Любовь на колёсах

В коридоре было светло. Слишком светло для того разговора, который оттуда доносился. Семейные фотографии на стенах смотрели прямо, чуть напряжённо - статный мужчина в самом расцвете, женщина с аккуратной укладкой, мальчик, который рос прямо на глазах, от карапуза до пятнадцатилетнего подростка. Общие снимки, где все улыбались, прижавшись друг к другу. Идеальная семья в идеальных рамках.
Из комнаты, где идеальность дала трещину, неслись голоса.
- Я ещё раз повторяю, никуда ты не поедешь! - Голос Валентины звенел так, что, казалось, стёкла в рамках могли пойти трещинами. - Что ты там забыл?
- Ма, я уже достаточно взрослый и смогу сам о себе позаботиться. - Голос Эди, наоборот, был подчёркнуто спокойным. Слишком спокойным.
- А добираться ты как будешь?
- Ну уж явно не пешком.
Дверь распахнулась, и из комнаты выехал Эдя. Коляска двигалась уверенно, почти агрессивно. За ним, как тень, выскочила Валентина.
- И куда ты сейчас собрался? - Она встала на пути.
Эдя развернул коляску, заставив её сделать лишний шаг назад.
- Гулять мне теперь тоже запрещено?
Он подъехал к входной двери, толкнул её и выехал в подъезд. Валентина крикнула вдогонку:
- Я надеюсь, ты меня услышал! Хватит с меня твоих выходок. На курение я ещё закрывала глаза, но это уже слишком!
Дверь хлопнула, отрезав её голос.

Во дворе Эдя сидел в компании Антона. Солнце светило по-весеннему щедро, но до настоящего тепла было ещё далеко.
- Так выходит, ты теперь никуда не поедешь? - Антон протянул ему сигарету.
Эдя закурил, глубоко затянулся.
- Да чёрт его знает, если честно. Не ожидал, что ма так отреагирует.
- Слушай, а ты где с ней вообще познакомился? - Антон кивнул куда-то в пространство, подразумевая ту, ради которой весь сыр-бор.
- С Наткой-то?
- Ну да.
- Да в Крыму. Когда в санатории лечился.
- Ну и чё, как?
- Лечение? - Эдя хлопнул себя по безжизненным ногам и усмехнулся. - Да как и ожидалось.
Антон хмыкнул, явно оценив мрачную шутку.
- С лечением-то ясно. А с ней как?
- Натка тоже там «профилактировалась». Ну, разговорились. Она на мотоцикле со своим же другом грохнулась. - Эдя помолчал, разглядывая тлеющий кончик сигареты.- - Но у неё… У неё шансы встать есть. А я-то навсегда. - Он выпустил дым в серое небо. - Может, мама и права. Куда я ей такой красивый сдался? Тем более, она из Москвы.
- Ну, как понимаю, раз ты собирался ехать, до этого тебя этот вопрос не больно волновал, - резонно заметил Антон.
- Да как сказать. Волновал, конечно. Просто сегодняшняя ситуация… - Эдя не договорил.
- Сбила уверенность, - закончил за него Антон.
Оба замолчали. Эдя докурил, пристально посмотрел на окно своей комнаты на втором этаже, словно прикидывая расстояние.
- Слушай, Тох. Я ведь могу на тебя положиться?
- Спрашиваешь! - Антон даже обиделся. - А что такое?
- Ты вечером занят?

