В Скотт. Писатель жизнь в миру или одиночество

Запись в дневнике от 18 марта

I like the hermit life indifferent well, nor would, I sometimes think, break my heart, were I to be in that magic mountain where food was regularly supplied by ministering genii,[277] and plenty of books were accessible without the least intervention of human society. But this is thinking like a fool. Solitude is only agreeable when the power of having society is removed to a short space, and can be commanded at pleasure.

Я крайне люблю жизнь отшельника, и если бы меня заточили в волшебной горе, где духи снабжают тебя своевременно едой и тебе обеспечена богатая библиотека без какого-либо другого человеческого общества, сердце бы мое не разбилось. Но это дурацкие мысли. Одиночество приятно только тогда, когда человеческое общество удалено на короткое время.


"Нехорошо для человека быть одному". Это притупляет и замораживает наши деятельные добродетели. Сейчас, когда время близится к полудню, я полагаю: после того как я выполню ежедневной порцию своей 4-хчасовой работы, я могу позволить себе прогулку. Мои собаки ждут, когда я встану из-за письменного стола и имитируют счастье ласками и повиливанием хвостов. С вашего разрешения г-да гении волшебной библитеки в горах, если мне суждено вернуться, я вернусь со своими собаками.

The day was showery, but not unpleasant—soft dropping rains, attended by a mild atmosphere, that spoke of flowers in their seasons, and a chirping of birds that had a touch of Spring in it. I had the patience to get fully wet, and the grace to be thankful for it.

День пасмурный, но не неприятный -- мягкие капли дождя, приятные благорасположения воздухов с соответстующими сезону запахами, а также щебетание птиц ясно указывают на весенние элементы в природе. Я вполне переношу промозглость и даже чувствую некоторую благодарность нашей шотландской природе за это.

Come! a leetle flourish on the trumpet. Let us rouse the genius of this same red mountain, so called because it is all the year covered with roses. There can be no difficulty in finding it, for it lies towards the Caspian, and is quoted in the Persian tales. Well, I open my Ephemerides, form my scheme under the suitable planet, and the genie obeys the invocation and appears.

Вперед! легкий барабанный бой. И давайте немножечко подразним гениев этой красной горы, называемой так из-за покрывающих ее роз. Ее очень легко найти, поскольку она лежит в Закаспийском крае, и о ее местонахождении прожужжано во всех иранских повестях. Вот я открываю свой волшебный сундук, нахожу свой гороскоп для подходящей планеты, и являентся гений, повинуясь вызову.

Genie is a misshapen dwarf, with a huge jolter-head like that of Boerhave on the Bridge, his limbs and body marvellously shrunk and disproportioned.

Гений, чтобы вы знали, это несчастный карлик, этакий большой уродец, похожий на Берхэва на мосту (Герман Бургаве (нидерл. Herman Boerhaave; 1668-1738) — один из знаменитейших врачей XVIII века), его члены и тело странным образом сжаты и непропорциональны

"Sir Dwarf," said I, undauntedly, "thy head is very large, and thy feet and limbs somewhat small in proportion."

-- Сэр Карлик, говоряю я бесстрашно, ваша голова очень велика, а ваши ноги и члены пропорционально слишком малы.

Genie. "I have crammed my head, even to the overflowing, with knowledge; I have starved my limbs by disuse of exercise and denial of sustenance!"

Я перполнил свою голову, до самых краес, знаниями; мои члены истощены из-за неиспользования и недостатка упраженией!

Author. "Can I acquire wisdom in thy solitary library?"

Могу я добыть мудрость в одинокой библиотеке!

G. "Thou mayest!"

Без проблем!

A. "On what conditions?"

На каких условиях?

G. "Renounce all gross and fleshly pleasure, eat pulse and drink water, converse with none but the wise and learned, alive and dead!"

Откажись от всех грубых и телесных удовольствий, питайся сентимнтами и пей воду, ни с кем не беседуй, кроме мудрых и ученых, как живых, так и мертых!

A. "Why, this were to die in the cause of wisdom."

Но это же было бы помереть среди мудрости.

G. "If you desire to draw from our library only the advantage of seeming wise, you may have it consistent with all your favourite enjoyments!"

Если ты хочешь лишь казаться мудрым, ты может сочетать наслаждение нашей библиотекой со всеми обычными радостями жизни.

A. "How much sleep?"

Сколько я должен спать?

G. "A Lapland night—eight months out of the twelve!"

Лапландская ночь -- восемь месяцев из двенадцати.

A. "Enough for a dormouse, most generous Genius.—A bottle of wine?"

Достаточно для полевой мыши, щедрый Герий. Бутылочку вина?

G. "Two, if you please; but you must not seem to care for them—cigars in loads, whisky in lashings; but they must be taken with an air of contempt, a floccipaucinihilipilification of all that can gratify the outward man."

Можешь две, если хочешь, но не должно казаться, будто тебе этого нужно; сигары в ящиках, виски в плетенках; но их следует брать с презрительным видом. Так сказать floccipaucinihilipilification для всего, что обожает обычный человек.

A. "I am about to ask you a serious question—When you have stuffed your stomach, drunk your bottle, smoked your cigar, how are you to keep yourself awake?"

У меня еще один серьезный вопрос: когда я набил живот, выпил свою бутылочку, выкурил сигару, как мне поддерживать себя в бодрствующем состоянии?

G. "Either by cephalic snuff or castle-building!"

Или мысленным нюханием табаки или строительством воздушных замков!

A. "Do you approve of castle-building as a frequent exercise?"

Ты одобряешь строительство воздушных замков как постоянное занятие?

G. "Life were not life without it!
     'Give me the joy that sickens not the heart,
     Give me the wealth that has no wings to fly.'"

Жизнь не в жизнь без этого
    Дай мне радость, которая не ослабит сердца,
   Дай мне богатство без крыльев, чтобы оно не улетело от меня.

A. "I reckon myself one of the best a;rial architects now living, and nil me p;nitet hujus."

Я считаю себя себя одним из лучших архитекторов воздушных замков из ныне живущих и nil me p;nitet hujus

G. "Nec est cur te p;niteat; most of your novels have previously been subjects for airy castles."

"Nec est cur te p;niteat; большинство из творих романов как раз были отличным материалом для строительства воздушных замков.

A. "You have me—and moreover a man of imagination derives experience from such imaginary situations. There are few situations in which I have not in fancy figured, and there are few, of course, which I am not previously prepared to take some part in."

Я твой. Более того человек с воображением не может не напитаться сюжетов из подобных воображаемых ситуаций. В моих романах лишь немного событий, которые я не провертел прежде в своем воображении, и еще меньше, в которых, предварительно подготовив, я бы не был участником.

G. "True, but I am afraid your having fancied yourself victorious in many a fight would be of little use were you suddenly called to the field, and your personal infirmities and nervous agitations both rushing upon you and incapacitating you."

Это уж точно, но я боюсь, что будучи победителем во многих этих воображаемых битвах, от тебя будет мало толку, когда тебя призовут на действительную, и твоя физическая неразвитость и нервная возбудимость сделают тебя негодным к строевой.

A. "My nervous agitations!—away with thee! Down, down to Limbo and the burning lake! False fiend, avoid!"

     So there ends the tale,
     With a hey, with a hoy,
     So there ends the tale,
     With a ho.

Моя нервная возбудимость! -- пошел к черту! К черту в ад и горящее озеро. Фальшивый дух, прочь!
Так кончается история.