Попаданец в СССР. Второй шанс 1985. Глава 2

Глава 2. Родители, которые ещё живы

Телевизор выключили. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь гудением холодильника на кухне и тихим постукиванием капель из крана.

Алексей сидел на диване, вжавшись спиной в жесткую спинку. Рядом отец курил. Дым «Примы» ел глаза, но Алексей не морщился. В 2025-м курили меньше, но воздух был грязнее иначе. Здесь дым был густым, настоящим, обволакивающим.

Василий Иванович смотрел на догорающую сигарету. Руки у него были крупные, с черными точками въевшейся смазки под ногтями, которые не отмывались никогда. Токарный станок не отпускал даже дома.

— Ну что, герой, — отец поднял взгляд. — На вторую сессию готов? Деканат не звонил?

— Нет, — ответил Алексей. — Всё нормально.

— Нормально — это хорошо, — отец затянулся. — Инженерное дело — это тебе не пальцы веером. Голова нужна. А ты в прошлом году чуть хвосты не подтянул.

В прошлой жизни Алексей действительно чуть не вылетел. Тогда ему было плевать. Он считал, что жизнь бесконечна, что диплом — это просто бумажка, которую купят родители знакомые. Теперь он знал цену этой бумажке. В 1990-х она станет бесполезной, но сейчас, в 1985-м, она была броней. Студент — отсрочка от армии. Студент — право жить в общаге, если понадобится. Студент — уважение.

— Исправлюсь, — сказал Алексей твердо.

Наталья Петровна вышла из кухни, вытирая руки о передник.
— Леш, может, тебе чайку? С лимоном. У меня как раз остался.

— Не надо, мам. Спасибо.

Она постояла, посмотрела на него. Взгляд внимательный, материнский.
— Ты какой-то не такой сегодня. Серьезный очень. Обычно после девятого мая ты как шальной ходишь.

— Повзрослел, — Алексей улыбнулся. Улыбка получилась натянутой. — Понял кое-что.

— Что понял? — отец потушил сигарету в граненой пепельнице.

— Что время быстро идет. И ничего не гарантировано.

Василий Иванович хмыкнул.
— Философ нашелся. Гарантировано у нас одно — план партии. остальное — как пойдет.

Алексей сжал кулаки на коленях. План партии. Через шесть лет этого плана не станет. Через три года начнется дефицит, который съест их сбережения. Через тринадцать лет отец умрет на кухне, пытаясь открыть банку с огурцами. Инфаркт. Скорая не успеет.

В этот раз успеет.
Алексей не знал, как именно. Но он знал, что для этого нужны деньги. Хорошие деньги. Чтобы купить лекарства, чтобы отправить их в санаторий, чтобы не работать на износ до последнего дня.

— Пап, — вдруг спросил Алексей. — На заводе как? Премии дают?

Отец нахмурился.
— А тебе зачем? Денег не хватает?

— Просто интересно. Планирую бюджет.

— Бюджет, — отец усмехнулся. — У нас не бюджет, у нас смета. Получил — отдал. За квартиру, за свет, в сберкнижку. Остальное — на еду. Премии дают, если план выполняем. А план сейчас спускают жесткий. Пятилетку за три года, сам знаешь.

— А если кооператив какой сделать? — осторожно зондирование Алексей.

В комнате повисла тишина. Наталья Петровна замерла с полотенцем в руках.
— Какой кооператив? — голос отца стал жестким. — Ты это брось. Спекуляция — статья. Тебя же посадят, Лешка. Ты комсомолец, в конце концов.

— Я не про спекуляцию. Про производство.

— В восемнадцать лет? — отец покачал головой. — Учись. Завод тебе работу даст. Квартиру через очередь поставят. Что тебе еще надо?

Очередь. Слово, которое означало десять лет ожидания. Алексей знал, что квартиру они так и не получат. Будут жить в этой «двушке» до смерти, пока он не продаст её после их ухода, чтобы расплатиться с долгами.

— Просто думаю, — сказал Алексей, поднимаясь. — Ладно, я пойду. Проветриться надо.

— Куртку возьми, — крикнула мать вслед. — Вечером холодно будет.

— Возьму.

В прихожей Алексей натянул ветровку. Дешевая синтетика, шуршащая при движении. В зеркале он увидел свое отражение. Молодое, злое, решительное.

Он вышел из подъезда.
Воздух вечера был холодным. Солнце садилось за крыши панельных домов, окрашивая бетон в грязно-оранжевый цвет.

Алексей шел медленно, рассматривая двор.
Вот лавочка, где они с пацанами пили портвейн «777». Вот гаражи, где он научился курить. Вот дерево, где они вырезали инициалы.

Всё это было его прошлым. Но теперь это было его поле боя.

Он свернул к магазину «Продукты». Очередь чуть рассосалась, но у касс всё равно толпились.
Рядом с магазином, у трансформаторной будки, стояли двое. Парень в кожаной куртке и девчонка в джинсах. Джинсы были потертые, но настоящие. «Монтана» или «Ливайс».

