Shalfey северный роман. Глава 13

    Глава 13


  Гостевой дом стоял в лесу, рубленный из огромных бревен. Дом был хорош.

  Вновь прибывших разместили на двух кроватях, что располагались на лестнице второго этажа. Пожелали хороших снов. За сим, распрощавшись, умчались спать восвояси.

  В доме стояла жара. Воздуха было мало. То был тупиковый воздушный мешок на самом верху. Окно на лестнице не открывалось. Не спалось. Но Дзен сразу вырубился. Молодость…

  Март пошел во двор прогуляться. Предварительно отключив систему отопления в доме и оставив входную дверь открытой настежь, чтобы проветрилось — и выветрилось.

  Народ спал в комнатах при закрытых дверях. Живых Март никого не встретил, кроме, разве, разбежавшихся по всему коридору парных ботинок.

  Бледное сияние луны освещало дом, лес и проселочную дорогу за перелеском. Было свежо, Марта взбодрило. Он с облегчением выдохнул. И вдохнул поглубже… Можно было наконец расслабиться. В легких поселился приятной озноб, вытолкнув клубы белесого пара. По альвеолам побежали мурашки.

  Прогулявшись по грунтовке, Март решил пройтись по лесу, что с другой стороны дороги. Бродил, попирая ногами мхи да брусничные кусты, перепрыгивая через дренажные канавы, изрезавшие молодой подлесок. Наблюдал сквозь тонкие ветви желтое блюдце луны с ущербной кромкой. Иссиня-черное небо. И сизую рябь угасавших предутренних звезд. Пока окончательно не замерз. И выдвинулся обратно, мечтая о домашнем тепле.

  Вернулся в дом в пятом часу. Лег. Но снова долго не мог уснуть. Ворочался. Думал об Аише. О наступающем «завтрашнем» дне. О том, как все может быть, и чем все может закончиться.

  В доме было жарко. Дом был хорош…

  Прострадав часов до пяти, не дождавшись рассвета, Март отключился.

  В половине восьмого его разбудил народ, активно циркулировавший по дому, нещадно скрипевший ступенями, переговаривавшийся. В основном, женщины.

  Март спрятался с головой под одеяло. Спать хотелось неимоверно. Вылезать не хотелось вовсе. «И зачем только приехали?!»

  Народ изрядно подмерз к утру (обогрев обратно никто не включил), а потому резво шнырял по дому, разгоняя кровь в ожидании завтрака.

  «Эх, поваляться б еще».

  Голова ватная, почти болела, сил в коротком сне не прибавилось, разговаривать ни с кем не хотелось. И уж тем более петь… «Ну его на…» Дом был хорош…

  Вскоре Марта опять разбудили.

  Ночевали они в небольшой комнате без дверей и — собственно — без самой «комнаты», поскольку располагалась она на лестничной площадке второго этажа — и это был проходной двор.

  Умывальник находился на первом. Народ шнырял вверх-вниз. Но и это было бы ничего, если б Аиша разрешила Марту проспать начало первого дня. Он просил. Так как последние дни хронически недосыпал, а на семинар приехал «отдыхать». (Как накануне они условились.) Отдых, однако, понял Март, предстоит активный.

  Кое-как натянув под одеялом штаны (чтоб не смущать курсировавших по лестнице дам) и одевшись, разбитый, с ватной головой да полным отсутствием какого-либо желания чему-либо сегодня учиться, по-быстрому перехватив что-то за общим столом, понурый, ни на что толковое не годный, Март выволокся из дома на высокое деревянное крыльцо, явив себя первому дню долгожданного «поместного» семинара.

  Спать хотелось неимоверно… Фотографировались. Открутиться не удалось…

  Дзен выглядел бодрее отца. И, казалось, всему на свете радовался, маленький идиот. С Аишей Март виделся мельком. Ей было не до них.

  Семинары, что устраивала певица, представляли собой что-то вроде дружественных уикендов — посиделок для друзей, кандидатов в друзья, просто знакомых и просто всех желающих — таких же залетных, как Март. Не безвозмездно.

  Помимо прочего, гости занимались развитием голосовых способностей, навыков коммуникации, учились петь. Утверждалось, что «могут все!» Марту в это верилось с трудом. Вернее, не верилось вовсе. Но не за тем он сюда и приехал.

  Программа была стандартная: гости гуляли по селу, смотрели достопримечательности, немного отдыхали, много занимались делом; общались с Аишей, друг с другом, пели, питались, спали; в завершение уикенда все вместе ходили в купольную баню, принадлежавшую другой семье, — это как десерт, как вишенка на торт, как завершающий аккорд в общей какофонии спевшихся голосов, но — не спившихся — алкоголь под запретом.

