Сказка про деда, ключи и дух места

1

-Не ждали? - дверь распахнулась, и в  проем,  больше похожий на разлом между  временными пластами, ввалился он, весь  в клубах дыма, пара и завивающихся снежных   лохмотьях.

Не сбивая налипшего снега с валенок, он  по-хозяйски протопал через всю гостиную   к столу, громко отодвинул стул, скрипнув всеми четырьмя ножками по  полу и размашисто  уселся, гордо устремив колени в разные углы комнаты.

Мы   ошалело  уставились на него.
Все стихло сразу. Даже огонь в камине — замер. Даже  телефоны перестали мигать.
Все дела моментально потеряли значимость, ложки зависли на полпути ко рту, капли  замерли на краю бокала, не  решаясь стечь. Стрелки часов  примерзли к циферблату.
Он, довольный произведенным эффектом  обвел нас взглядом,  медленно, словно пересчитывая.

-Ну?- крякнул  басисто.
-А вы... - робко пискнул кто-то из дальнего угла, - кто?
-Как кто?- раскатисто рассмеялся он — Дед Мороз я! Не узнали?
-Так рано ж... - вылетело из другого угла.
-Раненько... - согласился он, еще раз расхохотавшись,- согласен. Так   вышел пораньше чо-то... - стащил он красную шапку и взлохматил   седые лохмы, — Не рассчитал.

Он уткнулся взглядом в меня, как в самого близко стоящего :
-Вот, посижу тут у вас, подожду?
-Так еще весь декабрь …- пролепетал я.
-Ну так весь декабрь и  посижу. Не выгоните ж деда?   - подмигнул он.
- Вы не переживайте! - развернул он со скрипом табуретку к столу,- время быстро летит. Не успеете опомниться — а там и Новый год! - и весело хрустнул огурцом.

 

2

Пока мы, притихшие, наблюдали за ним, замерев  в тех позах в которых он нас застал, дед по-хозяйски   пододвинул к себе тазик с салатом,   схрумкал половину,  забросил в рот горсть ломтей  ветчины и  шумно запил все  глинтвейном.
-Вкусно тут у вас! - радостно возвестил,  жуя,- молодцы! Кто готовил?
-Я...- скромно  промяукала  Наточка, теребя в  руках полотенце, принимая  опустошенный бокал из рук гостя.
-Норм!-  помахал он ей,- только в следующий раз  посолить не забудь.
-Соль — белая смерть! - возвестил из своего угла  Костик, поправляя очки на переносице, выглядывая из  компа.
-Вы мне это бросьте! - сурово  вскинулся дед.- Зожники, тоже мне. Еще скажите, что  колбаска вредная, - закинул в рот колбасу… - и  в тортиках слишком много углеводов!
-Много! - подтвердил  Костик.
-Ты с мое по морозу походи сначала, а потом  учи деда.

Он   с шумом отодвинул табурет от стола, встал, потянулся,  с чувством, прохрустев  суставами и  гаркнул:
-Ну... спать пора, детки! Где тут у вас гостей  размещают?
-Там, наверху... -  махнула Наточка рукой  в сторону лестницы, не обращая внимания на наши   лица, которые ей как бы без слов советовали молчать.

Но дед, даже не  глядя на все наши  мимические пассы, широкими шагами уже мерял  ступени.  Мы посеменили наверх.

Он   в два прыжка  оказался на втором этаже,  распахнул  дверь в первую попавшуюся спальню. Огляделся. Причмокнул:
-Уютненько!
-Здесь я вообще-то сплю! - преградила ему путь  Светочка.
-А ты у нас кто?
-Светочка!- смело глядя прямо деду в лицо заявила   та. Она у нас отважная. Не побоялась сделать тату  на плече, нос проколоть  и волосы в ядрено-розовый покрасить.
-Светочка -конфеточка! - хихикнул нагло дед,   пару секунд рассматривал ее    в упор. - А  ты зачем таракана на плече нарисовала? -Это тарантул!
-А похож на таракана! - настаивал  дед, несведущий в зоологии, - вот оживет и укусит! - и заржал.
Светочка покраснела.
-В общем, я здесь! - он сделал шаг к кровати. Светочка прыгнула ему наперерез.
-Я здесь сплю!
-Не-а. Сегодня ты  там спишь. - кивнул он на соседнюю дверь.
-Там — Наточка.
-Ничего, крошечки! -     весело  крякнул  он, - вы мелкие, и две на одной кровати поместитесь! А  я здесь останусь. Устал … - он зевнул, сбрасывая с себя красный балахон.  И, снимая  боты, взглядом, не терпящим пререкательств, окинул нас четверых,   торчащих в дверном проеме. - И давайте отсюда, дайте деду поспать. Издалека шел. Притомился. Завтра  будем веселиться. Сейчас поздно уже.

Не стесняясь, рухнул в кровать, закрыл глаза и тут же захрапел.

-Вот наглый... - единственное, что смогла выпалить Светочка, отступая и подхватывая  дедовы  боты,    оставившие мокрые следы на полу.

Мы, переглядываясь, спустились вниз,   глядя на разгромленный стол, опрокинутый  табурет,   и   шикарный, увесистый посох, косо поставленный    у входа. Посох серебрился, искрил, отражая  случайные лучи света,   и совершенно чудесно светился своим набалдашником в  полумраке  гостиной.

-А до Нового года, между прочим почти месяц. - задумчиво проронил Костик.
-Будем надеяться, у него еще много дел тут. Подарки там насобирать. На елки к детишкам погонять. Завтра встанет и дай бог,   свалит.

Светочка почесала своего тарантула, заправила розовую прядь за ухо, чтоб не мешала  и начала собирать тарелки со стола.

3

Воздух, взбудораженный дедом остывал, по гостиной разливался томный зимний вечер. Теплый, вкусно пахнущий, убаюкивающий такой.

Девчонки мельтешили по хозяйству, мы с Костиком зависли в телефонах.

Месяц светил прямо сквозь стекло, упрямым лучом на посох. Звездочки ему подпевали тонкими струйками света, размером с ниточку. Падали на посох, покрытый серебристыми узорами, двоились, троились, отражались, подлетали вверх, сплетаясь там, на потолке в чудный, запутанный узор.

Я один раз взглянул — мельком, так, просто чтобы удивиться, как все по-детски волшебно. Второй раз. Третий.

Переглянулся с Костиком.
Оба уставились на потолок.
Там, отраженными лучами, вполне себе четко, совершенно ясно была выложена карта. С обозначениями возвышенностей и низин... озер? Гор? Каких-то пунктов? Городов? Мест? И подписями. Ей-богу, четких подписей.

