь эмоций: испуг, злость и негодование. Саше захотелось бросить этот злосчастный осиновый кол и убежать куда подальше. Но сделать так, значит показать себя трусом, да и друзей подводить он не хотел.

Тем временем «укушенный» окончательно пришёл в себя. Он так сурово посмотрел на Власика, что тот в страхе отступил к стене. Тогда освободившись, он резким движением отпихнул от себя руки, вооружённые зубными щётками, сел на кровати, оглядел собравшихся негодующим взором и произнёс:

— Вы чего? — возмутился Петя обиженным писклявым голосом. — Зачем меня будите?
— А чего ты днём спишь? — неуверенно начал Алёшка.
— У меня сегодня день рождения. Освобождение от работ, что хочу то и делаю, вот решил выспаться.
— А шторы зачем задёрнул? — добавил Ванька из-за спины Алёшки. — Ах, да… — тут же поправился он.

Петя посмотрел на них, как на сумасшедших. Повисла пауза. До мальчишек начало медленно доходить, что они снова облажались. Они разочарованно выдохнули.

Поняв, что Петя — обыкновенный, а не укушенный, они немного расстроились. Ребятам так хотелось совершить какой-нибудь подвиг! Так хотелось доказать всем, что советские пионеры ничего не боятся. Что если надо, они и с нечистой силой поборются. Но подвиг каждый раз от них куда-то ускользал и не спешил совершаться. Более того, их героические потуги обернулись очередным проступком, за которым неминуемо последует наказание.

Ещё бы — Петя тут же побежал жаловаться вожатому. И после того как ребята закончили с уборкой на этаже, Олег велел им писать объяснительную, по этому происшествию. Написание сего доклада потребовало от ребят немало сил, ведь в эпистолярном жанре они были не столь сильны, как в борьбе с тёмными силами. Их отряд уже давно вернулся с поля, а четвёрка всё корпела над бумагой, увлечённо занимаясь сочинительством. Со стороны это выглядело так, будто они пишут «Войну и мир», а не жалкие три строчки объяснений. Наконец, закончив своё вымученное творчество, они понуро поплелись к Олегу и молча вручили ему мятый листок.

Когда тот стал читать, он сперва округлил глаза, потом резко прижал ладонь ко рту и жутко покраснел. Лицо его выражало сложную гамму чувств. Было непонятно, то ли он хочет зарыдать, то ли борется с приступом хохота. Несколько секунд он пытался справиться сам с собой, издавая какие-то странные гортанные звуки — не то всхлипы, не то сдавленные смешки. Наконец, совладав с эмоциями, он оторвался от листка и поднял глаза на притихшую четвёрку:

— Вы… это… — выдавил он, с трудом сдерживаясь. — Пойдёмте-ка за мной.
Мальчишки испуганно переглянулись. Ванька шепнул:
— Всё, приплыли. Сейчас в милицию сдаст.

Олег встал из-за стола и решительно повёл друзей за собой. Выйдя в коридор, он собрал перед собой весь отряд. Пионеры, только что вернувшиеся с поля, устало переминались с ноги на ногу, но, почуяв неладное, навострили уши.

— Послушайте все! — начал Олег, поднимая листок в воздух. — Сегодня наши неугомонные искатели приключений опять отличились. Сейчас я зачитаю объяснительную про их очередную проделку. Это должны слышать все. Это… это настоящий шедевр.

Он откашлялся и начал читать, стараясь сохранять серьёзное выражение лица:

— «Объяснительная записка от пионеров Забелкина А., Власова А., Черникова И. и Савина А.
Нас сегодня оставили прибираться в комнатах. Мы прилежно выполняли свою задачу, подметали, мыли полы и заботливо вытирали пыль. Когда мы зашли в пятую комнату, мы почувствовали очень неприятный запах. Мы увидели, что кто-то лежит на кровати. Когда мы подошли поближе, то увидели, что это человек. Мы присмотрелись и узнали Петю Сидорова. Мы подумали, что в комнате пахнет потому, что Петя забыл почистить после обеда зубы. Мы не захотели бросать друга в беде и решили ему помочь. Будить его не стали — у него ведь сегодня День рождения, пусть высыпается. Но когда мы стали чистить Пете зубы, он нечаянно проснулся…»

Все, кто был в коридоре прыснули со смеху.

— Это ещё не всё! — Олег поднял руку, призывая к тишине. — «Когда мы почистили ему зубы, позднее мы обнаружили у него под подушкой припрятанный чеснок. И тогда мы догадались, чем пахло у Пети изо рта».