  Понаехавшие жили все вместе в гостевом доме, принадлежавшем друзьям Аиши, обитавшим по соседству. Местный бизнес. Достопримечательности располагались на обширной территории в разных концах села, поэтому перемещаться приходилось на машинах. И, если вы еще не знаете, что такое современное «поместье» и как такое вообще может случаться в наши дни — слушайте.

  Чтобы жить в собственном «поместье», необходимо слить воедино несколько важнейших условий.

  Первым — и самым, пожалуй, важным — является располагающий мечтами и средствами увлеченный сельской экзотикой городской активист, или же группа таковых, способных собрать достаточное количество единомышленников, желающих, как и они, покинув ближайший мегаполис, обосноваться в деревенской глуши, но не слишком далеко от. Скажем… В двухсоткилометровой буферной зоне, если рассуждать касательно Москвы.

  Далее, активисты активно выкупают для будущего жития заброшенные колхозные земли — заросшие подлеском поля, выводимые из сельхозоборота, делают межевание, распределяя между собой гектара по три, но, может, и больше, как договорятся, затем проводят электричество, натаптывают тропы, наезжают дороги, отсыпают гравием главный проспект, копают пожарный пруд.

  Оставшиеся периферийные участки продают всем желающим, готовым к общине присоединиться, которых община же и одобрит. То есть, по сути, нужно пройти фейс-контроль. И, если вы не исповедуете мир, добро и любовь, по выбору, а лучше все вместе, — земли вам, скорее всего, не видать.

  В результате, формируется своего рода костяк первопроходцев, а с ними — и родовое поселение — поместье — большая-пребольшая деревня с небольшими полями, полянами, перелесками, лесами, нарезанными гектарами пахотной (в прошлом) земли, с дорогами, с электрическими столбами на столбовой да прочей инфраструктурой, по усмотрению, то есть, по сути — огромное жилое пространство с очень низкой плотностью населения, где мирно проживают свои светлые дни экологически и духовно продвинутые бывшие горожане. Дача по-ново-новорусски.

  Именно в такой деревне Март и оказался, помыкавшись ночью по прилегавшим некошеным полям. Место позитивное и волшебное. Но — если выспаться.

  И, несмотря на все очевидные плюсы, был у семинарского предприятия один огромнейший недостаток: туалет жилого дома для гостей располагался на улице, в некотором удалении, почти в лесу, был мал, с полувыгребной системой орошения, и был один на всех. А всех было довольно много. Десятков около двух; в основном, женщин. Поэтому лесную каморку Март невзлюбил сразу. И бегать в нее, да еще по малой нужде, ему было чуждо. Поэтому ходили они подальше от очередей, в лес, — без удобств и без свидетелей. И тут наметился в потенциале конфуз «#3». Но об этом позже.

  Первый день семинара плотно прошел в занятиях, мероприятиях, в разговорах. Вечером после ужина все вместе сидели в доме при свечах, пели под гитару. Затем все переместились в лес, к костру, неподалеку от дома.

  Марту жутко хотелось спать. И он даже уже кемарил в доме, прямо за столом, когда все остальные доедали, допивали — и допевали. Отключился под сладкоголосое женское… Пока сын не ткнул его локтем в бок. Но пропускать посиделки у костра все равно не хотелось, так как выглядело бы это не очень, а потому — пришлось идти.

  Вслед за сыном, ежась больше от недостатка сна, чем от холода, он преодолел демаркационную линию, отделявшую кострище от домища, и присоединился к честной компании.

  Ночь выдалась прохладная. А может, просто так показалось… Март с удовольствием подсел ближе к огню, устроившись на одном из березовых бревен, расположенных вокруг костра в виде скамеек.

  Народ пел, шутил, рассказывал истории, улыбался и дружил со всеми, кто готов был эту дружбу принимать. Марту нравилось — его никто не трогал.

  Дзен сидел рядом и тоже улыбался. Посматривая то на отца, то на лучезарную Аишу — душу компании, то на всех подряд, окружавших его людей, добродушных и дружелюбных, а потому — воистину прекрасных.

  «Все-таки, не зря приехали!» — радовался Март за сына. Огонь… звездная ночь… приятные люди. Что может быть лучше! Но, все-таки, лучше быть вполне могло: если б не хотелось так сильно спать…

  Устав от песен и разговоров, народ решил взбодрить себя викторинами. Март впервые присутствовал на таком. То были игры на смекалку и юмор. Правда, с первым у Марта к этому часу были уже значительные проблемы… И тут наметился неминуемо конфуз «#2».