- Эй! - Костик не удержался первым. Позвал девчонок, указал на потолок.

Мы улеглись на диван  рядком, как сосиски в пачке  и уставились наверх, пытаясь понять прикол.

-Карта!- вырвалось у меня.
- Совпадение. — брякнула Неточка строптиво.
- Не-а, невозможно. - с абсолютной уверенностью заявил Костик. — глянь — протянул руку наверх,- там слова даже читаются. Четкие слова. Совпадение исключено. Единственное... может, здесь где-то скрыт какой -нибудь проектор? Там, я не знаю, свет гасишь - и картинка появляется.
- Может просто на потолке нарисована.- предположила Светочка.

Мы поиграли с выключателями, с лампочками. Я даже на спинку дивана запрыгнул, дотянулся до  верха — на потолке рисунка точно не было.

Задернули шторы, выключили свет - все исчезло.
Вновь раздвинули занавески, потолок вновь забликовал в лучах лунного света.
Пока я там слезал вниз, случайно задел посох — он с грохотом упал.
Мы подпрыгнули, боясь разбудить деда. Не тут-то было. Сверху несся жизнерадостный всепоглощающий храп.

-О! — Костик опять тыкнул в потолок пальцем,- пропало!
Потолок был чист.
-Значит не видения.- пожала плечами Светочка.
- Да не, точно не видения , - деловито поддакивал ей я, автоматически поднимая дедов посох, чтобы под ногами не валялся и прислоняя его к стене в укромном углу, - я же помню, что там ничего не бы…
-А-а! — заорали наши , - глянь!
И мы все уже уставились на появившиеся и поплывшие по потолку картинки.

И остановившиеся, как только я посох прислонил к стене. Картинка теперь висела криво. Но вновь проецировалась на потолке, как на экране.
- Ну-ка, пошевели посох,- нахмурился Костик.
Я пошевелил.
-Так я и знал. — хмыкнул наш герой-энциклопедист.- Карту проецирует посох.
- Зачем? Какую карту?
- А вот этого я пока не знаю. - завредничал тот. — Но можно попробовать разгадать. Давай-ка ее на стол перенесем. Или на пол. На потолке неудобно рассматривать.

Пока мы пристраивали изображение к столу. Сделали еще один вывод . С нормальными осветительными приборами посох не работал.

Ни лампа сверху, ни фонарики, ни телефоны, не давали таких бликов с посоха. Его отделанные серебром бока сияли, но ничего из этого сияния не складывалось. Одна размазня. А вот подставленный под лучи естественного света — под месяц и звезды, он начинал светиться совершенно чудесным отражением. Каким-то живым, хоть и прохладным светом. Лучики лились, словно волны переливались, словно порывы ветра бежали вперед, соединялись, разбегались и складывались в чудесные узоры. И в четко читаемую картинку. И текст.

Немного усилий, и мы приспособили посох под лучи так, что все самое главное теперь было у нас на поверхности стола. Благо стол был огромный.
- И правда ведь карта. — прошептала Светочка.

Ну, и правда, да. Похожая или на старинные, винтажные, или на детские игровые. И подписано что-то, обозначено. И символы рассыпаны по всему полю, что-то типа старинных закорючек, то ли буквы, то ли ключики.

Красивая такая в целом, приятно разглядывать. Даже цвета радуют глаз. Как-то потускнел в лунном свете коричневый фон дерева, немного поблек, а на его темном фоне очень фактурно, четкими иногда, а иногда смазанными линиями, полями, пятнами, картинками проступала схема.
- Что это?
- Да кто бы это еще знал?

Картинка повисела неподвижно, а потом вдруг,  ожила.  Поверх всего этого мягкого, от приглушенно-белого до белого и сияюще-синего, вдруг замерцало розовым, наращивая яркость, наливаясь цветом, зрея и через пару минут уже полыхая вовсю, контрастно выделяясь на фоне нежного припорошенного колорита карты.

Линии выросли почти из ниоткуда, как лианы, протянулись тонкими длинными своими стеблями, словно выписывая каждую букву, складываясь в слова и в предложения. И наконец зардели так ярко, так нагло, что не заметить их было уже невозможно.

"Читателю» - было написано прямо поверх карты красным такого же оттенка, как и дедов колпак - и мы явно услышали его голос в этих размашистых буквах. - «Верь в себя и ничего не бойся! Завтра нас ждет что-то интересненькое!"

-Норма-ально... - протянул Костик, поправляя очки на переносице, но его уверенно  отдавила Светик:
-Ну-ка, ну-ка... что это у нас тут такое?
-Карта как карта.
-Карта-схема, я бы сказала,-  впилась она взглядом  в рисунок. Посмотри: горы-долины- моря, а  на нее наложена схема дома. Натурально: вон,  кухня- подвал-чердак.  И окна обозначены! И вход!
-А это карта -схема для домохозяек, — ерничал Костик,- которые дальше собственного дома нос все равно не высунут. А хочется же…
-Он что, готовился? - ошарашенно прошептала  Наточка, игнорируя  его циничную фразу.
-Похоже да. - бесстрастно  констатировал Константин. - В наше-то время. Со всеми этими камерами, активными в обоих направлениях было бы смешно не знать, куда идешь. И, зная, что дом съемный, поинтересоваться, кто здесь будет в это время. И изучить все о нас.

Неточка расширила глаза:
-Слежка?
- Почему сразу слежка. Сбор информации. Я его понимаю , - пожал плечами Костик, - так залепишься к кому попало и по хребту получить можно. К нам,- поднял он указательный палец вверх, - безопасно.
- Так, может, он сам — опасен. - прошептала она, не опуская бровей над ошарашенным взглядом.
-Вряд ли, - спокойно пожал плечами Костик.
-С чего ты такой уверенный?
- Да вы пока там за ним скакали, выбирая спальни, я его мешок проверил.
Мы разом уставились на него.
- Ты рылся в его вещах?
- Я обезопасил нас. - упрямо сжал губы Костик. — а вдруг он и правда …- и плавясь под нашими взглядами вдруг стал оправдываться, - мало ли? Мужик, чужой, один, в ночи. … но, похоже он и правда чист. У него в мешке — только конфеты с мандаринами. А в карманах даже телефона нет.
-Поверим, что дед волшебный?
- Волшебный-не волшебный завтра разберемся.
-Здесь маршрут! -   взвизгнула  Светик, отвлекая всех от неприятного, уверенно тыча пальцем в бумагу.
Мы склонились уже все, пытаясь  узнать, где оно и в чем тут вообще суть.
- Пункт первый, вот даже написано. - подпрыгивала она нетерпеливо уже забыв, что только что подозревала деда в дурном. Предлагаю, начать, не дожидаясь деда.