Петя Сидоров пытался что-то возразить, но его никто не слушал.
— Не ел я никакой чеснок! — вопил он, но его голос тонул в общем хохоте. — Это они мне подложили!

Все собравшиеся хохотали, державшись за животы. Перед этой галдящей публикой стояла наша доблестная четвёрка и растерянно озиралась по сторонам. Они не могли понять, как на это реагировать: то ли смеяться вместе с остальными, то ли от стыда провалиться сквозь землю.

От души насмеявшись, Олег сменил гнев на милость и отпустил горе-героев с миром.
Вечером, сидя на лавочке, наши друзья грустили. Они смотрели на прогуливающихся повсюду пионеров и думали о том, что хотели стать героями — спасителями для всех этих школьников. А выходило, что спасать окружающих приходилось от них самих.

— И почему всегда так? — вздохнул Сашка. — Хочешь людям пользу принести, а выходит сплошное посмешище.
— Хотели стать индейским племенем? Вот и получите! — с сарказмом произнёс Ванька. — Четыре индейца из племени Хохочумба.
— Если наши идеи никому не понятны, это не значит, что мы дураки. Просто остальные не доросли до нашего уровня, — нашёл оправдание Власик. — Гениев вообще редко при жизни признают.
— Могут смеяться сколько угодно, — упрямо заявил Алёшка — Но одно знаю точно: в теплицах кто-то был. И этот кто-то никуда не делся. Он здесь. Просто ждёт своего часа.


ГЛАВА СЕДЬМАЯ: РАЗОБЛАЧЕНИЕ

Вот и пролетели две недели трудовых будней в пионерлагере. Завтра ребята соберут вещи, усядутся в приехавшие за ними автобусы и разъедутся по домам. А на сегодня запланирована масса праздничных мероприятий, посвящённых закрытию смены.

С утра — общая торжественная линейка. Отряды выстроятся на центральной площадке в парадной форме. Вожатые зачитают итоги соревнований и самым активным отрядам, а также отличившимся пионерам вручат почётные грамоты. Потом будет пышный обед, на котором обещали дать мороженое. А на вечер планируются: концерт, праздничный ужин, ну и в заключении — долгожданная субботняя дискотека.

Как правило, такая насыщенная программа, интересна лишь самим организаторам. Им кажется, что своим праздником они несут массам истинную радость. Но все остальные участники к вечеру мечтают лишь об одном: чтобы всё поскорее закончилось. Уж лучше бы они обошлись вовсе без праздника, чем эти постоянные построения и переодевания в парадное.

И чтобы дожить до вечера, ребятам пришлось вынести все испытания сегодняшнего дня, который вымотал их ничуть не меньше, чем традиционная поездка на поле. Даже, пожалуй, больше.

***
День клонился к вечеру. Шумный и суетливый, он наконец-то выдохся, исчерпав весь запас запланированных мероприятий. И вот настало время дискотеки — того самого события, которого все ждали аж с начала смены. Особенно девчонки. Они ещё с обеда успели перемерить все свои наряды и теперь красовались в лучших платьях, накрутив локоны на карандаши.

Ответственным за дискотеку назначили вожатого Петрова. Ему было уже двадцать три года, и он был самым старшим среди вожатых. В лагерь Петров попал после окончания физинститута, для прохождения практики. Здесь он пользовался безусловным авторитетом: высокий, подтянутый, с усами — настоящий спортсмен. В вопросах порядка его слово было для всех законом — прямо как у местного участкового.

К подготовке Петров подошёл со всей ответственностью. Танцплощадку устроили прямо перед столовой. Притащили огромные колонки и коробку цветомузыки — разноцветные лампочки, которые должны были мигать в такт мелодии, но на практике мигали как им вздумается. Какой-то вожатый приволок магнитофон и целую стопку кассет. По периметру площадки зажгли гирлянду — сразу стало похоже на настоящую дискотеку, почти как в городе. И наконец-то включили нормальную, молодёжную музыку, а не эти марши и пионерские песни.

У школьников появилась возможность выплеснуть на танцпол всю энергию, что копилась в них эти две недели. Под звуки громыхающих динамиков кто-то выделывал в центре заученные движения, кто-то топтался у колонок, разглядывая цветомузыкальную установку, а кто-то жался по краям, делая вид, что просто разговаривает, хотя сам украдкой притопывая, вилял двумя «мягкими полушариями».
А наша неугомонная четвёрка грустно сидела на перилах, свесив ноги и наблюдала за всеобщим весельем. Они смотрели как пионерская молодёжь отрывалась под песни группы «Форум». «Белая ночь» разносилась над танцплощадкой так, что, наверное, было слышно даже в соседней деревне.