В комнате Эди размеренно тикали настенные часы. Отсчитывали последние минуты тишины перед бурей. Эдя сидел в коляске рядом с аккуратно заправленной, нетронутой постелью и выводил ручкой на листе бумаги последние слова.
В окно тихо стукнул камешек. Эдя отложил ручку, подъехал к подоконнику. Внизу, рядом с машиной, маячил Антон. Эдя приоткрыл створку.
- Ну как, готов? - донёсся голос Антона, от которого, казалось, могли проснуться соседи.
- Чего орёшь? - зашипел Эдя. - Щас весь двор разбудишь. Готов, ма только письмо допишу. И это, - он кивнул вниз, - фары-то выключи.
Вернулся к столу, дописал пару строк и положил лист на подушку. Когда обернулся, Антон уже был в комнате. Проворный, как заправский взломщик.
- Переживаешь? - спросил Антон, кивнув на записку.
- Да расстроится, как увидит.
- Не бзди, прикрою, если что. - Антон попытался изобразить уверенность, но вышло не очень.
Эдя прыснул.
- Ты-то? Ладно, погнали.
Он взял рюкзак.
- Оставь, - остановил его Антон. - Тебя как вытащу, захвачу.
Эдя кивнул, подъехал к окну. Антон помог ему приподняться, обхватил покрепче и пересадил на подоконник. Потом ловко сложил коляску, открыл настежь второе окно и спустил её на улицу. Накинул рюкзак и сам вылез наружу.
Внизу, в ночной сырости, Антон подошёл к сидящему на подоконнике Эде.
- Твоя очередь, Рапунцель.
- Очень смешно. - Эдя глянул вниз. - Поймаешь хоть?
Антон усмехнулся, расставив руки:
- Сейчас узнаем.
Эдя выдохнул и аккуратно сполз с подоконника. Антон подхватил его, не давая рухнуть.
- Прям как покойник, вперёд ногами, - прокомментировал Эдя.
- Поболтай ещё! - крякнул Антон, удерживая вес друга.
Донёс до машины, аккуратно усадил на переднее сиденье. Потом закрыл окна в квартире - насколько это было возможно - забросил коляску и рюкзак в багажник и сел за руль.
Машина бесшумно выехала со двора в ночь.

В салоне пахло бензином и табаком. Эдя курил, выпуская дым в приоткрытое окно, Антон вёл машину, поглядывая то на дорогу, то на друга.
- А как тебе это вообще в голову пришло? - спросил Антон.
- Поездка или побег?
- Всё вместе.
- О побеге думал сразу, на случай, если с мамой не договорюсь. - Эдя затянулся. - А не поехать я не мог.
- Это почему?
Эдя повернулся к нему. В темноте салона глаза блестели странным, жёстким светом.
- Скажи, кого ты видишь?
Антон на секунду отвёл взгляд от дороги, удивлённо посмотрел на друга.
- Тебя. Друга. В чём подвох?
- А остальные видят калеку. - Эдя говорил спокойно, даже буднично, словно о погоде. - Сначала - коляску. Потом, может, и меня. А многим и коляски хватает.
Он затянулся, помолчал, собираясь с мыслями.
- Десять лет на этих колёсах. И всё это время от меня ждут одного -  не выделываться. Сиди дома, «лечись», будь удобным пнём. Не мешай. Не тревожь. А как попробуешь жить - сразу: «Куда лезешь! Успокойся!»
Голос его дрогнул, но он справился.
- А вот нет. Я принципиально в универ пошёл. Диспетчером работал, на комп накопил, кодить начал. И на личное счастье тоже имею право. - Он повернулся к Антону. - Право не быть вечным мешком. И за это право надо драться. Иногда даже с родной мамой.
- Она просто боится, - тихо сказал Антон.
- Знаю. - Эдя устало откинулся на спинку. - Сама себя накручивает.
В машине повисла тишина. Только мотор гудел за окном.
- Кстати, билет взял? - спросил Эдя, когда молчание стало слишком тяжёлым.
Антон, стараясь не смотреть ему в глаза, полез в карман и протянул билет.
- После такой речи… не уверен, что стоит его отдавать.
Эдя взял, развернул, вгляделся в надпись при свете уличных фонарей.
- «Сидячий»? - Он поднял бровь. - Ты серьёзно?
Антон не выдержал и расхохотался.
- Клянусь, других не было!
Эдя покачал головой, пряча улыбку в уголках губ.
Автомобиль въезжал на освещённую площадь вокзала.
На платформе было пустынно и ветрено. Антон подкатил Эдю к нужному вагону. Кондуктор - мужик лет сорока пяти с усталым лицом - проверил билет, кивнул. Антон помог Эде въехать внутрь, занёс коляску.
- Ну, бывай! - Антон хлопнул друга по плечу. - Хорошо съездить. Если что, на связи.
- Давай, Тох. - Эдя протянул руку. - Спасибо тебе ещё раз.
- Пустяки. - Антон отмахнулся. - Давай, заезжай уже.
Они обменялись рукопожатием. Антон вышел. Поезд дёрнулся и поплыл мимо фонарей. Антон постоял, провожая его взглядом, потом сунул руки в карманы и побрёл с платформы в ночь.