-Чердак! -озвучил кто-то первый же пункт и мы, не сговариваясь, рванули туда, забыв и о подозрительности, и  предосторожностях.
- До завтра не дотерпеть, что ли! — гундосил Костик нам вслед, но нет. Нам было не дотерпеть.
Прискакали на чердак.

Чердак, как чердак.  Пыль, полумрак.
Коробки какие-то.
Повскрывали часть.  Нашли елку.
Попытались собрать, хоть она все равно  как-то криво там  встала.  То ли утомленная, то ли расстроенная.

 -Зачем ему эта карта? Что она показывает?
-Зачем нам эта карта, я бы даже уточнила? Что это за маршрут на ней? И что мы тут должны найти?
-И что должны понять, интересно?
-Сокровища, я думаю. -  поумничал Костик.
Мы посмотрели на него  укоризненно.
-Ну, или деньги, хотя бы.
-Кредитные карты. Так современнее.
-Очень меркантильно, не находишь? - бросила Наточка, роясь в коробке,  из которой выудили елку. Большой такой, серой, из грубого картона, с этикетками  от производителя.

-Здесь когда-то жило счастье...- произнесла она вслух кривую надпись на одной из коробок. И повторила рассеянно вполголоса: здесь когда-то жило счастье... - ребята, а здесь  что-то написано, смотрите, прямо  на коробке!

На крышке, изнутри,  прямо на этой серой,  протертой, ворсистой поверхности обычной шариковой ручкой был написан текст. Полустертый,  сложно читаемый во тьме.

-Что-то про счастье... - повторила она . С рифмами...
-И про любовь, — увидела Светик знакомые слова.
-И  про деньги тоже, — захихикал Костик, указывая на  остатки слов «дорогой» и « бесценный».
- Здесь  когда-то жило счастье.
- Столько лет прошло... - дочитала Неточка до конца в тишине.

Ничего не понятно, конечно, но очень интересно. Эта елка, судя по всему шикарная,  старая,   мохнатая в лучших традициях. Этот стишок, судя по всему милый, написанный на эмоциях. Эта карта с этим загадочным маршрутом, первый из которых — вот он: всеми забытый, заброшенный чердак. Это о чем нам?

Мы переглядывались недоуменно. Только  пыль летала бесшумно между нами, да лунный свет пробивался    в маленькое окошко.

   4

-Так, молодежь! -   выкатилось перед дедом и свалилось на нас утром. Только потом  -  звук шагов.  А после - голые стопы  затопали пятками по ступеням и наконец сам Дед.

По-домашнему такой,  буйно-лохматый,     мятый спросонья, сверкая трусами в снежинку до колена    и  белоснежной, неожиданно  идеально глаженной, кипельно-белой майке.

- Эгегей! Рассаживайся! — радостно возвестил он, - Будем артефакт делать!
Мы  разом осеклись все и повернулись в его сторону.
-Сразу видно-команда! - похвалил дед. - Как  тренированно повернулись!
-Доброе утро! - первым опомнился Костик. - У нас в начале   завтрак вообще-то.
-Здесь когда-то жило счастье.-   назидательно прилетело к нему тут же.- Но вот из -за таких зануд — свалило. Да, деточка? - он взглянул на Наточку в поисках поддержки.
Та улыбнулась, пожала смущенно плечами.
-И  что же это, стесняюсь  спросить, за артефакт?
-А нечего здесь стесняться! Волшебных человечков будем печь. Рождественские пряники.
-Новогодние. - поправил Костик.
-Я ж говорил- зануда. -  пожал плечами дед.
-Я просто  за чистоту   слова. И  прозрачность мысли. - отстаивал право на свободу слова Костик, пока девчонки радостно повизгивая, бросились к шкафу в поисках  ингредиентов.
-А  зачем они нам? Пряники эти ваши?- ввяз я.
-Как зачем? -  дед  пододвинул к себе сковородку с яичницей и лупил прямо из нее. - Символ добра и рождества. - он покосился на Костика, — ну или нового года, кому что ближе. Уюта там домашнего, безопасности!   Девицам незамужним съесть такого человечка — к свадьбе. Но, если не хотите — не будем.
-Хотим-хотим ! -   заорали с разных углов кухни  девчонки, буйно ставя на стол найденное и на скорую руку отодвигая ненужную посуду.
-Вот.- невесть откуда  появилась  на столе  мука, сахар, разрыхлитель, Наточка сама умилилась своей скорости и победоносно  положила  рядом кирпичик. -   Масло!
-А здесь мед,- пододвинула услужливо бочонок  Светик  с другой стороны. - И еще имбирь, и корица.
-А главное что?    - не мог угомониться дед.
-Яйца! -  покраснела Неточка.
Костик тоже покраснел, но сдержался.
-Глупая ты! - загоготал Дед Мороз. - главное — хорошее настроение.

-Так, садимся, -  Дед  схватил горсть муки, широким захватом, щедро  сыпанул ее на стол.  Мы прямо картинку увидели: сначала на голубые коричневые деревяшки стола — легкая поземка, белая, порошком,  пылью почти, потом  еще слой, еще, как сеятель,    одна горсть муки, другая,  потом  потоком, потом бурей — в центре стола образовалась гора. Белая,  с мягкой молочной вершиной, с  крутыми отвесами,  острыми, покатыми ребрами, прочерченными озорными дедовыми пальцами.

Ни дать ни взять -  картина  в миниатюре.  Дед там нарисовал дорожку к этой горе.  Не успел прочертить , мы тоже присоединились. Кто тропинку  соорудил, кто  землянку подсыпал. Кто веточку петрушки, случайно оставленной от завтрака- вместо дерева воткнул.

Похихикали, поиграли в зимушку.

-Ну, побаловались и хватит. - Сурово   остановил игрища дед, приплюснул гордую вершину, выдавил там ямку.  Разбил в ямку яйцо.   Из горы получился вулкан.
Пока кто-то там месил, а кто-то бесился, играючи, Костик смотрел на это  отрешенно  и задумчиво, откинувшись на спинку стула.  Потом взял очки и  улыбнулся.
-А забавно.
-Что? - девчонки уставились на него мордашками, припорошенными мукой.
-Я думал, это скучно. - поправил он очки. - а это... забавно. Тепло как-то. Спокойно.