Ребята сидели хмурые и беседовали о том, что так и не выяснили, что же на самом деле произошло в теплицах.

— Веселятся они, — с упрёком сказал Алёшка. — А нам даже порадоваться не получается.
— Им-то хорошо, — подхватил Сашка. — Они и знать не знают, что тут по ночам творится.
— Вот ведь как бывает: хотели всех спасти, — добавил Ванька с горечью. — В итоге стали для них клоунами.
— И ведь ничего не докажешь, — вздохнул Власик. — В теплицу мы больше не сунемся. Так и останется эта тайна нераскрытой.
— Может, оно и к лучшему, — философски заметил Сашка. — Меньше знаешь — крепче спишь. И вообще, может, нам просто показалось? С перепугу-то знаете какие галлюцинации бывают…
— Ладно, — махнул рукой Алёшка. — Что толку теперь гадать. Завтра разъезжаемся, и всё. Останется наша история лагерной байкой. Будут другим сменам по чудиков из восьмого отряда рассказывать.

Тут у Андрюшки в горле пересохло от долгих разговоров:
— Пойду в столовке воды попью, — сказал он, спрыгивая с перил.
Он зашагал к двери. Остальные проводили его взглядами и снова уставились на танцующих. В столовой уже прибрали после ужина, но на столах кое-где остались вазы с овощами и фруктами, которые ребята не смогли доесть за праздничной трапезой. Свет в помещении был выключен, только из окон залетали разноцветные отблески дискотечных огней, создавая внутри какой-то тревожный, мигающий полумрак.

Андрей подошёл к стеклянной двери, взялся за металлическую ручку и уже собирался толкнуть дверь, как вдруг замер. Сквозь стекло, в отблесках цветомузыки, он увидел внутри чей-то тёмный силуэт. Тот стоял у дальней стены. Тень двигалась, вытягивалась, колыхалась…

Сердце Власика ухнуло в пятки, и ноги сами понесли его обратно.
— Там! Там! — заорал он, подлетая к друзьям, стараясь перекричать громкую музыку. — Там, в столовой!
— Что?! — вскочил Алёшка.
— ОН! Чёрный, в плаще! — выпалил Андрюшка, хватая ртом воздух. — Тот самый! Я видел!

Ребята осторожно подошли к дверям столовой и заглянули сквозь стекло. Внутри было темно, только разноцветные всполохи дискотечных огней то выхватывали из мрака столы и стулья, то снова погружали их в темноту. Сердце у каждого колотилось где-то в горле.

ОН стоял за составленными в один ряд столами в своём тёмном плаще. На фоне стены его тень выглядела огромной, а руки неестественно длинными. В свете мигающих огней его движения были резкими, трудноуловимыми. Казалось, он перемещался вдоль столов в какой-то дёрганой манере, будто не шёл, а исчезал в одном месте и сразу появлялся в нескольких шагах впереди. Мальчишки замерли, боясь дышать.

И вдруг в какой-то момент ОН будто почувствовал, что за ним наблюдают. Фигура резко замерла, а потом медленно, очень медленно повернулась лицом к дверям. Даже в полумраке, даже сквозь блики цветомузыки ребята смогли разглядеть уже знакомую ненасытную зубастую пасть. И в свете очередной вспышки они увидели полураскрытые бордовые губы.

Дальше никто не думал. Ноги сами развернули их обратно. Они сиганули от дверей так резво, едва не устроив на крыльце кучу-малу, выбежали на танцплощадку и заорали, перекрикивая звуки магнитофона:
— Там! В столовой! Он там!
— Дракула! Вампир!
— Людоед! Настоящий!

Танцующие замерли в недоумении. Дежурный дал команду, чтобы выключили музыку. Наступила тишина, в которой было слышно только тяжелое дыхание четырёх перепуганных пионеров.

— Ну и кто тут у нас мешает проводить запланированное мероприятие? — строго спросил Петров, подойдя к нарушителям.

Тут ребята стали на перебой что-то ему объяснять, указывая в сторону столовой.
Петров поднял руку, в надежде прекратить этот галдёж:
— Так, стоп. Спокойно. Кто — он? Что за кровопийца? Вы что там, «Пионерскую зорьку» пересмотрели?
— Да нет же! Честное пионерское! — выпалил Алёшка, прикладывая руку к груди. — Мы в столовую зашли, а там ОН! Стоит у стены, в плаще чёрном, и зубы вот такие!

Петров скептически прищурился, но, увидев абсолютно серьёзные, перепуганные лица мальчишек, что-то смекнул. Вздохнув, он сходил к аппаратуре, достал из-за колонки большой ручной фонарь и щёлкнул выключателем. Яркий луч ударил в темноту.

