Попаданец в СССР. Второй шанс 1985. Глава 7

Глава 7. Первый капитал. Кровь и пот

Бумага была тяжелее свинца.

Алексей стоял в коридоре деканата уже третий час. В руках — папка с документами. Толстая, разбухшая от печатей. Каждая печать требовала подписи. Каждая подпись — справки. Каждая справка — ожидания.

— Иван Петрович вышел, — сухо сообщила секретарша, не поднимая глаз от машинки. — Приходите завтра.

— Я приходил вчера, — сказал Алексей. Голос был хриплым. — И позавчера.

— Ну и что? — она наконец посмотрела на него. Взгляд уставший, безразличный. — У нас план горит. Не до ваших кружков.

Алексей сжал папку. Хотелось ударить кулаком по столу. Разбить эту стеклянную перегородку. Кричать, что время уходит, что каждый день простоя — это потерянные деньги, потерянные возможности.
Но он сдержался. В 1985 году эмоции были роскошью, которую могли счесть за неуважение к советской власти.

— Я подожду, — сказал он. Сел на жесткий стул у стены.

Рядом сидел студент с красными глазами. Курил в кулак.
— Первую сессию закрываешь? — спросил он.
— Дело закрываю, — ответил Алексей.

Он понимал теперь, почему в СССР так трудно было начать дело. Не потому, что нельзя. А потому что система была создана для сопротивления изменениям. Инерция. Чтобы сдвинуть телегу, нужно было смазать каждую ось.

Директор завода «Серп и Молот» Волков принял его через неделю.
Кабинет был огромным. Портреты генсеков на стене. Ковер на полу, глушащий шаги. Сам Волков сидел за столом из красного дерева, массивный, как танк.

— Громов? — он листал заявку. — Студент. Восемнадцать лет.
— Да, товарищ директор.
— Хочешь ремонтировать наши станки силами студентов?
— Не просто ремонтировать. Модернизировать. Узел подачи. У нас в СКБ есть разработка. Позволит снизить брак на пятнадцать процентов.

Волков поднял глаза. Взгляд был тяжелым, оценивающим.
— Пятнадцать процентов? Ты знаешь, что такое план?
— Знаю.
— Если ты сорвешь план — я тебя персонально отправлю в армию. В десант. На два года.
— Не сорву.
— А если сорвешь?
— Тогда я сам уйду в армию. Добровольцем.

Волков усмехнулся. Уголки губ дрогнули.
— Упрямый. Ладно. Договор мы подпишем. Но деньги...
— Деньги по безналу, — перебил Алексей. — На счет института. Потом нам выдадут как оплату за научную работу.
— А мне что? — Волков наклонился вперёд. — Мне план нужно выполнять. А не бумажки собирать.

Алексей достал из портфеля чертеж. Не тот, что был в заявке. Другой.
— Это схема узла. Сейчас у вас износ 30%. После нашей модернизации — 5%. И вот... — он положил на стол конверт. Тонкий. — Это смета на материалы.

Волков посмотрел на конверт. Не открыл.
— Ты рискованный парень.
— Я эффективный.

Директор взял конверт. Спрятал в ящик стола.
— Завтра начнете. Ночная смена. Чтобы никто не видел. Официально — учебная практика.
— Есть.

Алексей вышел из кабинета. Ноги гудели. Переговоры вымотали его больше, чем неделя спекуляции. Там был риск тюрьмы. Здесь — риск быть раздавленным системой.

Цех встретил запахом масла, металла и пота.
Ночь. Гудел трансформатор. Станки стояли, покрытые пылью.
Алексей стоял у станка №14. Рядом — пять студентов из его группы. Включая Серегу.

— Работаем, — сказал Алексей. — До утра.
— Леха, мы усталые, — заныл один, Костян. — Может, перекур?
— Перекур будет в четыре. Сейчас крутим гайки.

Алексей взялся за ключ. Руки сразу покрылись маслом. Черным, въедливым.
В 2025-м он сидел в офисе. Кондиционер, кофе, клавиатура.
Здесь — грязь, шум, тяжесть металла.
Он закручивал болт. Резьба шла туго. Нужно было давить.
Мышцы ныли. Спина ломилась.

— Зачем нам это? — спросил Серега, вытирая лицо ветошью. — Деньги же были. Джинсы. Сахар.
— Джинсы — это пузырь, — сказал Алексей, не оборачиваясь. — Сегодня есть, завтра нет. А это — база. Завод знает нас. Институт знает нас. Мы легальны.
— Легальны... — Серега кряхтел, поднимая деталь. — Я чувствую себя рабочим.
— Ты и есть рабочий. Пока не станешь хозяином.