-А ты бы,  сынок, подбросил бы поленьев -то в камин. -  как-то между делом кинул ему Дед Мороз. - Тепло-то тепло. А дровишек уже пора  и добавить.
Костик, странно глянув на него, не стал пререкаться на этот раз. Встал, пошел  к камину.
-Сынок..-  повторял он,  пока недоумение плавало по его лицу. Слава богу, не видел никто — они там своим делом занимались. -Сынок... -  одна полешка в огонь, другая...

Тепло  от открытого огня приятным,  мягким  и сильным теплом. Непривычным для городского жителя. Отличным от искусственного жара батарей.
Таким же непривычным как и это «сынок» для Костика, которого так вообще никто и никогда не называл еще.

5

Все такое было милое, уютное, спокойное,   девчонки долепили последних человечков,  я их разложил во всяких смешных ракурсах на противне, дед   крякнул и стал сметать остатки муки со стола. Она пылью вдруг взвилась в воздух,   закружилась спиралями.

За окном тоже накатило почему-то: взвизгнул ветер, ударился о стекла грудью,  дернул дверь  за ручку.

Дед наш оглянулся на стук, но ничего не сказал: бывалый же.

Стукнул ладонями друг о друга,  резко встал с табуретки, смахнул со стола ладонью весь шоколадно-имбирный   раскардаш.
В дверь еще раз   врезался вихрь, потемнело за окном.

-Йех! - задорно воскликнул Дед,- Понеслось! - и  опустил тяжеленный кулак на стол.

Мы-то думали — шутки, как обычно.
А кулак вдруг замедлился.  И сжался как-то не понарошку.  Огромным таким шаром,  со взбитыми венами,  натруженными пальцами сурово сбившимися  плечом к плечу. Прорезал густой прозрачный воздух медленно,  вязко, как нож ,  почти со свистом рассекая.  Встретился тяжело со столешницей, как с наковальней. Древесина вздрогнула, чашки-ложки подпрыгнули, взвизгнули от неожиданности. Остатки муки и кулинарного нашего волшебства взлетели пылью вверх, словно циркачки  в пышных юбках  от батута .

Наточка хлопнула  в тот же момент дверцей духовки. Громко так звякнула, оглушающе громыхнула и пальнула жаром из духовки на нас.

В окно  в третий раз  ударился ветер,  уже истерично, завывая,   колотясь изо всех сил.

Под дедовым кулаком столешница раскололась надвое,  рухнула на пол, пол раздался /или раскололся тоже?/  и мы всей компанией полетели вниз, в подвал,  под завывания пурги снаружи,  под скрежет проломанных досок,  визг,  треск и звон.

Долго падали, но не больно. Все как во сне. Какой-то чужой густой воздух,  какие-то другие, незнакомые стены.  Поломанная мебель,  щепки сверху и сбоку, пыль мелкая (или  мука -таки?) , мы уже приземлились, а эта  рухлядь все  падала сверху, красиво кружась в воздухе,   медленно оседая перед нашими ошалевшими глазами.

Мы  оказались в подвале.
Обезумевшими глазами переглядывались. Молчали пока. Даже не  знали, что  сказать.
В подвале? Да, но здесь  даже ощущение мира было — другое.  Как-то цветнее и глубже. Более звонкое и гулкое.
Не понятное нам.
И деда не было.

Когда последняя пыль  улеглась и мы  убедились, что обошлось без травм, и уже  собирались было встать, сверху, как будто из другого параллельного мира послышался звонок телефона.  Я  подпрыгнул, зацепился за разлом и, подтянувшись на руках, выпрыгнул из подвала. И оказался в другой комнате. Вообще в другой. В какой? Где?

Вот оно, вот тут, на маленьком журнальном столике лежал мой звенящий телефон. Он и звенел. Откуда-то отсюда. Но ни телефона, ни журнального столика не видел.

Вот — звук есть,  а предмета нет.

6

Вокруг одно марево.
Словно расфокусировалось все, словно размылось.

И в этом мареве вдруг воздух уплотнился, помутнел, стал разделяться на слои.
Слои сформировали фигуру. Она плавала вокруг /или летала?/, расширялась, уплотнялась, оказывалась то молочной, то прозрачной, кружила вокруг меня.
«Похожая на сквозняк»,- подумалось мне.
 -Сам ты сквозняк! - Прозвучало вдруг в воздухе. Он еще больше уплотнился, сгруппировался, встал передо мной, но нервно встал так, словно дыша всей свой огромной, плохо очерченной грудью и своим невнятным рассеянным лицом. Напротив меня, приближаясь почти, как там в популярных песнях , чин ту чин?
 - Сам ты сквозняк! - повторилось около моего уха. А в воздухе на каждое слово вспыхивали искры, складывались в титры и пролетали веселой строчкой, исчезая в тумане.

Я вообще не отвечал. Я наблюдал. Ни страха, ни сомнений.
 Какой страх, если вообще все кувырком второй день?
 Какие сомнения, если нет даже идеи правильного пути?
 Только силы б были вперед продираться через эту историю. А там посмотрим, куда выведет.

-Пиратом в прошлой жизни был, что ли? - со смехом в голосе прозвучало в воздухе.
 -Пиратом?
 -Не боишься меня, глянь!
 -Толку -то бояться. Вчера дед, потом елка. Бешеные имбирные человечки, пол разламывающийся от шлепка по столу. Чему тут еще удивляться?
 -Ну как чему? - обиделся голос, - а мне?
 Я посмотрел на это молочное. Оно сразу рассеялось, словно застеснялось, почти до невидимого.
 -А ты кто?
 -Я- Смотрящий.
 -А.

Слишком буднично прозвучало. Оно даже обиделось, похоже. Замолчало на какое-то время. А я оглядывался. Все мутное, размыленное какое-то. Неправильное. Не должно быть так. А как починить — не понятно.

-Чтобы починить, нужно сначала понять, что сломалось. - прозвучало задумчиво у моего виска. - И почему.
 -Как узнать?
 -У меня спросить. Я же — Смотрящий. - В воздухе даже обида послышалась. Странное такое, угрюмо-капризное что-то, словно надулся на меня, не оценившего всей его значимости.
 -Ну ладно, прости. Со всем уважением ! - распылил я слова на все стороны.
 Воздух выдохнул угрюмо и пошевелился. Потом опять сгруппировался, уже во что-то более отчетливое, оформленное.
 - Расскажи, что тут не так. И как нам тут головы не переломать. У нас, понимаешь, там еще дела у всех. — я мотнул головой куда-то назад и вверх, где, по моему мнению оставался нормальный привычный нам мир.

