Как я в университеты поступал. Часть 1-я. МГУ

В школе было хорошо.  Так хорошо, что я не представлял, что буду делать, когда её закончю.  Хорошо знал одно – в армию мне идти не хочется. По двум причинам.
        Во первых, ещё в начале школьной военки выяснилось, что у меня что-то с головой не впорядке.  Это военрук понял и мне сказал, когда убедился что я над ним не издеваюсь, а действительно не могу ходить «в ногу» со всеми. Даже если он шёл рядом и командовал: «Левой… Левой… Левой...».  Я старался изо всех сил, но на третьем или четвёртом «Левой...», обязательно сбивался на правую.  А весь взвод почему-то мог идти «в ногу» даже когда команд не было. Представляете как бы я позорил командира на парадах.  Да я бы пол службы на гаупвахте провёл! 
        Во втроых, в армии интересно, только если дадут пострелять на настоящей  войне.  А где её взять?  Кругом мир, если не считать далёкого Ближнего Востока и пары стран в Африке.  Кто мог решится на войну с нами, когда 15 братских республик, стояли спина к спине против мирового империализма? Да ещё Леонид  Ильич периодически выкатывал на Красную Площадь новые ракеты или прглашал  наблюдателей на учения, чтоб посмотрели на уходящие за горизонт ряды танков. Наблюдатели потом строчат шифровки в свои столицы: "И не думайте!  Не пришло ещё время.  Продолжайте рассказывать узбекам, что у них русские задаром хлопок берут, а русским, что они всем нефть за бесплатно качают".
       Но армию не выбирали, в неё призывали.  Поэтому, единственным способом получить свободу, после 16 лет послушания родителям и не попасть сразу на 2-3 года ещё под чьё-то командование, было поступление в институт или университет.  Вопрос в какой?  Помогла тоненькая книжечка, под названием типа “Что такое Биофизика”.  Там было много интересного, из чего я помню, что “... крыса, с электродами вживлёнными в центр удовольствия мозга, будет нажимать педаль стимулятора пока не сдохнет от голода”. 
        Хотя живых крыс я никогда не видел, но представлял их похожими на знакомых с детства мышей из сказки про щелкунчика.  Симпатий они не вызывали и мне понравилась идея что они будут с удовольствием дохнуть от голода.  Потом я задумался о других вариантов электростимуляции мозга и решил что будет интересно делать биороботов.  Причём задолго до того, как об этом задумался Илон Маск!
       Лучше всего для этого подходил МФТИ им. Баумана.  Они как раз напечатали в Комсомольской Правде 10 задач и обещали пригласить на подготовительные курсы тех, кто их сможет решить.  Я легко решил задачу о вероятности нахождения трёх мух в одной плоскости, через три секунды после взлёта; справился с парой хитрых уравнений; сообразил что при равном импульсе тепла, шар висящий на нитке нагреется до более высокой температуры, чем шар лежащий на плоскости.  Но рассчитать ток через сопротивление включенное в диагональ прямоугольника из 4-х других сопротивлений не смогли даже, призванные мне на помощь, специалисты завода Океан.  В общем в Бауманку меня не позвали.  А зря.  Возможно сегодня мои биороботы уже крушили бы стены Рейхстага.

Следующим, достойным моей персоны заведением, был МГУ им. Ломоносова.  Ломоносов до Москвы из Архангельска месяц на телеге трясся, а из Николаева, во времена дружбы народов, можно было в комфорте, за сутки,  поездом.  МГУ тоже контора серъёзная, поэтому пол лета ушло на подготовку к экзаменам и поиски кого-то, кто дал бы мне комсомольскую характеристику, что я смогу противостоять проискам западных идеологий, которые в МГУ тоже поступали.  Увы, сотрудникам райкома никуда поступать не надо было и они все разъехались отдыхать.
        В поезде на Москву, я впервые в жизни увидел красивую бутылку водки “Кристалл”, с чёрной наклейкой.  Её, вместе с хрустальными рюмками, достал из чемоданчика наш попутчик и большую часть выпил сам, потому как мама и другая женщина в купе, только попробовали по чуть-чуть. 
        Вначале он опрокидывал рюмки молча, но после 3-ей разговорился.  И начал расказывать о том что было в Николаеве такое..., что я слушал раскрыв рот до и после полуночи.  В результате, утром, все проспали пригороды столицы и были разбужены проводником за пол часа до прибытия поезда.  Попутчик снова стал молчалив и только перед выходом из купе попросил всех не рассказывать о том, что мы от него услышали.  Как я понимаю, он был следователем по особо опасным делам, присланным в Николаев для отлова бандитов, которые играли в карты на жизнь людей.
 
В МГУ я не поступил быстро.  Приветливая девушка, на входе в зал приёма документов, направила меня к столу, за которым сидело мурло, одно из тех что готовили развал Союза. Мурло начало с того, что спросило зачем я припёрся в Москву если на Украине есть свои университеты. (Образно говоря, это была первая капля в ту рюмку, которую я опрокинул, радуясь, с дуру, независимости Украину в 1991-м). Пока я чего-то мямлил в ответ, оно уже пролистало мои бумаги и нокаутировало следующим вопросом: “А где комсомольская характеристика?” Комсомольская характеристика оказалось важнейшим документом, без которого в Главный Университет СССР соваться не надо, даже если ты трижды Ломоносов и Менделеев.
        Попытки найти кого-то из Николаевских комсомольских лидеров и получить сей документ, продолжались ещё несколько дней, до последнего дня приёма документов.  Лидеры отдыхали.
        Когда появилось много свободного времени, мама наконец созвонилась со своей дальней родственницей и хорошей подругой со времён её жизни в Сибири.  Тётя Наташа очень обиделась, что мы остановились в гостинице, а не у неё и потребовала немедленного перезда.  Что мы и сделали, хотя гостиница “Пекин” была в центре, прямо напротив Театра Сатиры и, в те времена, вполне доступная по цене.
       Тётя Наташа жила на тогдашней окраине города, в районе станции метро Южная и работала в каком-то издательстве.  Когда она услышала историю моего непоступления, возмущению её не было предела.  “Да кто же сейчас так поступает” – отчитывала она маму.  “Тебе надо было сказать мне, что вы приехали и Дима помог бы.  У Димы куча знакомых в МГУ!”.
       Дима был её мужем, академиком и заведующим какого-то секретного отдела, ещё более секретного института.  Я спросил нельзя-ли у него найти пару  операционников, для моего самодельного усилителя, и был счастлив когда он принёс мне с десяток разных ИС.  Но помочь несостоявшемуся абитуриенту без  комсомольской характеристики, после окончания сроков приёма, не мог даже Дима.  И через пару дней мы уехали в Николаев, что бы успеть подать заявку на поступление туда где их ещё принимают.