— Ладно, — сказал он. — Пойдёмте глянем, что там за чудо-юдо в нашу столовую повадилось. А вы, — он обернулся к остальным пионерам, — не толпиться! Стоять здесь и не двигаться.

Дежурный с фонарём в руке пошёл первым. Следом, стараясь ступать тихо, двинулись четверо наших героев. А за ними, нарушая все приказы Петрова, потянулись и остальные. Все были заинтригованы тем, что же сейчас будет.

Дежурный потихоньку подошёл к столовой и осторожно заглянул через приоткрытое окно, стараясь не выдать себя лучом фонаря. Несколько секунд он вслушивался. Из глубин обеденного зала доносились отчётливые чавкающие звуки. Петров обернулся и одними губами прошептал:

— Там кто-то есть…

Он неторопливо подошёл к двери и, нервно сглотнув, крепко взялся за холодную ручку. Не меньше сотни пионерских глаз в этот момент смотрели на него. У дверей собралась почти вся дискотека, каждый хотел заглянуть внутрь.

— Кто там такой? — послышались шепотки. — Это и есть Дракула?

Петров собрал всю свою волю в кулак. Включив фонарь, он резко открыл дверь и крикнул первое что пришло на ум:
— Руки вверх!

Мрачная фигура, которая стояла за столом резко подняла руки. В свете фонаря выделялось бледное лицо и ярко-красные губы. В руке, поднятой вверх, он сжимал какой-то багровый сгусток, от которого по запястью стекали красные потёки. Фигура стала тихо завывать.

— Что-о-о?! Кто-о-о!? — протянул Петров таким тоном, будто его сейчас осенило, — Так это ж…

Он подошёл к стене и щёлкнул выключателем. Вспыхнувший свет залил столовую, и все увидели дворника Ваню. Тот стоял у стены, испуганно подняв руки вверх, и щурился от ярких ламп. На плечи его был накинут дедовский плащ-палатка — старый, защитного цвета, который в полумраке действительно казался зловещим чёрным одеянием. Перед Ваней на столе возвышалось блюдо с помидорами, наполовину опустошённое. В правой руке он сжимал надкушенный помидор, из которого вытекал сок. Поскольку ел Ваня всегда с огромным аппетитом и не особенно следил за аккуратностью, весь его подбородок и даже щёки были измазаны томатным соком и мякотью.

В столовой повисла мёртвая тишина.

— Так вот он кто, этот ваш Дракула! — сказал Петров, еле сдерживая смех. — Значит, он всё-таки существует!
— Дас-сьте… — пролепетал Ваня испуганно, косясь на толпу в дверях. — Я тут… п-п-помидоки хонять… Я всё хонять. Хоняю, дас-сьте… Номано? — добавил он с надеждой, словно спрашивая разрешения.

Несколько секунд все переваривали увиденное. Но потом собравшиеся не выдержали и в столовой раздались первые смешки. А через минуту уже хохотали все. Громко, заливисто, до слёз. Кто-то держался за живот, кто-то присел на корточки, не в силах стоять. Даже Петров отвернулся и затрясся плечами, пытаясь сдержать улыбку, но у него плохо получалось.

— Дракула! Настоящий Дракула! — выкрикнул кто-то. — Он приходит по ночам на грядки и пьёт у помидоров их кровь!
— А пасть! Вы видели эту зубастую пасть?! — вторил другой. — Страшный пожиратель помидоров!
— Из теплиц, значит, чудовище пожаловало! В столовую за добавкой!

Каждое новое высказывание сопровождалось взрывом смеха. Ваня стоял перед всеми, растерянно моргал и улыбался своей блаженной улыбкой — он никак не мог понять, почему всем вдруг стало так весело.

А в центре всеобщего веселья, под градом насмешек и острот, застыли наши незадачливые «охотники». Они стояли посреди этого бедлама красные, как те самые помидоры на столе. Им хотелось провалиться сквозь землю, раствориться в воздухе, стать невидимками — лишь бы не видеть этих смеющихся лиц и не слышать их шуток.
Мальчишки смотрели на Ваню и не могли себе простить собственной слепоты. Ведь это был он! Ну конечно! Как они сразу не додумались? Теплицы находились рядом со сторожкой, в которой Ваня жил вместе с дедом. И этот плащ… Да это же тот самый солдатский плащ-палатка, что давал ему дед, когда Ваня выходил на ночное дежурство. Ну точно, всё сходится.