Согласитесь помочь пространству-  не переломаете.
А не согласимся?
Смотрящий, кажется, даже не услышал моего вопроса.
- Все в мире  имеет душу,  но не все  имеет сердце. Вот, у вас, живых, и души есть, и сердца, а у пространства, например,  только душа. Здесь, - облако замельтешило по  воздуху вокруг меня,-   пусто все, видишь?
Я оглянулся.
-Ничего,- говорю, - не пусто. Прекрасный дом. Два этажа, суперремонт, все удобства.
-Удобства, это хорошо. - милостиво согласился со мной Смотрящий, - но  далеко не все. Души здесь нет. 

Я не очень-то верю в это вот все, честно говоря. В души там всякие, в энергии. Не успел я этой мысли даже подумать, как  мне  вслух прилетело незамедлительное:
-А зря. -   остановило облако свое движение и  уставилось на меня. Я прямо почувствовал, как уставилось:  словно глазами в мои глаза   уткнулось,   хотя я ничего, кроме  пелены молочного цвета не видел. Ну, сгустилось малехо, может быть, не больше.
Я сделал шаг назад, автоматически,   руку выставил защищаясь.
-Да не нападаю я, - успокоил Смотрящий, -  но ты не прав. У каждого пространства, малого, большого, есть душа. Здесь, - облако раскинулось, словно растянуло  полувидимую сеть широко,  словно вдохнуло полной грудью, -   здесь  было  все. Эти стены помнят и дружбу, и любовь. И тепло, и свет. И детский смех, и взрослый. Восторг, счастье — всем этим пропитаны эти стены, чувствуешь?
Я    попытался. Ну, честно попытался. Только не умею. Что поделать — не умею и все тут.
Но Смотрящий, видимо, хотя бы мои попытки оценил  и продолжал:
-Сейчас-то здесь — пусто. Ни магии счастья, ни любви, ни жизни. - воздух широкой лентой сделал кружок вокруг меня. И так все расплывается, а тут еще и он, молодец. - А когда-то в этом доме прям... искрило...
 -Так... магия жила? Или счастье?.. Или любовь? - решил я уточнить.
 Смотрящий поднес ко мне лицо поближе:
 -Так это одно и тоже, какая разница?

Я поднял брови наверх, но спорить не стал.
 Смотрящий, думая, что меня убедил, продолжил.
 -А потом все изменилось.
 -Что изменилось?
 -Да все. Мир стал меняться, а они окна не заделали. Так все и выдуло сквозняком.
 -Что выдуло?
 -Добро все выдуло. Нежное отношение друг к другу. Любовь, ласку и заботу. Бескорыстие. Взаимопомощь. Остались только эгоизм и жадность. Пустота и холод. Люди отдалились друг от друга и разбежались. И никогда больше не встретились. Так и поумирали вдали друг от друга. Иногда и не зная, кто, когда и где. И даже не поняли, что случилось.

Он помолчал.
Я тоже — а что тут скажешь. Никакой магии, черт побери — рутинная жизнь.
 -А большая семья была. - вздохнул он, не дождавшись моей реакции.- Дружная.
 -Обычное дело...- пожал плечами я. - Только мы тут при чем? Приехали компанией. В отпуск. На лыжиках покататься, в сугробах поваляться. Нам до этого какое дело? Крыша над головой есть и хорошо. А до чужих распавшихся семей нам, поверь...
 -Вот и я говорю, — прервал он меня, — эгоизм все разрушил. И в этой семье разрушил, - пролетел он облаком вдоль стен- и в ваших разрушит, если не изменитесь. Думаете, вы  по другим лекалам скроены? Другим законам подчиняетесь?
 -И все-таки не понимаю. - покачал головой я, - при чем тут мы. Мы этот пол несчастный провалили как?
 -Да у вас просто компания хорошая. Пока еще — добрая и чистая. Незаплесневелая. И вы своей буйной сильной энергией этот пустой мир раскололи.
 -И?
 -Теперь чинить надо.

 
-Кому надо, нам?
Я сделал удивляющееся лицо. Руки развел. Глаза выпучил. С воздухом разговаривать - это вообще сильно. Буквы сияющие в воздухе читать - тоже психиатрией отдает. А вот восстанавливать чей-то разрушенный мир - это уже за гранью. Где мой телефон? Куда он, черт побери пропал? Звонил же где-то здесь! Только что!

-Можно восстановить этот, бездушный. Можно тот, живой. Телефон будет лежать там, где положен. Декорации  прежние останутся. Атмосфера просто будет разная.

Этот белесый бестелесный прикольный, конечно, чувак. Все понятно, чо. Куда бежать. Как чинить. Никаких вопросов, ага.
 Я посмотрел на дырку в полу:
 -Слушай, при всем уважении, вот этот провал мы не заделаем, это точно. - "как только найду телефон, позвоню в скорую. Сам сдамся"- подумал про себя уныло.
-Он сам заделается, - как ни в чем не бывало долетело до меня, - Вам нужно только три ключа найти.
 -Ключа?
-Ну на карте, видел?
Какой карте? - и тут меня осенило.
-Ага-ага. На той.  И схема та — девочка у вас умненькая, догадалась — эта схема мира, но в принципе- схема  любого дома. С отмеченными подсказками, где ключи искать.
-Так  их три всего! -   припомнил я  картинку,  по которой было рассыпано немерено этих мелких  закорючек , и впрямь, оказалось, ключиков.
-Просто подсказки , - отмахнулся Смотрящий так натурально, что я прямо почувствовал, как он махнул ладонью равнодушно. - На каждом шагу  на самом деле.  Но вы ж без подсказок  даже перед собственным носом ничего не заметите. А если заметите — то не поймете. А если поймете — то не осознаете. Беда с вами.
-Беда, ага. - согласился я. - С вами, конечно, гораздо легче. Три ключа. Что за ключи? К какому месту их прикладывать?  Как эту карту теперь  найти?
-Запоминать надо было! - он только что язык не показал. Но тут же  изменил тон. - Три ключа  не столько ключи, сколько символы.   Символично все,  в нашем мире, понимаешь.
-В нашем или вашем?
Смотрящий хохотнул. 
 -Да во всех. Три ключа символизируют Ума, Сердце и Желания.  Осознанность, душевность и эмоциональность. Гармонию  во всем.  Открытость и  пыл.  Ключи. Якоря, если хочешь. Всегда должны быть на виду, чтобы не забывалось о них. Чтобы  человек был  и в силе, и в о вдохновении.  И  пространство наполнял собой.