Ночь тянулась бесконечно.
В три утра Костян уснул прямо у станка. Алексей разбудил его, плеснув водой в лицо.
— Не спи. Травма будет — виноваты мы.
— Да пошел ты... — пробурчал Костян, но встал.

Алексей понимал их. Они хотели легких денег. Он тоже хотел. Но легкие деньги в 1985 году вели либо в тюрьму, либо в могилу.
Нужно было пройти через ад легальности. Через бюрократию, через грязь, через пот.
Чтобы потом, когда начнется перестройка, быть готовым.

К утру узел был установлен.
Алексей запустил станок.
Мотор загудел ровно. Без вибрации.
— Работает, — выдохнул Серега.
— Работает, — подтвердил Алексей.

Он снял перчатки. Руки были в царапинах. Ногти черные.
Это была цена. Кровь и пот. Буквально.

Расчет получили через неделю.
Институт удержал комиссию. Налог. Отчисления в комсомол.
На руки Алексею выдали конверт.
Три тысячи рублей.
На пятерых.
По шестьсот каждому.

Серега смотрел на деньги разочарованно.
— Шестьсот? Мы же за ночь работали. За джинсы я столько за день делал.
— Зато эти деньги можно положить в банк, — сказал Алексей. — Купить на них квартиру. Оформить брак. Не бояться обыска.
— Скучно, — сказал Серега.
— Зато безопасно.

Алексей забрал свою долю. Шестьсот рублей.
Мало. Для старта мало.
Но это был фундамент.
Он вышел из института. Солнце светило ярко.
На остановке стоял Михаил Иванович. Читал газету.

Алексей подошел.
— Здравствуйте, Михаил Иванович.
— Здравствуйте, Алексей Васильевич, — тот сложил газету. — Слышал, вы станки чините.
— Практика.
— Практика, — кивнул КГБшник. — Хорошее дело. Трудовое воспитание.
— Лучше, чем спекуляция?
— Гораздо.

Михаил Иванович посмотрел на его руки. Грязные, в ссадинах.
— Видно, что работали.
— Видно.
— Знаешь, почему я тебя не закрыл после сахара?
— Почему?
— Потому что ты не проел деньги. Ты их вложил. Спекулянты проедают. Предприниматели вкладывают. Система может простить воровство. Но она не простит безделье.

Алексей удивился.
— Вы это серьезно?
— Я служу государству, — сказал Михаил Иванович. — Государству нужны люди, которые строят. А не те, кто разрушает. Ты строишь. Пока.
— А если я построю слишком много?
— Тогда мы поговорим снова.

КГБшник повернулся и пошел к машине. «Волга», черная, тонированная.
Алексей смотрел ему вслед.
«Строишь».
Да. Он строил.
Но он строил не для государства. Для себя.
Используя государство как инструмент.

Вечером Алексей был дома.
Он долго отмывал руки. Масло въелось в поры. Щетка, хозяйственное мыло, горячая вода.
Кожа покраснела, но чернота осталась под ногтями.
Он смотрел на свои руки в зеркале.
В 2025-м они были мягкими, холеными.
Здесь они становились жесткими.

Он достал деньги. Шестьсот рублей.
Положил их в ту же банку из-под чая.
Рядом лежали девять тысяч от джинсов.
Грязные и чистые.
Разные по температуре.

Алексей закрыл банку. Убрал в тайник.
Завтра снова на завод. Нужно было проверить узел.
Потом еще один заказ.
Потом еще.

Накопить миллион таким темпом можно было лет через десять.
Но ему нужно было не просто накопить. Ему нужно было создать структуру.
СКБ должно было стать фирмой.
Фирма — кооперативом.
Кооператив — концерном.

Он лег на кровать. Тело гудело от усталости. Мышцы ныли.
Но в голове было ясно.
Он прошел первый круг ада легального бизнеса.
Выжил.
Заработал.
Остался на свободе.

— Кровь и пот, — прошептал он в темноту. — Зато мои.

За окном проехал патруль. Мигалка мелькнула красным светом на потолке.
Алексей не вздрогнул.
Он закрывал глаза.
Завтра будет новый день.
Новая борьба.
Новая победа.

Он знал, что впереди — девятые. Хаос. Кровь настоящая.
Но сейчас, в 1985-м, он ковал броню.
Из бумаги, из металла, из пота.

Купить книгу можно на Литрес, автор Вячеслав Гот. Ссылка на странице автора.