Глядя на безобидного Ваню, друзья с трудом могли представить его в роли вампира. Этот перепачканный томатным соком дядька с блаженной улыбкой и дурацким плащом на плечах — и есть то самое чудовище, от которого они улепётывали со всех ног? Граф Дракула, заставивший их натираться чесноком и точить осиновый кол? Как можно было до чёртиков испугаться такого недотёпу?

«Мы что, правда от него бегали? — пронеслось в голове у Ваньки Черникова. — От Вани? Который и двух слов-то связать не может?»
«Так вот на какого вампира мы охотились! — думал Алёшка, всматриваясь в испуганное, но такое доброе лицо Вани. — Он значит сидел себе в теплице, ел втихушку помидоры, и тут мы из засады на него как выскочили. Да мы же ему чуть инфаркт не устроили! И сами чуть в штаны не наложили!».
«Выходит, кто теперь тут недотёпа? — горько усмехнулся про себя Сашка. — Не Ваня, а мы. Четыре главных недотепы на весь лагерь».

— Ваня… — выдохнул Власик, закрывая лицо ладонью. — Ну Ваня… Чуть заиками нас не сделал.

Зал продолжал сотрясаться от хохота. Но тут всеобщую потеху прервал командный голос дежурного:
— Так, народ, отбой веселью! — Он поднял руку, и смех постепенно стих.

Изобразив на лице строгость, он подошёл к виновнику переполоха.
— Ты чего здесь делаешь среди ночи? — спросил он.
— Темно. Никого. — послушно отвечал Ваня. — Помидоки надо хонять. А то ай-яй-яй. — Для убедительности он погрозил сам себе пальцем, изображая, как будет ругаться дед, если помидоры пропадут.
— Давай-ка, ступай к деду, — мягко сказал Петров, подталкивая Ваню к выходу. — Не надо здесь ничего охранять. Мы сами справимся.

Ваня послушно потопал к выходу, но тут как бы невзначай, стянул со стола пару крупных помидоров и прихватил с собой.

Петров проводил его взглядом, едва заметно усмехнувшись, затем хлопнул в ладоши и громко произнёс:
— Так, все. Выходим из столовой. Дискотека, между прочим, ещё не закончена. А ну-ка бегом на танцплощадку! Пока я добрый.

Все вышли на улицу, и вскоре из колонок вновь зазвучала музыка — дискотека продолжилась с удвоенной силой, будто ничего и не случилось. Гулянка гремела ещё целый час, но нашим героям было уже не до веселья. Они понуро поплелись к себе в корпус, волоча ноги по асфальтовой дорожке.

Их одолевали противоречивые чувства. С одной стороны — горькое разочарование: никакого вампира не существует, все их страхи, переживания и ночные вылазки оказались пустышкой, а они сами — посмешищем для всего лагеря. С другой — неожиданная, почти детская радость от того, что никакого чудовища на самом деле нет, что не придётся больше трястись по ночам под одеялом и вглядываться в тёмные окна. И ко всему этому примешивался ещё и дикий, нарастающий смех, который рвался наружу при каждом воспоминании о том, как же смешно вся эта ситуация теперь выглядела.

— Нет, вы представляете, — выдавил вдруг Ванька, смеясь, — мы от него и чесноком мазались и осиновый кол смастерили!
— А как мы от него удирали?! — подхватил Власик, вытирая выступившие слёзы. — Помню, как ветер в ушах свистел! А он, наверно, с такой же скоростью от нас улепётывал, только в другую сторону!
— Думали, он в теплице пионерами закусывает, — надрывался Алёшка, — а он там помидоры жрёт!
— А пасть! — заливался Сашка. — Теперь — то ясно, что это была «кровь» несчастных помидоров!

И четвёрка друзей, остановилась посреди пустынной дорожки. Где-то вдали, за багряным горизонтом ещё догорала вечерняя заря. Над ними раскинулось широкое звёздное небо — тёмно-синий бархат, усыпанный миллионами сверкающих огней. Тёплый ночной ветер шелестел в кронах деревьев, принося запахи трав и уходящего лета. А они стояли под этим огромным небом и смеялись. Громко, от души, до слёз, до коликов в животе — как, наверное, не смеялись ещё ни разу за всю смену.

Где-то вдалеке ещё гремела дискотека, слышалась приглушённая расстоянием музыка, но здесь, на этой тихой дорожке, было только звёздное небо, ночная прохлада и четверо друзей, которые вдруг поняли что-то очень важное. Что лето заканчивается. Что завтра они уедут. Что этот лагерь, эти приключения, эти страхи и этот смех останутся с ними навсегда. И от этого понимания становилось немного грустно, но по-хорошему, по-светлому грустно. Как бывает только в детстве, когда впереди ещё целая жизнь, а этот момент уже хочется запомнить навсегда.