В воздухе заискрило. На каждое слово — по вспышке.
 Я сел обреченно, уперся подбородком на кулаки.
 -Господи, какие еще ключи?
 -Ключи просто образы, — пожала плечами невнятная фигура в воздухе. - Они в любой форме могут быть — картинки, слова,  игрушки, - они всего лишь  аббревиатуры. Ума — чтобы думали головой, прежде, чем совершить какой-то поступок. Сердца — чтобы оставались добрыми чистыми и в делах и помыслах. Желания — чтобы горели и всегда стремились к чему-то. Но  какими  бы не были — материальные или символические — они активаторы пространства. Катализаторы изменений. 
 -И вот мы должны их найти?
 -Да. - с милой наивностью произнес Смотрящий и вновь поднес свое невнятное лицо ко мне.
 -Должны?- присел я на это слово особенно активно.
 -Да.
 -А с какого...?
 -Ну... раз уж вы здесь оказались — пока не восстановите все, не выберетесь назад.  Так и будете сидеть —  в межвременье, между пространствами. - немного походило на угрозу или не предупреждение, по тону и не поймешь.  В воздухе опять заискрило, прямо буквами прописывая его фразу. И он  с совершенно невинными интонациями добавил : - А у вас же еще много дел в вашем мире, да?

Я  даже не успел ответить — потому что не успел обдумать.  Сидел ошарашенно,  наблюдая  за белым туманом вокруг. А оно, все это матовое и плотное полетало вокруг меня, покружилось, и потихоньку растворилось в пространстве, как и не было.

Воздух вокруг  посветлел. Предметы сфокусировались. Комната приняла свой облик. В полуметре от меня стоял тот журнальный столик, на котором я оставил свой телефон.
Он уже не звонил, конечно. Лежал, обессиленный на раскрытой книге, придавливая страницы.
Я сделал этот шаг, телефон спрятал в карман - там надежнее. Книгу взял в руки. Повертел, прочитал название на обложке. "Ключ ко всем дверям"  — написано.

Как он там говорил? Всего лишь символ, не важно, слово  ли, предмет? Так вот, пусть будет первым.
Я хмыкнул. Похоже, это легче, чем я предполагал.
«Ключ ко всем дверям»- что-то я не помню этой книжки на этом столике, да какая уже разница. 
Ко всем так ко всем. Будем считать, что первый ключ в кармане.
Я удовлетворенно кивнул сам себе и рванул к нашим, в подвал.

7

Я спрыгнул вниз.
Наши там, сидели в кружочке, склонив головы.

-Эй!
Надо же, как увлечены,  даже не слышат.
-Как вы тут? Что у вас?
-Ты глянь, мы тут церковный календарь нашли. -  Подняла голову Наточка. -  Давай к нам.
-И что там читать?
-А смотри, какие картинки клевые!-  откинула розовую прядь с глаз  Светик,   опять склоняясь и тыча пальцем на   календарь. - А названия какие прикольные: Красная Горка! Зеленые святки!
-А над некоторыми и не парились: Иванов день, Симонов день. Ильин. Тоже день, - цинично заметил  наш очкарик . - И спасов туча : медовый, яблочный, орехов!
-Что это  вас так увлекло там?  - я,  был слегка раздражен.

Это значит,  пока я там непонятно с кем разруливаю  непонятно что, они тут картинки смотрят? На староцерковном календаре?
- Это праздники, что ты? - заметила мое недоумение Светочка, пытаясь примирить меня с их увлечением. — Праздники! Традиции вековые, устои, нравы…

Я,значит, там  на свой страх там  разговариваю с какими-то невнятными местными силами, а они уютненько тут сидят, ничего не делают? Традиции изучают вековые?
Они там, эти три вихрастых башки   торчали, носами в текст,  ушами наружу и вообще на меня внимания не обращали, такие увлеченные.

Я обиженно (ну да, обиженно)  глянул наверх,  в разлом.  Он ворсился  проломанными  бревнами,  щепки торчали  нагло  в разные стороны, темно -желтая мякоть дерева    зияла в полумраке.

Сверху  воздух дышал  обидой. Или я обидой дышал?  Мне аж почудился  в этом мареве тот  пацан,  которого в моем детстве не принимали ни в одной компании- слишком  спокойный. Слишком послушный.  Рассудительный, не вписывается в  безбашенное детство.  Ни разрухи от него, ни  погромов, ни бедствий.  Одни только  размышления. Книжки всякие по углам, опыты научные.  Попытки все объяснить и все понять.

Вспомнилось, как  я расстраивался, что не имел друзей. Что не принимают меня ни в одну компанию, шпыняют везде. Просто так шпыняют,  даже не познакомившись. Иногда потому что — должен же быть кто-то, кого можно пнуть?

Меня-то не очень пнешь, конечно. Я после одного раза  разворачивался и  попыток не повторял.

Книга — лучший  друг для меня долго потом была.

Там, наверху, тень моих обид металась по пустой комнате, пытаясь  снова со мной встретиться. Да споткнулась о книжку. Ту, о семи ключах.  Про законы жизни, про  умение понимать и проживать.  Перерастать. Становиться сильнее и мудрее. Забывать плохое,  творить хорошее и идти дальше.

Я глянул на  моих друзей.
Разные мы, конечно,  ершистые и  строптивые. Но -  открытые друг другу и миру.  Братья по духу. И сестры.

 Я глянул там еще раз, в этот пролом, наверх,   тень того обиженного мальчонки вспыхнула,   уставилась на меня. Поняла, что   не зацепиться ей уже .  Ни обид у меня, ни  упреков к прошлому. И- растаяла в полумраке.

Я наклонился  над плечами девчонок к календарю.

-22 апреля! - радостно возвестила  Светик, тыча пальцем в календарь.
-День рождения дедушки Ленина!- возвестил Костик.
-А вот и не правда! - водя пальчиком по картинке,  подпрыгнула  она, читая, - Вадим Ключник,  святой, который  открывает ключи от родников и колодцев, чтобы напоить землю весенней водой!
-Что-что? - не поверил я своим глазам. - Еще один ключ!
Все уставились на меня.
-Ключ?

 

8

Пришлось рассказать. Про Смотрящего, про  этот дом, как портал, про то, что нам выпала большая честь. Со всеми этими ключами. И третьим, кстати, который, не пойми где искать.

Они, кстати и не заметили, что я долго отсутствовал. Им показалось — буквально пару минут. Сгонял туда,  сразу же вернулся.

Народ повскакивал с мест,  разгорячился.  Нормальный же такой квест получается, карта, призраки, ключи, все собрать, воткнуть  куда-то.

-А что с ними, кстати, делать-то? -  отрезвил всех Костик. - Ну, найдем, допустим. И?

Мы замерли на местах. Никто не  думал же над этим. И Смотрящий как-то тоже невнятно обозначил.