Москва встретила Эдю шумом, толчеёй и этим особенным, столичным холодком в воздухе, даже если на деле было тепло. Двери вагона открылись, и он выехал на перрон. Лавируя между встречающими и отъезжающими, он двигался к выходу, вживаясь в новый ритм.
Рядом пристроился бойкий мужичок лет тридцати, с липкой, профессиональной улыбкой таксиста.
- Такси, друг? Довезу, куда скажешь.
- Выручите. — Эдя посмотрел на него снизу вверх. - Поможете спуститься?
- Какие вопросы!
В такси Эдя устроился на переднем сиденье, поправил негнущиеся ноги. Таксист завёл мотор.
- Спасибо, а то я тут как слепой котёнок.
- Не за что, братан. - Таксист хлопнул его по плечу. - Свой своему поневоле друг. Адрес?
- Потаповский переулок.
Машина нырнула в утренний поток.
- К семье? - поинтересовался таксист.
- К девушке.
- О, дело! - оживился тот. - Слушай, ты уж прости за вопрос… но как тебя угораздило? — Он кивнул на ноги Эди.
- Врачебная ошибка.
Таксист понимающе кивнул.
- Врачи - они вообще отбитые. Поковыряются в святом храме тела, ничего не поймут - и ладно. А вас это, ну, отомстить не тянет?
- Да нет. - Эдя смотрел в окно на проплывающие дома. - Я, в общем-то, пацифист.
Таксист покосился на него как на дурачка.
- Пацифист? Да ты что. Это ж бред, как атеизм. Вот если б тебя резали - тоже бы не защищался?
- Защищался бы.
- Вот! - обрадовался таксист. - Значит, не всё потеряно! А в армии как служил с этим?
- Не служил. Травма в детстве.
Лицо таксиста изменилось. Просветлело, что ли. Или, наоборот, стало каким-то постным.
- А… ты, значит, из таких. - В голосе появились новые, менторские нотки. - Богом наказанных. За грехи, знать, твои или родительские.
Эдя замер. Потом медленно повернул голову и посмотрел прямо перед собой, на лобовое стекло.
- Остановите, пожалуйста.
- Чего?
- Я выхожу. Здесь.
Таксист резко ударил по тормозам. Выскочил, с грохотом вытащил из багажника коляску и рюкзак, швырнул их на асфальт. Рванул дверцу Эди.
- Сначала деньги.
Эдя усмехнулся.
- Две тысячи. - Таксист сверлил его взглядом. - Не смотри так, мне из-за тебя крюк делать.
Эдя молча протянул купюры. Таксист выхватил, подтолкнул разложенную коляску к самому порогу машины, оставляя Эдю выбираться самому.
Эдя справился. Пересел, с трудом, но справился. Таксист уже садился за руль.
- Если не секрет, - негромко сказал Эдя, - вы сами-то воевали?
Таксист обернулся, набычился:
- Я пережил куда более страшную внутреннюю борьбу.
Дверь захлопнулась. Машина уехала. Эдя остался один на обочине неизвестной ему московской дороги. Накинул рюкзак на спинку кресла, огляделся и покатил вперёд.
Он нашёл кафе у парка. Устало потёр натруженные руки, глядя на ступеньки.
- Н-да. Две ступеньки пристроили, а до пандуса не додумались.
Объехал здание, подкатил к окошку выдачи для автомобилистов. Оттуда высунулась девушка-кассир:
- Здрав… Молодой человек, здесь выдача для водителей…
- Да я вроде не шибко пешеход, - Эдя хлопнул по подлокотнику коляски. - Можно сделать заказ?
Девушка смутилась, закивала и приняла заказ.

