Последняя искра Кузьмича

Белый саван укрыл вековые пути,
Где в будний день некому мимо пройти.
Тишина над просекой, в ушах только гул,
Лес в объятья свои меня мягко толкнул.
У поваленной берёзы я присел отдохнуть,
Но прервал мой покой чей-то тягостный путь.

Скрип шагов по снегу, хруст промёрзших ветвей,
Вышел старец из тени столетних елей.
Ватник рваный в клочьях, ушанка вразнос,
И ружьё на верёвке он гордо пронёс.

Огонёк зажигалки в озябших руках,
Отразился в его ледяных глазах.
Он искал не тепла, он искал лишь финал,
Тот, что двадцать лет в этой чаще искал.
Серебро на ладони — могильный обет,
За одну сигарету — из прошлого свет.

Рука его цвета промёрзшей земли,
Пальцы узлами в мороз затекли.
Он жадно затянулся, кашлял в кулак,
И растаял в елях, как призрачный знак.
А в ладони остался тяжёлый кругляш,
Молотобоец старый — немой персонаж.

Дырка в монете, запил на боку,
Смерть не даёт возвратиться к полку.
На шнурке он носил этот вечный залог,
Пока в мартовский холод навек не залёг.

Спи, охотник, в снегу...
На другом берегу...
Дым уходит в зенит...
Сердце больше не ноет,