-Давайте найдем сначала!- предложила Светик.- там, может, оно и само сложится.

Вспомнили про карту.
Она там на потолке  оставалась,  если размышлять чисто технически, ждала нас.
Тот же рисунок,   красивые такие старинные  обозначения.  Нежным цветом, материки, красным, поверх, от руки — буквы с пожеланиями.
Наточка задумчиво пальчиком по карте водит. Соотносит  материки на карте и пространство дома.
-О! - воскликнула вдруг — смотрите, вот они, ключи нарисованы.
Мы присмотрелись — и правда.   В зоне   подвала, в центре дома. И на крыше.

- У нас же  два уже есть, так? - переспрашивает Светочка, -   третий нужен.   А если наши два уже  как бы с уровня фундамента и уровня  земли, то , получается третий -  где-то выше искать надо.
-Все таки там, на чердаке!- соглашается  Костик.
-Где елка?
-Там же нет ничего, один хлам!
-Вот там, где-то, в этом хламе, видимо.

Погнали наверх.
Второй раз за день   оказались на чердаке.
А там вдруг совсем все по-другому. Словно  другое помещение. И вроде бы все так же, да не так. Все почувствовали это, стоят  перемигиваются друг с другом.

Все перерыли, елку перетрясли, она от неожиданности аж выпрямилась. Уже не перекошенная, а прямая, вытянувшаяся в струнку. Уже распушившая  искусственные  ветки,  шишки торчком.  Как живая. Только что не шевелится и не говорит.

Обыскали все, ничего нет. Пыль столбом,  полумрак,  искрит в косых лучиках света, пробивающихся с улицы и с лестницы.  И мы — кто сидит, кто стоит. Все — в недоумении.

-Давайте думать логически! - поправил Костик свои неубиваемые очки. - вот надо три ключа набрать. Как там он говорил? Ум,  сердце и…

-Желания. - подсказал я.

-Странное сочетание, конечно, -  скептически заметил  наш логик, — но... допустим. Ум — это вот та книжка про всякие там законы бытия.  Как что работает. Книжка та  конкретно псевдонаучная, но условно предположим, что это про  знания. Сердце -  это про   что? Добро, вера, да? Условно предположим, что   религия когда-то учила безусловному добру, открытому сердцу, вере,  любви. 

-Сейчас тоже учит,- робко вставила Наточка.
Костик  на нее посмотрел поверх линз:
-Я агностик.  Но... ок. допустим. Что можно подразумевать под желанием?  Что желать можно?
-Да все, что угодно. - заявила Светочка. -  Веселиться, гулять,  купить машину…
-Не то...- отрезал Костик
-Спать,  есть... - робко предположила Наточка. И тут снизу до нас донесся запах паленого. Время забавно так шло- один слой наложился на другой. Мы и забыли про духовку, про печеньки и про всю эту  канитель с волшебными человечками.  Зато явно чувствовали запах паленого . Слишком паленого. Как бы  не пожара даже.

С криками  и орами мы бросились вниз.
Из  духовки валил дым.

Открыли  дверцу — пахнуло  гарью. Светику опалило ее розовую прядь, она моментом    скукожилась. Костик схватил графин с водой, плеснул в нее -  пряди конечно, нет больше, но сама Светик   не пострадала.

Как там огонь выскочил,  мы так и не поняли.   Хорошо, что потушили.
Но начадили знатно. Пришлось  все распахивать: окна, двери,  порядок наводить,  горелки убирать.

-А дед где? - очнулась  Светик,   вытирая капли с лица.
-Как где? - раздался  у двери  знакомый уже радостный голос. - Здесь я! Не ждали?

Мы ошалело на него уставились. Он, в   Светкиной шубейке под леопарда, в костиковой лыжной шапке,   в валенках своих и без посоха, конечно, стоял в дверях. В распахнутой шубейке виднелось худи с надписью «Счастью-быть!»  внизу   над валенками  колыхались широченные штаны с лампасами.

-А Вы где были? - вежливо пискнула Наточка,  пока мы изумленно молчали.
Но дед,  отмахиваясь от облачков дыма уже прошагал на  кухню,  оставляя после себя шматы снега.

-О, причесочку поменяла, смотрю! -   подошел он к Светику,  взявшись за ее обплавившийся некогда розовый чуб и нежно  завел  его за ее ушко. - Ключи для вас искал, — не делая паузы повернулся к нам.
-Ключи? - выдохнули мы одновременно?
-Ключи! - крякнул он.- Народу -то много, а дверь одна.  Надо, чтоб всем хватило.
Он поднял руку, потряс связкой, перед нашими носами.
-Нам нужен-то был один, похоже, а тут...- пролепетал почти про себя Костик.
-А оно так  сработает?-  не веря глазам,  добавил я с той же громкостью.
-Еще как сработает. - уверенно горланил дед. - Тащите елку. Наряжать будем.
-А … это на елку надо?
-Надо -не надо,  как сделаем- так и будет.
Он  брякнул  на стол  круглую связку  красивых,  фигурно вычурных ключиков.
-На видном месте  будут. Чтобы больше не потерялись. Кому надо -  всегда  будут знать, где взять.
Мы с Костиком рванули за елкой наверх.

Уже  с лестницы услышали, как Наточка виновато    пролепетала:
-Мы пожгли имбирных человечков…
-А и не беда! Не человечки и были! - гаркнул весело дед и расхохотался.

9

Все предметы собраны.
Вся компания на месте.
За окном опять сумрак. Небо усыпано звездами. Черт побери, сколько раз  за сегодняшний день за окном  светлело, темнело и буранило?

Гостиная такая интересная стала, загадочная. Не похожая на себя  вчерашнюю.

Елка, словно оживила пространство,  когда  мы ее поставили, она будто свет  включила в комнате.  Осью  оказалась,  нулевым меридианом,   точкой отсчета красоты и  душевности.

Стоит такая, как ребенок на табуретке. Готовится быть центром жизни на  ближайшие  пару недель.

И   комната встрепенулась,  задышала, ожила,  распахнула объятья, нас всех в нее приняла.

Прям дышит теплом, улыбается,  хоть и завалена всем вповалку. Куда ни глянь — везде одни предметы. Книги, распахнутые на случайных страницах, календари   разных конфессий на  всевозможные года,  ключи на связках.

Ключи вообще  размножились,  заполонили пространство.

Оказалось их -  на каждом углу,  как мы раньше не замечали?  На кухонной прихватке,  на  спинке стула в виде фигурной прорези,   вышивка на кармане моих джинсов, у Наты-   брелок на сумке.