В парке он допивал кофе, когда мимо прошёл молодой человек, на ходу роясь в кармане. Не глядя, словно на автомате, он бросил мелочь прямо в картонный стаканчик, который Эдя держал в руке.
Эдя замер. Потом медленно  отставил стаканчик в сторону.
Взгляд упал на пожилую женщину с цветами у входа. Он подъехал.
- Букетик, пожалуйста. Вот этот.
Бабушка  улыбнулась:
- Хороший выбор, сынок.
- Скажите, - спросил Эдя, принимая цветы, - как мне на Потаповский переулок проехать?
- А, это совсем рядом! - обрадовалась бабушка. - Вот видите тот киоск? Поворачиваете и по прямой.
Эдя кивнул, отъехал. Бабушка смотрела ему вслед долгим, задумчивым взглядом. Даже перекрестила. Так, на всякий.

У нужного дома он замер. Набрал сообщение: «Привет, я приехал. Стою у твоего дома».
Сердце колотилось где-то в горле. Экран телефона показал: «Прочитано».
Тишина. Секунда. Другая. Третья.
Дверь подъезда распахнулась.
Она выехала на коляске. Такая же, как он запомнил, и одновременно совсем другая - живая, настоящая, не из видеозвонков. Наталья замерла, увидев его. Подъехала ближе.
Они молчали. Просто смотрели друг на друга. Весь путь, все сомнения, вся ночная эпопея с побегом - всё это было сейчас в этом взгляде.
Эдя откашлялся и улыбнулся.
- Прогуляемся?
Наталья улыбнулась в ответ. У неё была улыбка, ради которой стоило проехать тысячу километров.
- Почему бы и нет?
Они поехали рядом по аллее парка. Медленно, колёса к колёсам.
- Значит, лечение… не очень помогло? - осторожно спросил Эдя.
- Не то чтобы. - Наталья пожала плечами. - Ходить не начала, но регресса нет. Это уже победа. - Она повернулась к нему. - А ты, судя по всему, на поправку идёшь. Весь светишься. Вот только, ты же не местный? А как…
Эдя не выдержал. Улыбка расползлась по лицу, счастливая, почти мальчишеская.
Наталья замерла, глаза расширились.
- Ты и правда… Но зачем? Как?
- Чтобы тебя увидеть. - Эдя остановился. - После нашей встречи у меня будто второе дыхание открылось. Я понял - обязан всё сделать, чтобы приехать.
Наталья опустила глаза, провела рукой по колесу своей коляски.
- И тебя не смущает, что я… ну.
- Разве только то, - Эдя склонил голову набок, разглядывая её, - что у нас, возможно, сразу родится трансформер.
Наталья рассмеялась. Смех у неё был звонкий, как колокольчик.
- Ну, или гонщика, если в тебя пойдёт.
- Ну, уж нет!
- А если серьёзно… - Эдя помолчал, подбирая слова. - Ты была первой за долгое время, кто увидел меня, а не мои колёса. После всего, что было, я бы рад был делить с тобой что угодно.
Наталья посмотрела на него долгим взглядом.
- Звучит как намёк на предложение.
- Кто знает? - Эдя подмигнул.
- Звучит… неплохо.
Он бросил на неё вопросительный взгляд. Наталья кивнула куда-то вдаль, где уличные музыканты настраивали инструменты.
- Говорю - хорошо звучит. Посмотрим?
- Давай!
Они одновременно прибавили ход, направляясь к музыке. Наперегонки, как дети.
- Спасибо, - тихо сказала Наталья, когда они поравнялись. - Что приехал.
Их взгляды встретились. Всего на секунду. Но этой секунды хватило, чтобы понять: всё было не зря.
Они улыбнулись друг другу и покатили дальше, туда, где играла музыка. Впереди была Москва, неизвестность, куча проблем и, наверное, счастливая жизнь. Которая только начиналась.