Алексей замедлил шаг.
Фарцовка.
В 2025-м это называется мелкий бизнес. В 1985-м — уголовщина. Статья 154. До десяти лет лишения свободы.

Парень в кожанке заметил взгляд Алексея.
— Чего смотришь? — спросил он. Голос хриплый, бычий.

— Ничего, — Алексей остановился. Не отводя глаз. — Просто смотрю.

— Иди мимо, студент, — парень шагнул вперед. — Здесь нечего смотреть.

Алексей оценил дистанцию. Парень был старше, крупнее. Но Алексей помнил приемы из секции самбо, которую бросил в девятом классе. И помнил главное — в 1985 году драка на улице могла закончиться не просто синяком, а вызовом милиции и исключением из института.

— Я не мент, — спокойно сказал Алексей. — И не конкурент. Просто хочу знать, почем сегодня «варенки»?

Парень прищурился. Вопрос был не тем, который ожидал услышать.
— Сто пятьдесят, — буркнул он. — Если размер твой.

— Дорого, — Алексей кивнул. — В комиссионке сто двадцать.

— В комиссионке очередь на месяц, — огрызнулся парень. — Здесь и сейчас.

Алексей полез в карман. Достал пятерку. Показал и убрал.
— Я не покупаю. Я изучаю рынок.

Парень усмехнулся.
— умный очень. Смотри, умник, чтобы КГБ не изучило тебя.

— КГБ изучает тех, кто шумит, — сказал Алексей. — А вы шумите.

Он развернулся и пошел прочь. Спина напряглась, ожидая удара. Но удара не последовало. Фарцовщик понял: перед ним не жертва и не стукач. Перед ним кто-то из своих, но странный.

Алексей шел по улице Горького. Витрины светились тускло. Люди шли медленно, без суеты. Никто не смотрел в телефон. Никто не бежал.

Он зашел в книжный. Отдел экономической литературы был пуст. Полки ломились от сочинений Брежнева, трудов Маркса и Энгельса.
Алексей провел пальцем по корешку «Политэкономии».
Здесь не было знаний. Здесь была идеология.
Знания были в головах людей. В теневиках. В цеховиках. В тех, кто уже сейчас, в 1985-м, строил свои империи в подвалах и гаражах.

Он вышел из магазина.
В кармане вибрировал телефон. Нет, не телефон. Это была иллюзия. Привычка проверять связь.
В кармане лежали деньги. Сто десять рублей.

Мало.
Чтобы спасти отца, нужно минимум пять тысяч. На операцию, на лекарства, на санаторий.
Чтобы спасти мать — еще столько же.
Чтобы себя обезопасить — миллион.

Где взять пять тысяч легально? Инженер будет зарабатывать сто двадцать рублей в месяц. Через десять лет — сто восемьдесят.
Математика не сходилась.
Значит, легально — нельзя.
Значит, нужно ходить по лезвию.

Алексей остановился у телефонной будки. Стекло было грязное, внутри пахло мочой и табаком. Он набрал номер.
— Алло? — голос друга, Сереги Козлова.
— Серег, это Леха.
— Леха? Ты жив? Мы думали, ты в вытрезвителе сгнил.
— Встретиться надо. Завтра.
— Зачем?
— Дело есть. Деньги.
— Ого, — Серега оживился. — Серьезно?
— Серьезно. Но тихо.
— Ладно. У «Универмага» в двенадцать.

Алексей повесил трубку. Монета звякнула в коробке.
Он вышел на улицу.
На небе зажигались первые звезды. Над Кремлем горела рубиновая звезда. Символ империи, которая еще не знала, что она обречена.

Алексей посмотрел на звезду.
— Прости, — прошептал он. — Но я спасу не тебя. Я спасу их.

Он повернул домой.
В подъезде было темно. Лампочку так и не вкрутили.
Алексей шел на ощупь, зная каждый выступ лестницы.
На третьем этаже он остановился. Прислушался.
За дверью звучал голос отца. Тот читал вслух газету. Голос матери шуршал фоном.

Живы.
Они были здесь. За тонкой деревянной дверью.
Самое ценное, что у него было. Ценнее всех миллионов, которые он планировал заработать.

Алексей достал ключ. Вставил в скважину. Повернул.
Щелчок замка прозвучал как выстрел.

Он вошел в квартиру.
— Ты где ходил? — спросила мать из кухни.
— Гулял. Думал.
— О чем?
— О том, как жить дальше.

Он разделся. Повесил ветровку.
В комнате подошел к письменному столу. Достал чистый лист.
На этот раз не сжег.
Написал:
Цель 1: 5000 рублей к концу года.
Цель 2: Проверка здоровья отца (скрытая).
Цель 3: Контакты.

Под письмом он поставил дату.
10 мая 1985 года.

Завтра начнется работа.
Сегодня он просто позволил себе побыть сыном.
Алексей лег на кровать, заложив руки за голову.
За стеной тикали часы. Ритмично. Как сердце.
Пока оно билось.
И он сделает всё, чтобы оно билось как можно дольше.

Купить книгу можно на Литрес, автор Вячеслав Гот. Ссылка на странице автора.