Откуда ни возьмись — ящик  с игрушками, хоть у нас и ключей насобиралось столько, что можно тематический дизайн  замутить.

Дед со своими шутками  скачет,  девчонки ему помогают. Костик   распутывает гирлянду. Я просто наблюдаю. Да, мне не досталось дел. Придется побыть  летописцем.

Дед, бурча что-то себе в бороду, по одному навешивал  на ель ключики. Обходил ее круг за кругом, словно  наматывал  время на ее ось.

Костик дораспутывал  сто метров огоньков, накинул  на елку и включил.

И вдруг все замолчали.
Замолчали и отступили.

Свет вновь залил комнату, такой, странный. Словно лампочку  дуршлаком накрыли.
Воздух затрещал.
Иней на стеклах заскрипел.
Звезды громко заморгали.

А мы стояли, застыв и  слушали  тишину.

Ту, добрую, ласковую. Какой нет ни  в университетах, ни в супермаркетах. Ни  в арендованных аппартаментах на самых дорогих курортах, ни в самых   крутых пятизвездочных отелях.

Милую такую, спокойную тишину, пропитанную любовью и ощущением покоя. Того чувства, что все хорошо. А будет еще лучше.

10

«Чудики какие-то.- думала все это время елка. Носятся туда сюда, меня дергают.
Спасибо еще, что вытащили, проветрюсь хоть.»

Она  передернула плечиками, звякнула понавешененными игрушками,   иголки  распушились,  еще больше растопырились.

«Странные. Девчонки, вон, вроде милые, а какие-то ершистые. Колючей меня. Особенно эта, с паленой челкой.  Кольцо в носу,  кольцо в ухе.  Ногти разного цвета.  Покрасить не успела, что ли.»- елка  медленно наблюдала за ними всеми, замечая даже то, чего они сами в себе уже давно не замечали.

«Этот, очкастый, вечно свой нос вовсюда сует. Думает, самый умный. А на самом деле просто самый педантичный. Молодой еще. Зеленый. - она взглянула на свои ветви,  улыбнулась сравнению. -  для меня -то — этой мой натуральный цвет. А вот он   искренне думает, что все просчитывается. Ну пусть думает пока. Пусть.»

Народ замер, в комнате  возрождалось волшебство, искры кружили в воздухе,  тепло разливалось.  Росло чувство какого-то  странного, безусловного счастья.

Дед этот сумасшедший застрял тут. Всегда приходил на пару минут, подарки раздаст — и  валит, только валенки сверкают. А нынче- завис. То ли с молодежью хочет побыть. То ли   стар уже бегать по домам. Смотрит на них  так, словно и правда дед.  Любуется, хоть и покрикивает. Командует.

Нормальные такие,  вообще-то, — подумав, рассудила елка, - на редкость нормальные. Добрые какие-то.  На редкость добрые.

В кои-то веки будет   приличный Новый год. Не попойка и  не  скукотища.  - Она звякнула ключами на ветках и к ней с двух сторон сразу рванули пацаны. Поддержать.

-Что это она?  Пошатнулась?
-Вроде нет, -  я влез внутрь ветвей, покрутил башкой там, ничего не нашел.- Крепко стоит, не качается.
-А что это было тогда?
-Сквозняк! -  капризно  заявила Светик и пошла, покачивая бедрами к  плите.
-Иди-иди.-  закивал Костик. - стол сам себя не накроет.

11

И как-то все закрутилось, завертелось как-то все. Как будто на ускоренной пленке.

Девчонки там хлопали духовкой, сновали вдоль  кухонного гарнитура,  еще кто-то появился в клубах пара   в открытой двери, все орали, перемешивались,   несли  тазики с едой, стол сервировали.

Обнимались, радовались, смеялись весело.
Дед смешил всех так, что иногда народ просто замирал, бросая все дела, пока не отхохочется.

Елка стояла, как   ребенок на табуретке, забывший стишок.   Водила ветками туда сюда, теребила мишуру.   Поглядывала звездой в потолок. Побрякивала ключиками.

Шумело сразу все: люди  разговаривали в полный голос,  телефоны звенели, кто-то нашел старый телек ( Костик, скорее всего),  настроил антенну и поймал какую-то программу. Программу, конечно, никто не смотрел ( интересно, они там, на тв расстроились бы, если б узнали?)  но  звук был включен на полную.

Еще невесть откуда  по гостиной шнырял пес туда-сюда. Мелкий такой, веселый, круглый шарик белой пушистой шерсти.  Он гонялся за  таким же из неизвестности возникшим котом, размером  в два раза   больше, в два раза валъяжнее и   наглее.

И вдруг весь  этот шум и гам  пересек бой курантов.
Все аж замерли.

-Месяц же еще до нового года...- прошептала Наточка  обескураженно.- вчера был…
-Даа! -   кивнул Дед — быстро время летит, ничего не скажешь...

А куранты били. Переливались там, где-то далеко и высоко в небе гортанным звонким и насыщенным голосом. Что-то нам рассказывали на своем,  вечном, языке.

Дед  смотрел на них влюбленным взглядом,  задумчиво, умильно,  как  родитель на ребенка, которого женит.   Шмыгнул носом расстроганно. Смахнул слезу  с ресниц, чтоб никто не заметил.  Украдкой посмотрел — не заметил ли кто? Но все были заняты  одним- внезапностью наступившего.

Совершенно неожиданной  стремительностью и абсолютной неотвратимостью.

Даже не шевелились. Мне показалось, даже не дышали.

12

Пока мир замер, я осмотрел пространство.
Куда делся целый месяц, конечно, совершенно не понятно.
То, что сейчас куранты бьют -    это факт.

Где все эти дыры, сквозь которые мы там провалились, подвалы, в которых сидели в пыли, изучая найденные  артефакты?  Я  взглянул на пол. Гладкий,  словно вчера выложенный. Ни намека на проломы и дыры.
Где все эти горелые  деревяшки от вырвавшегося из  плиты огня? Где  запах дыма, пропитавший все?

Чисто, хвоисто, шампанисто.

Народ отмер, заорал ура, бросился  звенеть бокалами.
И тут, тринадцатым ударом курантов  долбануло в дверь.

-Не ждали?! - дверь  распахнулась и в  проем,  больше похожий на разлом между  временными пластами, в белой минишубке, с разлохматившейся блондинистой косой до колен вдоль стройной фигурки, с кокошником, царапающим маковкой дверную притолоку, ввалилась она, вся такая звонкая, хохочущая, энергичная, в клубах дыма, пара и завивающихся снежных   лохмотьях.