  Аиша была заводилой. Было весело. Но последняя игра слегка затянулась. Март никак не мог сообразить верное решение, хотя понимал, что ответ должен быть элементарен и так же прост — как звездная ночь в свете ночного костра. И в обычных условиях он бы сразу его сообразил! Но.

  Народ сидел и даже уже стоял в нетерпении у догоравших бревен, дожидаясь окончания игры. Мерцали, поблескивая, глаза, улыбались — хитровато — лица, переглядывались друг с другом курчавые головы, тем еще более сбивая Марта с мыслей, которые никак не хотели двигаться в правильном направлении, буксуя на каких-то непонятных виражах утомленного разума.

  Марту все это совершенно не нравилось. Надо было ситуацию спасать, да и себя спасать тоже, наплевав на гордость, на удивленные взгляды Аиши, которые он ненароком улавливал, на глупейшее свое положение, в котором вдруг оказался, да и на всех, прочих, наплевав тоже. И плевать, что все они удивленно пялились на него, неразумного. Март просто решил не сдаваться и сообразить уже правильный ответ, сделав это самостоятельно, чего бы это ему ни стоило в плане репутационных потерь. Чисто на характер.

  И ясно Март осознавал лишь одно: решение должно быть каким-то очень, очень простым.

  Однако — все равно никак не мог его сообразить. Никак не получалось у него ухватить самую суть задания, обхватив ее своей туманной мыслью, которая напрочь отказывалась соображать в этот поздний час что-либо вразумительное, кроме, разве, повторявшегося бестолковым рефреном романтического: «Ночь… Аиша… И звезды».

  Без устали строил Март всевозможные схемы, прикидывал хитроумные решения, последовательности, закономерности и прочие интеллектуальные излишества, на которые был способен его полусонно-гуманитарный мозг, — пусть примитивные, но все равно слишком мудреные для такой несложной игры.

  Но что еще ему оставалось? Простое в голову Марта никак не шло. И чем дальше в лес заходило дело, тем немыслимее становились его ментальные потуги, тем более дров в лесу он рубил: Март занимался сложением букв, делением друг на друга, умножением, извлечением квадратных корней из целого числа Пи вплоть до девятой запятой каждой четвертой буквы, Март замыкал квадратуру круга последней страницы прописной тетради за первый класс гиперболическим тангенсом прямого угла, находившемся в прямой наркотической зависимости от синусоидальной кривой прошедшего времени. Все, что мог припомнить из школьной программы его бедный пребедный мозг, не забывавший теории заговоров, относительностей и гитарных струн в их квантовой запутанности, сочинявший собственные теоремы, изобретавший алгоритмы, доказывавший словарные аксиомы гениальным поэтическим чутьем, извлекая кубические корни из слов и пятимерные образы шестых измерений недосказанных полускрытых смыслов, выводя собственные теории непостижимости отечественного алфавита. Но. Не помогало ни что…

  Март все так же топтался в ментальном тупике своего интеллектуального бессилия, томясь под пристальными взглядами изучавших его людей, но, главное, прячась от внимательных глаз самой Аиши. Очень уж резкий по его мнению получался контраст между тем Мартом — который писал ей в сети, и тем Мартом — что приехал к ней в гости на семинар.

  Кончилось все довольно быстро.

  Оставшись в гордом одиночестве, когда все остальные уже завершили, Март выразил намерение идти до победного без подсказок и без посторонней помощи, рискуя показаться еще большим тугодумом, чем был на самом деле. Да и полезно это иногда — побыть дурачком, философски решил он, полезно — в плане гордости и чувства собственной важности. Так завещал Кастанеда.

  При отсутствии конкуренции все завершилось почти сразу. Решение оказалось изумительно простым: надо было начинать ключевое слово верного ответа с той буквы, с которой начиналось твое имя. В эту сторону Март даже не думал. «Да и сколько их было, этих, имен…»

  Догадавшись, но почти даже не удивившись, Март для виду дурашливо улыбнулся, словно бы опять ничего не понял. И, прежде чем озвучить верный ответ, посмаковал еще пару секунд это чувство — чувство общественного отщепенца, уже не являвшегося таковым, щекотавшее кончик его языка, затем помялся ради удовольствия публики еще немного (словно бы снова собирается продолжать тупить), а потом взял! Да и сказал что-то похожее на «Марти любит мед».

  На том состязание с собственной гордостью завершилось. Конфуз «#2» навечно остался в анналах памяти не только Аиши, но и запечатлелся в памяти всех ее друзей. Посиделки у костра резко подошли к концу. Все дружно побежали спать (будто не выспались прошлой ночью), включая Аишу, убежавшую одну из первых.

  Частично реабилитированный, Март поплелся следом.